Фандом: Песнь Льда и Огня. Смотри — время уже рассыпается под моими шагами к тебе.
Добавить в моё избранное
7 мин, 16 сек 15921
Больше не будем вспоминать об этом, — твёрдо говорит мужчина, не желая в этот свободный ото всех других вечер говорить о том, что точно острым клинком раз за разом вонзается в его воинскую честь, и потому поспешно притягивает королеву к себе, предупреждая все слова, что могли бы слететь с сестриных губ. Её поцелуи жадные и горячие. У него просто нет времени думать о чём-то другом, вообще нет времени думать. Он точно знает, что любит Серсею. Всё остальное — вздор, вымысел. Всё остальное неважно. В конце концов, ему давно следовало бы освободиться от неуместного чувства вины. Клятвопреступник. Ну и что? Его выбор был самым правильным.
Брат успокоился, она сразу это поняла. Связь между ними была будто бы сплетена богами из ниточек судьбы — королева почти читала мысли своего рыцаря, он же понимал её с полужеста, полувзгляда. Они действительно были частью одного целого. Похожее Серсея когда-то чувствовала по отношению к матери, даже к отцу она была привязана алой, как цвет герба Ланнистеров, нитью. И какой-то частью сознания, она признавала, что и ненавистный брат-карлик на самом деле куда ближе ей, чем десятки благородных подхалимов, ежедневно лобызающих ей руки. Из этих нитей было сплетено полотно её жизни. Оно было роскошно красивым: шёлковые нити горели золотом, крича о богатстве самого — Серсея точно знала это — достойного рода Вестероса, алели, как Ланнистерский герб и та кровь, что была пролита её родичами за право обладания этим величием, сравнимым с величием царственной династии. Всё это было естественным и понятным. Власть Ланнистеров не упала с неба, не пролилась древней кровью в жилах, но была получена достойнейшим и передана потомкам, что год за годом доказывали и будут доказывать незыблемость сего факта. Серсея Ланнистер горда своим родом и никогда не опозорит его, посему изнанка её жизни скрыта от чужих глаз, ведь взглянув на неё, каждый мог понять, что не всё так красиво и правильно сплетено, как может показаться на первый взгляд.
— Я тебя люблю, — произносит кто-то из них, и они сами не знают, кто именно. Однажды найдя себя в другом, близнецы разрубили узлы границ, перестали обращать на них внимание. Отказавшись от старого, они обрели новое, несомненно, лучшее. Что значит мнение глупых людей в сравнении с чувством полноты, завершённости? Они искусно связаны, прочно. Не жмёт и не тянет. И вырваться им не удастся живьём. Ну и пусть.
С каждой секундой их время истекает, водой просачиваясь сквозь пальцы, что никак не могут его удержать. У близнецов часто возникает ощущение, что вселенная смеётся над ними, ускоряя ход времени, когда они вместе, и замедляя, когда порознь. «Жестокая шутка», — думается каждому.
— Если бы я только мог… — пытается сказать что-то Джейме, но Серсея прерывает слова поцелуем. Её брат всё ещё строит предположения касательно их жизни в другом мире, в мире, где не было бы несправедливых законов и двойных стандартов. Джейме очень резко воспринимает любую несправедливость. Наверное, всё дело в его молодости. Лев Ланнистеров храбр, силён и отчаян. Он никогда не сдаётся, рвётся к своей цели. Всё куда хуже, когда даже он понимает, что ничего не может сделать. Тайвин Ланнистер настоял на свадьбе Серсеи и Роберта. А его решения априори верны. Сейчас уже ничего не изменить, глупо оглядываться назад. Серсея не хочет снова возвращаться к прошлому, ко времени, когда она надеялась стать женой Рейгара Таргариена, Серсея не хочет превращаться в маленькую девочку, которая никак не влияет на свою судьбу, Серсея научилась жить так, как ей было предназначено. Неужели Джейме не понимает, что в их случае возможно только нынешнее положение дел?
Гроза ревёт будто бы над самим Красным замком. Ливень врезается в каменные стены, выстукивая зловещую симфонию или создавая грустную мелодию — никто не знает. Всё, что могло бы быть произнесено в этот вечер, остаётся непроизнесённым. Серсея целует брата, неосознанно кусая его губы, слизывая выступающую кровь, и живёт этими мгновениями, желая его, желая его всего и только для себя. Джейме знает это и добровольно отдаёт себя на растерзание, потому что сестре это необходимо. Для него никогда не будет «слишком» — рядом с ним должна быть только Серсея.
Перед глазами танцуют вспышки, разлетаются искры. Королева улыбается взглядом своему верному рыцарю. Они дышат в унисон, одинаково хриплым голосом сетуют на безалаберного библиотекаря, не убравшего книги со стола, и радуются этим коротким мгновениям вместе искренне, так по-детски, не оглядываясь назад, но и не глядя вперёд.
Границы стираются под удивлённый аккомпанемент грозы за окном. Близнецы ловко и быстро залечивают раны друг друга, сколько не пришлось бы — залечат. И каждый из них однажды подумает, что его кривому зеркалу больно отображать безумство этого мира. Ну а вместе — не так страшно, верно?
Брат успокоился, она сразу это поняла. Связь между ними была будто бы сплетена богами из ниточек судьбы — королева почти читала мысли своего рыцаря, он же понимал её с полужеста, полувзгляда. Они действительно были частью одного целого. Похожее Серсея когда-то чувствовала по отношению к матери, даже к отцу она была привязана алой, как цвет герба Ланнистеров, нитью. И какой-то частью сознания, она признавала, что и ненавистный брат-карлик на самом деле куда ближе ей, чем десятки благородных подхалимов, ежедневно лобызающих ей руки. Из этих нитей было сплетено полотно её жизни. Оно было роскошно красивым: шёлковые нити горели золотом, крича о богатстве самого — Серсея точно знала это — достойного рода Вестероса, алели, как Ланнистерский герб и та кровь, что была пролита её родичами за право обладания этим величием, сравнимым с величием царственной династии. Всё это было естественным и понятным. Власть Ланнистеров не упала с неба, не пролилась древней кровью в жилах, но была получена достойнейшим и передана потомкам, что год за годом доказывали и будут доказывать незыблемость сего факта. Серсея Ланнистер горда своим родом и никогда не опозорит его, посему изнанка её жизни скрыта от чужих глаз, ведь взглянув на неё, каждый мог понять, что не всё так красиво и правильно сплетено, как может показаться на первый взгляд.
— Я тебя люблю, — произносит кто-то из них, и они сами не знают, кто именно. Однажды найдя себя в другом, близнецы разрубили узлы границ, перестали обращать на них внимание. Отказавшись от старого, они обрели новое, несомненно, лучшее. Что значит мнение глупых людей в сравнении с чувством полноты, завершённости? Они искусно связаны, прочно. Не жмёт и не тянет. И вырваться им не удастся живьём. Ну и пусть.
С каждой секундой их время истекает, водой просачиваясь сквозь пальцы, что никак не могут его удержать. У близнецов часто возникает ощущение, что вселенная смеётся над ними, ускоряя ход времени, когда они вместе, и замедляя, когда порознь. «Жестокая шутка», — думается каждому.
— Если бы я только мог… — пытается сказать что-то Джейме, но Серсея прерывает слова поцелуем. Её брат всё ещё строит предположения касательно их жизни в другом мире, в мире, где не было бы несправедливых законов и двойных стандартов. Джейме очень резко воспринимает любую несправедливость. Наверное, всё дело в его молодости. Лев Ланнистеров храбр, силён и отчаян. Он никогда не сдаётся, рвётся к своей цели. Всё куда хуже, когда даже он понимает, что ничего не может сделать. Тайвин Ланнистер настоял на свадьбе Серсеи и Роберта. А его решения априори верны. Сейчас уже ничего не изменить, глупо оглядываться назад. Серсея не хочет снова возвращаться к прошлому, ко времени, когда она надеялась стать женой Рейгара Таргариена, Серсея не хочет превращаться в маленькую девочку, которая никак не влияет на свою судьбу, Серсея научилась жить так, как ей было предназначено. Неужели Джейме не понимает, что в их случае возможно только нынешнее положение дел?
Гроза ревёт будто бы над самим Красным замком. Ливень врезается в каменные стены, выстукивая зловещую симфонию или создавая грустную мелодию — никто не знает. Всё, что могло бы быть произнесено в этот вечер, остаётся непроизнесённым. Серсея целует брата, неосознанно кусая его губы, слизывая выступающую кровь, и живёт этими мгновениями, желая его, желая его всего и только для себя. Джейме знает это и добровольно отдаёт себя на растерзание, потому что сестре это необходимо. Для него никогда не будет «слишком» — рядом с ним должна быть только Серсея.
Перед глазами танцуют вспышки, разлетаются искры. Королева улыбается взглядом своему верному рыцарю. Они дышат в унисон, одинаково хриплым голосом сетуют на безалаберного библиотекаря, не убравшего книги со стола, и радуются этим коротким мгновениям вместе искренне, так по-детски, не оглядываясь назад, но и не глядя вперёд.
Границы стираются под удивлённый аккомпанемент грозы за окном. Близнецы ловко и быстро залечивают раны друг друга, сколько не пришлось бы — залечат. И каждый из них однажды подумает, что его кривому зеркалу больно отображать безумство этого мира. Ну а вместе — не так страшно, верно?
Страница 2 из 2
