Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт возрождается на кладбище и сталкивается с новой, неизвестной ему ранее силой: любовью к мирским удовольствиям.
Добавить в моё избранное
14 мин, 12 сек 4578
Мантия, подбитая мехом магического соболя (эксклюзивный пошив, 500 галлеонов за штуку), была распахнута, равно как и рубашка из шелка акромантулов (три дюжины за каждую!), являя миру обнаженную грудь нового, возрожденного Волдеморта.
Сидевшие по обе стороны от него сестры Блэк (бесценные, скрежетнул зубами Люциус), были пьяны и веселы. Беллатриса тоже все пыталась явить миру грудь, но лифчик, изукрашенный настоящими жемчужинами (150 галлеонов за чашечку), не поддавался, и Лестрейндж, хихикая, наливала себе еще вина. Нарцисса, с другой стороны, была одета, как подобает, но Люциусу от этого легче не становилось — ибо это «как подобает» обошлось ему в несколько тысяч галлеонов, и Нарцисса уже успела посадить несколько не отмывающихся пятен соком магических устриц и красной икрой, вперемешку с черной.
На импровизированный сцене, возведенной в одном из залов Малфой-мэнора, яростно трясла могучими бедрами прелестница из коллектива «Развратные ведьмы» (1000 галлеонов за выступление каждой), при этом по залу лился мелодичный звон, издаваемый монетами, которые ей напихали в трусы. Пьяные Долохов и Яксли метали монеты на меткость, танцовщица ловко ловила их, сжимая груди или оттопыривая трусы, и тут же снова начинала трясти бедрами, имитируя танец живота. Что характерно, мелодия звона выходила даже приятной на слух, и Люциус обязательно порадовался бы, если бы этот звон не исходил от ЕГО монет. Долохов и Яксли не отступали и продолжали метать монеты, в предвкушении момента, когда трусы порвутся под их тяжестью. Танцовщица, у которой в запасе явно был какой-то магический трюк, радостно улыбалась и с удвоенной энергией трясла бедрами и сиськами.
В окна потягивало ароматами жареной птицы: Фенрир и Гойл — старший соревновались, кто лучше приготовит Повелителю павлина в соусе из любовных зелий. Чуть поодаль раздавались хлопки — шло соревнование, кто лучше попадет пробкой магпанского в мишень. Сад при этом обильно поливался этим самым магпанским, и что станется с деревьями (десять галлеонов за саженец и десять лет труда эльфов), Люциус даже не пытался представить.
— Кр-р-расавчик, — из сигарного (экспорт с магической Кубы, по пять галлеонов за штуку) дыма, стелящегося по залу, вынырнула Алекто Кэрроу, — пойдем танцевать!
Несколько Пожирателей уже танцевали, то и дело доносился звон разбиваемой посуды и треск ломаемой заклинаниями мебели.
— Я — женатый человек, — попытался откреститься Люциус.
Его с хохотом подхватили, отобрали палочку, перевернули вверх ногами и макали в бочку с Огневиски (именуя это почему-то обрядом посвящения в Орден сибаритов), пока сознание Люциуса не померкло окончательно.
На следующий день
Проснулся Люциус на кухне, в крайне неудобной позе, почему-то посреди горы картофельной шелухи.
— Вставай, красавец, — выдернули его из горы чьи-то руки и начали отряхивать. — Лорду нужны деньги!
— Фиг вам, а не деньги, — еле ворочающимся языком ответил Люциус.
— Вы только посмотрите на него! — язвительно сказала Беллатриса. — Мы его нашли, можно сказать, на помойке, подняли, отряхнули от очисток, а он нам фиг вамы предъявляет! Деньги давай, давай деньги!
По ее лицу Люциус неожиданно понял, что вчера у Волдеморта так ничего и не получилось по мужской части, и испытал странное облегчение.
— А почему я лежу в очистках? — спросил он осторожно.
— Потому что ты вчера кричал что-то вроде «радуйтесь, я разорен!», а потом пошел чистить картошку, рассказывая, что вам всем теперь придется питаться картофельной шелухой и побираться у входа в Министерство. Надо заметить, Тому очень понравилась эта идея, он даже чуть не послал тебя и Крэбба с Гойлом просить подаяния, но помешал случай. Пока дырявили мантии, чтобы ваша троица выглядела настоящими нищими, случайно спалили крыло мэнора, а пока тушили его — чуть не спалили весь особняк, кто-то перепутал заклинания и наколдовал поток Огневиски.
Люциус издал страдающий звук.
— Хотели перемазать вас в саже, чтобы вы притворялись изгнанными из Уагаду неграми-двоечниками, но тут вмешалась Цисси со словами, что из пепла выйдет отличное удобрение. Мы начали перетаскивать его в сад и, в итоге, немного его подпортили. Но нет худа без добра! На огне пожара отлично зажарились павлины, Лорду очень понравилось!
Окончательно сломленный Люциус опустил голову и заплакал.
15 июля 1995 года, Малфой-мэнор
Петтигрю просунул свой нос в зал, откуда доносились зажигательные ритмы.
— Мой Лорд, там это, — прохрипел он, не отрывая взгляда от сцены.
Нарцисса, Беллатриса и Алекто исполняли, как могли, танец живота под одобрительные кивки развалившегося на диване Волдеморта — выступление «Ведьм» настолько ему понравилось, что он еще дважды их приглашал, а также решил организовать самостоятельную группу, силами«Пожирателей и примкнувших к ним».
— Что случилось?
Сидевшие по обе стороны от него сестры Блэк (бесценные, скрежетнул зубами Люциус), были пьяны и веселы. Беллатриса тоже все пыталась явить миру грудь, но лифчик, изукрашенный настоящими жемчужинами (150 галлеонов за чашечку), не поддавался, и Лестрейндж, хихикая, наливала себе еще вина. Нарцисса, с другой стороны, была одета, как подобает, но Люциусу от этого легче не становилось — ибо это «как подобает» обошлось ему в несколько тысяч галлеонов, и Нарцисса уже успела посадить несколько не отмывающихся пятен соком магических устриц и красной икрой, вперемешку с черной.
На импровизированный сцене, возведенной в одном из залов Малфой-мэнора, яростно трясла могучими бедрами прелестница из коллектива «Развратные ведьмы» (1000 галлеонов за выступление каждой), при этом по залу лился мелодичный звон, издаваемый монетами, которые ей напихали в трусы. Пьяные Долохов и Яксли метали монеты на меткость, танцовщица ловко ловила их, сжимая груди или оттопыривая трусы, и тут же снова начинала трясти бедрами, имитируя танец живота. Что характерно, мелодия звона выходила даже приятной на слух, и Люциус обязательно порадовался бы, если бы этот звон не исходил от ЕГО монет. Долохов и Яксли не отступали и продолжали метать монеты, в предвкушении момента, когда трусы порвутся под их тяжестью. Танцовщица, у которой в запасе явно был какой-то магический трюк, радостно улыбалась и с удвоенной энергией трясла бедрами и сиськами.
В окна потягивало ароматами жареной птицы: Фенрир и Гойл — старший соревновались, кто лучше приготовит Повелителю павлина в соусе из любовных зелий. Чуть поодаль раздавались хлопки — шло соревнование, кто лучше попадет пробкой магпанского в мишень. Сад при этом обильно поливался этим самым магпанским, и что станется с деревьями (десять галлеонов за саженец и десять лет труда эльфов), Люциус даже не пытался представить.
— Кр-р-расавчик, — из сигарного (экспорт с магической Кубы, по пять галлеонов за штуку) дыма, стелящегося по залу, вынырнула Алекто Кэрроу, — пойдем танцевать!
Несколько Пожирателей уже танцевали, то и дело доносился звон разбиваемой посуды и треск ломаемой заклинаниями мебели.
— Я — женатый человек, — попытался откреститься Люциус.
Его с хохотом подхватили, отобрали палочку, перевернули вверх ногами и макали в бочку с Огневиски (именуя это почему-то обрядом посвящения в Орден сибаритов), пока сознание Люциуса не померкло окончательно.
На следующий день
Проснулся Люциус на кухне, в крайне неудобной позе, почему-то посреди горы картофельной шелухи.
— Вставай, красавец, — выдернули его из горы чьи-то руки и начали отряхивать. — Лорду нужны деньги!
— Фиг вам, а не деньги, — еле ворочающимся языком ответил Люциус.
— Вы только посмотрите на него! — язвительно сказала Беллатриса. — Мы его нашли, можно сказать, на помойке, подняли, отряхнули от очисток, а он нам фиг вамы предъявляет! Деньги давай, давай деньги!
По ее лицу Люциус неожиданно понял, что вчера у Волдеморта так ничего и не получилось по мужской части, и испытал странное облегчение.
— А почему я лежу в очистках? — спросил он осторожно.
— Потому что ты вчера кричал что-то вроде «радуйтесь, я разорен!», а потом пошел чистить картошку, рассказывая, что вам всем теперь придется питаться картофельной шелухой и побираться у входа в Министерство. Надо заметить, Тому очень понравилась эта идея, он даже чуть не послал тебя и Крэбба с Гойлом просить подаяния, но помешал случай. Пока дырявили мантии, чтобы ваша троица выглядела настоящими нищими, случайно спалили крыло мэнора, а пока тушили его — чуть не спалили весь особняк, кто-то перепутал заклинания и наколдовал поток Огневиски.
Люциус издал страдающий звук.
— Хотели перемазать вас в саже, чтобы вы притворялись изгнанными из Уагаду неграми-двоечниками, но тут вмешалась Цисси со словами, что из пепла выйдет отличное удобрение. Мы начали перетаскивать его в сад и, в итоге, немного его подпортили. Но нет худа без добра! На огне пожара отлично зажарились павлины, Лорду очень понравилось!
Окончательно сломленный Люциус опустил голову и заплакал.
15 июля 1995 года, Малфой-мэнор
Петтигрю просунул свой нос в зал, откуда доносились зажигательные ритмы.
— Мой Лорд, там это, — прохрипел он, не отрывая взгляда от сцены.
Нарцисса, Беллатриса и Алекто исполняли, как могли, танец живота под одобрительные кивки развалившегося на диване Волдеморта — выступление «Ведьм» настолько ему понравилось, что он еще дважды их приглашал, а также решил организовать самостоятельную группу, силами«Пожирателей и примкнувших к ним».
— Что случилось?
Страница 2 из 5
