Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 17011
Казалось, это место — единственное, что ещё оставалось от прежнего Хогвартса.
— Но он же правда честно начисляет всем баллы, — заметила Парвати. — Поровну.
— Он просто подлизывается, — хмыкнул Эрни МакМилан. — Хочет, чтоб мы привыкли к нему и поверили. Глупо — с малышами гонка за баллами ещё работает, но мы-то не малыши.
— Вопрос — зачем? — проговорила Лайза Турпин, хрупкая красавица-блондинка с фарфоровой кожей и большими голубыми глазами. — Его все до полусмерти боятся, хотя он ведёт себя совсем иначе, чем этот, прежний.
— Он хочет убедить нас, что Кэрроу были ошибкой, — мрачно сказала Джинни. — А на самом деле — Волдеморт и его идеи как раз то, что нам надо.
— Возможно, — кивнула Лайза. — Но он пока что ни слова не сказал про идеи, и действительно учит, а не издевается, в отличие от предшественника. И учит интересно и эффективно.
— Вот я об этом и говорю! — вмешалась Джинни. — Видишь — тебе уже интересно! Даже тебе, — добавила она горько.
— То, что я считаю это интересным, не говорит о том, что мне нравится Лестрейндж, — возразила Лайза. — Но даже у мерзавца можно чему-нибудь научиться — особенно если он готов обучать.
Джинни невольно посмотрела на Невилла — слова Лайзы прозвучали очень похоже на то, что тот сказал ещё тогда, в самый первый день появления новых профессоров в школе.
— Невилл, — негромкий голос Ханны Аббот прозвучал неожиданно. — Скажи, а это правда — про Аваду?
Присутствие этой тихой воспитанной девушки поначалу удивляло — она была совершенно не похожа на бунтарку. Однако никто ни разу не пожалел о её присутствии — тренировки давались ей нелегко, но она замечательно умела лечить ушибы и раны, а также нейтрализовывать последствия многих заклятий.
Невилл ссутулился ещё больше — взгляд исподлобья выглядел почти затравленно.
— Правда. А что, все уже знают? — кулаки невольно сжались, на щеках полыхал румянец.
— Ну, я бы сказала, что да, — вмешалась Лайза, а Ханна смутилась и умолкла. — Но трактовки ходят разные. Основная — что Кэрроу заставляли учеников друг на друге отрабатывать Круцио, а Лестрейнджи пошли дальше и собираются делать то же с Авадами. И начали пока что с тебя.
— Да не с меня! — вспыхнул Невилл. — Всё было наоборот.
— Наоборот? — Турпин заинтересованно склонила голову, однако интерес этот был сродни интересу исследователя. — Это как?
— Он предложил стать мишенью, — неохотно отозвался Невилл. — Для моей Авады.
— И ты…
— Да.
— Интересно, — пробормотала Лайза, не обращая внимания на замерших друзей. — Показал способ защиты на себе… что стало гарантией того, что он не обманывает… интересно.
Невилл смотрел на девушку во все глаза. Турпин его настораживала. Нет, он вполне доверял ей, но холодный острый ум рейвенкловки и её способность одинаково спокойно рассуждать обо всём вызывала в нём граничащее с недоверием недоумение. А уж невозмутимость Турпин и вовсе быстро стала притчей во языцех: все помнили, как на одной из тренировок режущее почти отсекло ей половину щеки. Вид был чудовищный, но Лайза — на которую, к счастью, Ханна тут же сумела наложить обезболивающее — спокойно рассуждала о том, как будет объяснять травму мадам Помфри в том случае, если Аббот не сумеет помочь ей сама. Ханна тогда справилась, а на Лайзу все участники армии Дамблдора долго ещё косились со смесью удивления и уважения.
— А у вас что, Лестрейндж подобного фокуса не устраивал? — подал голос Симус Финниган.
— С Авадой? Нет, — качнула головой рейвекловка. — То есть мы разбирали защиту от непростительных, и продолжаем… но не так. Почему-то ему было очень нужно, чтобы вы оценили его мастерство сразу. И захотели этому научиться.
— Я не понимаю, как ты можешь быть такой спокойной! — вспылила Джинни. — Это демонстрация — форменная рисовка!
— Нет, это наглядный пример, — возразила Лайза. — Более чем наглядный. И с чего бы мне нервничать? В бою полезно иметь холодную голову, а сейчас мы и вовсе анализом занимаемся. Я же говорю — дело не в том, что он мне нравится. Но он отличный боец и умеет учить.
— Наверное, ты права, — неохотно согласилась Джинни. — Но не все могут так отделять одно от другого — особенно малыши.
— Ну так у них и учитель другой, — заметил Эрни МакМиллан. — Таких штук не выкидывает, и вообще не злобничает совсем.
— Да, — кивнула Лайза, — он общительный и обаятельный.
— Обаятельный? — вновь вскипела Джинни. — Да что ж такое — младший Лестрейндж ничуть не лучше старшего, а вы считаете его обаятельным!
— Конечно, — невозмутимо кивнула Турпин. — Но всего остального это не отменяет. Сама посуди — глупо отрицать факты лишь потому, что они тебе не нравятся. Рабастан Лестрейндж обаятелен, и с ним весело — я просто слушаю, что говорят младшие. И их нельзя за это винить — нужно думать, как противостоять этому.
— Но он же правда честно начисляет всем баллы, — заметила Парвати. — Поровну.
— Он просто подлизывается, — хмыкнул Эрни МакМилан. — Хочет, чтоб мы привыкли к нему и поверили. Глупо — с малышами гонка за баллами ещё работает, но мы-то не малыши.
— Вопрос — зачем? — проговорила Лайза Турпин, хрупкая красавица-блондинка с фарфоровой кожей и большими голубыми глазами. — Его все до полусмерти боятся, хотя он ведёт себя совсем иначе, чем этот, прежний.
— Он хочет убедить нас, что Кэрроу были ошибкой, — мрачно сказала Джинни. — А на самом деле — Волдеморт и его идеи как раз то, что нам надо.
— Возможно, — кивнула Лайза. — Но он пока что ни слова не сказал про идеи, и действительно учит, а не издевается, в отличие от предшественника. И учит интересно и эффективно.
— Вот я об этом и говорю! — вмешалась Джинни. — Видишь — тебе уже интересно! Даже тебе, — добавила она горько.
— То, что я считаю это интересным, не говорит о том, что мне нравится Лестрейндж, — возразила Лайза. — Но даже у мерзавца можно чему-нибудь научиться — особенно если он готов обучать.
Джинни невольно посмотрела на Невилла — слова Лайзы прозвучали очень похоже на то, что тот сказал ещё тогда, в самый первый день появления новых профессоров в школе.
— Невилл, — негромкий голос Ханны Аббот прозвучал неожиданно. — Скажи, а это правда — про Аваду?
Присутствие этой тихой воспитанной девушки поначалу удивляло — она была совершенно не похожа на бунтарку. Однако никто ни разу не пожалел о её присутствии — тренировки давались ей нелегко, но она замечательно умела лечить ушибы и раны, а также нейтрализовывать последствия многих заклятий.
Невилл ссутулился ещё больше — взгляд исподлобья выглядел почти затравленно.
— Правда. А что, все уже знают? — кулаки невольно сжались, на щеках полыхал румянец.
— Ну, я бы сказала, что да, — вмешалась Лайза, а Ханна смутилась и умолкла. — Но трактовки ходят разные. Основная — что Кэрроу заставляли учеников друг на друге отрабатывать Круцио, а Лестрейнджи пошли дальше и собираются делать то же с Авадами. И начали пока что с тебя.
— Да не с меня! — вспыхнул Невилл. — Всё было наоборот.
— Наоборот? — Турпин заинтересованно склонила голову, однако интерес этот был сродни интересу исследователя. — Это как?
— Он предложил стать мишенью, — неохотно отозвался Невилл. — Для моей Авады.
— И ты…
— Да.
— Интересно, — пробормотала Лайза, не обращая внимания на замерших друзей. — Показал способ защиты на себе… что стало гарантией того, что он не обманывает… интересно.
Невилл смотрел на девушку во все глаза. Турпин его настораживала. Нет, он вполне доверял ей, но холодный острый ум рейвенкловки и её способность одинаково спокойно рассуждать обо всём вызывала в нём граничащее с недоверием недоумение. А уж невозмутимость Турпин и вовсе быстро стала притчей во языцех: все помнили, как на одной из тренировок режущее почти отсекло ей половину щеки. Вид был чудовищный, но Лайза — на которую, к счастью, Ханна тут же сумела наложить обезболивающее — спокойно рассуждала о том, как будет объяснять травму мадам Помфри в том случае, если Аббот не сумеет помочь ей сама. Ханна тогда справилась, а на Лайзу все участники армии Дамблдора долго ещё косились со смесью удивления и уважения.
— А у вас что, Лестрейндж подобного фокуса не устраивал? — подал голос Симус Финниган.
— С Авадой? Нет, — качнула головой рейвекловка. — То есть мы разбирали защиту от непростительных, и продолжаем… но не так. Почему-то ему было очень нужно, чтобы вы оценили его мастерство сразу. И захотели этому научиться.
— Я не понимаю, как ты можешь быть такой спокойной! — вспылила Джинни. — Это демонстрация — форменная рисовка!
— Нет, это наглядный пример, — возразила Лайза. — Более чем наглядный. И с чего бы мне нервничать? В бою полезно иметь холодную голову, а сейчас мы и вовсе анализом занимаемся. Я же говорю — дело не в том, что он мне нравится. Но он отличный боец и умеет учить.
— Наверное, ты права, — неохотно согласилась Джинни. — Но не все могут так отделять одно от другого — особенно малыши.
— Ну так у них и учитель другой, — заметил Эрни МакМиллан. — Таких штук не выкидывает, и вообще не злобничает совсем.
— Да, — кивнула Лайза, — он общительный и обаятельный.
— Обаятельный? — вновь вскипела Джинни. — Да что ж такое — младший Лестрейндж ничуть не лучше старшего, а вы считаете его обаятельным!
— Конечно, — невозмутимо кивнула Турпин. — Но всего остального это не отменяет. Сама посуди — глупо отрицать факты лишь потому, что они тебе не нравятся. Рабастан Лестрейндж обаятелен, и с ним весело — я просто слушаю, что говорят младшие. И их нельзя за это винить — нужно думать, как противостоять этому.
Страница 19 из 70
