Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 17010
И нахальства не меньше. Он и придумывает своё, восполняет недостатки происхождения. Я не берусь озвучить весь список его наработок — просто не знаю, — но в том, что они лежат в разных областях и, как правило, успешны, уверен. Вот скажи — после этой вроде бы мелочи он не пытался поговорить с тобой так, чтобы ученики не слышали?
— Да, — пощипывая губу, раздумчиво согласился Рабастан, несколько сбавив пыл. — Да, пожалуй, именно после этого он и подошёл ко мне. Дети его увидели, притихли и уткнулись в учебники — я как раз говорил про задание на дом. Он подошёл… да, подошёл, махнул рукой — заглушку поставил, видимо, — и вперился глаза в глаза, у меня аж виски заломило на секунду. И сказал что-то о том, что учительство слишком монотонная и скучная история с непривычки. Особенно с моей практикой и навыками. Но со временем я найду свой стиль преподавания.
— А потом тебе внезапно пришла в голову мысль о дуэльном клубе, — мрачно констатировал Родольфус. — И ты её сразу ему высказал — в качестве альтернативного и свежего предложения. А он тут же поддержал. Так?
— Так. А что?
Родольфус не ответил. Нет, сам бы он на такое не решился: Родольфуса учили легиллименции, но в качестве просто ещё одного умения, необходимого настоящему сыну чистокровной семьи, однако он никогда в ней не практиковался по-настоящему — нужды не было. И всё же симптомы вторжения в сознание он был в состоянии уловить, в отличие от вспыльчивого Рабастана. А вот говорить брату о том, что ему аккуратно и нагло влезли в голову и подкинули идею об этом треклятом клубе, было явно не к месту.
— Спорить поздно, — вздохнул он, встряхиваясь и возвращая себе обычную невозмутимость, и даже слегка улыбнулся, чтобы Рабастан не уловил его беспокойства и возмущения. — В принципе, идея не так и плоха. Я понимаю, что тебе скучно, а дуэльный клуб — изрядное развлечение для всех. Хотя я представления не имею, почему Снейп поддержал тебя так охотно.
— Потому что он давно тут работает и знает, что я прав, — с лёгким самодовольством улыбнулся Рабастан. — Пар надо сбрасывать, и лучше под присмотром, а дружеская драка — отличный способ. Я испытал это на себе — ты помнишь, как мы сдружились с Розье? Знаю, ты терпеть его не мог, но сути дела это не меняет — нас свёл именно дуэльный клуб, а до этого я Ивэна тоже недолюбливал. Так что такое общение может стать очень даже полезным.
— Будет тебе, — уже совершенно непринуждённо усмехнулся Родольфус. — Не надо меня уговаривать задним числом. Дело сделано, и раз директор тебя поддержал, то вопрос закрыт. Я не стану спорить с тобой — тем более, на людях. Но, — в его голосе внезапно прорезались жёсткие нотки, — ты не мог не догадываться о том, что я буду против, и всё равно затеял это у меня за спиной. Зря. Нас и так всего двое — мы же уже обсуждали.
Рабастан помрачнел, уставившись на бокал в руке — мерные круговые движения заставляли напиток смачивать тонкие стеклянные стенки расплавленным солнечным отблеском.
— Не совести меня, — угрюмо проговорил он. — Ты знаешь, как я люблю извиняться… да и за что извиняться, собственно? Я тебе не враг. И не вижу ничего в своих действиях, что шло бы вразрез с твоими планами.
С минуту Родольфус внимательно изучал насупленное лицо брата — и внезапно громко расхохотался.
— Басти, — отсмеявшись, заговорил он, — я с тобой не воюю. Честное слово, ты переобщался с молодёжью — обижаешься как подросток. Остаётся только гадать, что будет дальше — клуб-то ещё не начался, и ты даже не представляешь, что тебя ждёт. Я после некоторых уроков ощущаю себя сброшенной Нагайной кожей, а к тебе они явятся все и разом.
— Так ко мне они придут добровольно, — лукаво возразил Рабастан, мгновенно оживая от столь неожиданной реакции брата. — И не на обязательный урок, а для удовольствия. Это совсем другое. И потом — клуб всегда можно закрыть.
— Э нет, — Родольфус глотнул, зажмурился, с наслаждением впитывая терпкость напитка, и с некоторым ехидством добавил: — Имей в виду — клуб должен проработать как минимум до конца года. Иначе какая может быть вера нашему слову?
— Ты хочешь, чтобы эти дети нам верили? — осторожно спросил Рабастан. — Руди… мне кажется, или ты вынашиваешь идею о собственной команде верных людей? И если так, то ты уверен, что не ошибся адресом, набирая их в таком неподходящем месте, как школа?
— Адресом я не ошибся, но насчёт личной гвардии — нет, ты неправильно понял, — устало отозвался Родольфус. — Мне будет лестно, если кто-то из них мне поверит — но главное, чтобы они верили сами в себя. Умели защищать тех, кто им дорог. И не шли на поводу у кумиров — я знаю, чем это кончается.
Рабастан ещё долго смотрел на брата, но тот больше не произнёс ни слова. Остаток вечера так и прошёл в молчаливом раздумье.
До отбоя оставалось ещё больше часа. Тренировка закончилась, но расходиться не хотелось — здесь, в Выручай-комнате, они чувствовали себя спокойней всего.
— Да, — пощипывая губу, раздумчиво согласился Рабастан, несколько сбавив пыл. — Да, пожалуй, именно после этого он и подошёл ко мне. Дети его увидели, притихли и уткнулись в учебники — я как раз говорил про задание на дом. Он подошёл… да, подошёл, махнул рукой — заглушку поставил, видимо, — и вперился глаза в глаза, у меня аж виски заломило на секунду. И сказал что-то о том, что учительство слишком монотонная и скучная история с непривычки. Особенно с моей практикой и навыками. Но со временем я найду свой стиль преподавания.
— А потом тебе внезапно пришла в голову мысль о дуэльном клубе, — мрачно констатировал Родольфус. — И ты её сразу ему высказал — в качестве альтернативного и свежего предложения. А он тут же поддержал. Так?
— Так. А что?
Родольфус не ответил. Нет, сам бы он на такое не решился: Родольфуса учили легиллименции, но в качестве просто ещё одного умения, необходимого настоящему сыну чистокровной семьи, однако он никогда в ней не практиковался по-настоящему — нужды не было. И всё же симптомы вторжения в сознание он был в состоянии уловить, в отличие от вспыльчивого Рабастана. А вот говорить брату о том, что ему аккуратно и нагло влезли в голову и подкинули идею об этом треклятом клубе, было явно не к месту.
— Спорить поздно, — вздохнул он, встряхиваясь и возвращая себе обычную невозмутимость, и даже слегка улыбнулся, чтобы Рабастан не уловил его беспокойства и возмущения. — В принципе, идея не так и плоха. Я понимаю, что тебе скучно, а дуэльный клуб — изрядное развлечение для всех. Хотя я представления не имею, почему Снейп поддержал тебя так охотно.
— Потому что он давно тут работает и знает, что я прав, — с лёгким самодовольством улыбнулся Рабастан. — Пар надо сбрасывать, и лучше под присмотром, а дружеская драка — отличный способ. Я испытал это на себе — ты помнишь, как мы сдружились с Розье? Знаю, ты терпеть его не мог, но сути дела это не меняет — нас свёл именно дуэльный клуб, а до этого я Ивэна тоже недолюбливал. Так что такое общение может стать очень даже полезным.
— Будет тебе, — уже совершенно непринуждённо усмехнулся Родольфус. — Не надо меня уговаривать задним числом. Дело сделано, и раз директор тебя поддержал, то вопрос закрыт. Я не стану спорить с тобой — тем более, на людях. Но, — в его голосе внезапно прорезались жёсткие нотки, — ты не мог не догадываться о том, что я буду против, и всё равно затеял это у меня за спиной. Зря. Нас и так всего двое — мы же уже обсуждали.
Рабастан помрачнел, уставившись на бокал в руке — мерные круговые движения заставляли напиток смачивать тонкие стеклянные стенки расплавленным солнечным отблеском.
— Не совести меня, — угрюмо проговорил он. — Ты знаешь, как я люблю извиняться… да и за что извиняться, собственно? Я тебе не враг. И не вижу ничего в своих действиях, что шло бы вразрез с твоими планами.
С минуту Родольфус внимательно изучал насупленное лицо брата — и внезапно громко расхохотался.
— Басти, — отсмеявшись, заговорил он, — я с тобой не воюю. Честное слово, ты переобщался с молодёжью — обижаешься как подросток. Остаётся только гадать, что будет дальше — клуб-то ещё не начался, и ты даже не представляешь, что тебя ждёт. Я после некоторых уроков ощущаю себя сброшенной Нагайной кожей, а к тебе они явятся все и разом.
— Так ко мне они придут добровольно, — лукаво возразил Рабастан, мгновенно оживая от столь неожиданной реакции брата. — И не на обязательный урок, а для удовольствия. Это совсем другое. И потом — клуб всегда можно закрыть.
— Э нет, — Родольфус глотнул, зажмурился, с наслаждением впитывая терпкость напитка, и с некоторым ехидством добавил: — Имей в виду — клуб должен проработать как минимум до конца года. Иначе какая может быть вера нашему слову?
— Ты хочешь, чтобы эти дети нам верили? — осторожно спросил Рабастан. — Руди… мне кажется, или ты вынашиваешь идею о собственной команде верных людей? И если так, то ты уверен, что не ошибся адресом, набирая их в таком неподходящем месте, как школа?
— Адресом я не ошибся, но насчёт личной гвардии — нет, ты неправильно понял, — устало отозвался Родольфус. — Мне будет лестно, если кто-то из них мне поверит — но главное, чтобы они верили сами в себя. Умели защищать тех, кто им дорог. И не шли на поводу у кумиров — я знаю, чем это кончается.
Рабастан ещё долго смотрел на брата, но тот больше не произнёс ни слова. Остаток вечера так и прошёл в молчаливом раздумье.
До отбоя оставалось ещё больше часа. Тренировка закончилась, но расходиться не хотелось — здесь, в Выручай-комнате, они чувствовали себя спокойней всего.
Страница 18 из 70
