Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 17020
Но всё равно, убивать Рабастана вот так, спящего, тошно и мерзко — пусть он и Лестрейндж. А если его разбудить — то о каком возмездии может быть речь. Ясное дело, что в бою Невиллу с Рабастаном не тягаться.
Нет, он не собирается его будить. Но…
Рука задрожала, и Невилл, обливаясь потом, привалился к дверной притолоке. Ну же! Трус, трус, трус! Ты ведь готов, ты же хочешь этого — и никак не можешь решиться. А второго шанса может и не представиться — давай же!
За спиной скрипнула входная дверь — кто-то сейчас войдёт, и тогда… Невилл сделал шаг в спальню, в панике огляделся и кинулся к приоткрытой дверце шкафа. С трудом распихивая висящую одежду, он еле-еле успел забраться внутрь и, прикрывая за собой створку, успел заметить входящего в комнату человека.
Это был Родольфус Лестрейндж.
Всё. О мести можно забыть. Он опоздал.
— Басти! Просыпайся, — с некоторым удивлением позвал Родольфус, останавливаясь в дверях спальни. Рабастан невнятно замычал, пошевелился, но глаз не открыл.
— Я тебя не узнаю, — старший брат подошёл поближе. — Всегда вставал с солнцем, а сейчас не добудишься. Давным-давно рассвело. Басти!
— Сплю я, — неразборчиво и хрипло отозвался Рабастан, повернувшись спиной. — Вчера был дуэльный клуб, я чуть живой вернулся… дай выспаться, будь человеком…
— Вставай, — повторил Родольфус, безжалостно стаскивая одеяло. — В кои-то веки там, наконец, солнце. И Мерлин знает, когда оно вновь появится на рассвете в выходной день. Поднимайся, в обед поспишь.
— Изверг, — Рабастан растянулся на спине, с неудовольствием потёр ладонями заспанное лицо и сел. — Я стал здесь нормально спать. Странно, да? Впервые после Азкабана.
— Устаёшь, — пожал плечами Родольфус. — И усталость правильная, не то что раньше. Я и сам здесь хорошо сплю. Давай, приходи в себя, умойся, а я сделаю завтрак.
— За эльфа сегодня ты? — ухмыльнулся Рабастан, набрасывая халат.
— Поговори мне, — хмыкнул Родольфус, выходя в гостиную. — Остряк.
Невилл сидел ни жив, ни мёртв — сквозь неплотно прикрытую дверцу разговор братьев был слышен отменно, и даже кое-какое движение можно было разглядеть свозь щель, но он больше всего боялся выдать себя, поэтому не приглядывался. Острая досада и разочарование от собственной нерешительности не давали покоя — он был так близок и ухитрился прохлопать этот редкостный шанс. Как он мог так бездарно его упустить… Но, несмотря на волнение, всё равно ловил каждое слово.
— Я поставлю тебе напоминание, — тем временем выговаривал брату Родольфус. — У тебя входная дверь была открыта. Клуб клубом, усталость усталостью, но, Басти, нельзя же так плевать на элементарные правила. Я тебе тысячу раз говорил, и всё без толку. Сколько можно, а?
— Вот именно — сколько можно? — подхватил Рабастан. Голоса звучали невнятнее, но всё ещё были слышны. — Это школа, Руди. Школа! Что здесь случится?
Судя по звяканью посуды и запаху зажаренного бекона, они и впрямь сели завтракать. Невилл невольно сглотнул слюну и вдруг ужаснулся — а если Лестрейнджи сегодня вообще никуда не пойдут? Суббота, уроков нет, а Большой зал и прочие людные места новые профессора не жаловали.
А сидеть становилось всё неудобнее и неудобнее.
Пользуясь тем, что хозяева сместились в гостиную, Невилл попытался распрямить быстро затёкшие ноги: сперва правую — осторожно, по сантиметру, морщась от боли и обжигающих мурашек, а потом и левую. К счастью, шкаф оказался достаточно вместительным. Теперь поза стала более сносной, и он опять прислушался к беседе.
— Послушай, — заговорил Рабастан после паузы. — Мне кажется, или ты готовишь этих детей к обороне Хогвартса? Именно Хогвартса, а не замка вообще? Зачем?
— Потому что считаю, что однажды им придётся это делать, — помолчав, ответил Родольфус.
Невилл буквально окаменел, весь обратившись в слух.
— Ты думаешь, — теперь Рабастан тоже говорил медленно, — что он пойдёт на такое? Но для чего?
— Он всё рушит, — ответил Родольфус, и Невиллу внезапно послышалась в этом голосе странная горечь. И, пожалуй, злость — но тщательно скрываемая. — Басти, ты слепой, что ли? Ты не видишь, что он делает с нашим миром? Впрочем, — он перебил сам себя, — я и сам был таким же слепцом много лет. Я, как и ты, пришёл к нему потому, что хотел защитить наш мир от тех перемен, что тащил в него Дамблдор с компанией. Я хотел сохранить мир таким, как тот, в котором мы родились, понимаешь? Без влияния магглорождённых, без всех этих маггловских разговоров о равенстве — я просто хотел сохранить тот наш мир.
— Ну, ты совсем дурака-то из меня не делай, — раздражённо отозвался младший брат. — Одними разговорами о прекрасных идеях дело никогда не ограничивалось. Но мы считали, что дело того стоит. Что изменилось?
— Верно. Я тоже считал, что ради такой цели все средства хороши — по крайней мере, до поры до времени.
Нет, он не собирается его будить. Но…
Рука задрожала, и Невилл, обливаясь потом, привалился к дверной притолоке. Ну же! Трус, трус, трус! Ты ведь готов, ты же хочешь этого — и никак не можешь решиться. А второго шанса может и не представиться — давай же!
За спиной скрипнула входная дверь — кто-то сейчас войдёт, и тогда… Невилл сделал шаг в спальню, в панике огляделся и кинулся к приоткрытой дверце шкафа. С трудом распихивая висящую одежду, он еле-еле успел забраться внутрь и, прикрывая за собой створку, успел заметить входящего в комнату человека.
Это был Родольфус Лестрейндж.
Всё. О мести можно забыть. Он опоздал.
— Басти! Просыпайся, — с некоторым удивлением позвал Родольфус, останавливаясь в дверях спальни. Рабастан невнятно замычал, пошевелился, но глаз не открыл.
— Я тебя не узнаю, — старший брат подошёл поближе. — Всегда вставал с солнцем, а сейчас не добудишься. Давным-давно рассвело. Басти!
— Сплю я, — неразборчиво и хрипло отозвался Рабастан, повернувшись спиной. — Вчера был дуэльный клуб, я чуть живой вернулся… дай выспаться, будь человеком…
— Вставай, — повторил Родольфус, безжалостно стаскивая одеяло. — В кои-то веки там, наконец, солнце. И Мерлин знает, когда оно вновь появится на рассвете в выходной день. Поднимайся, в обед поспишь.
— Изверг, — Рабастан растянулся на спине, с неудовольствием потёр ладонями заспанное лицо и сел. — Я стал здесь нормально спать. Странно, да? Впервые после Азкабана.
— Устаёшь, — пожал плечами Родольфус. — И усталость правильная, не то что раньше. Я и сам здесь хорошо сплю. Давай, приходи в себя, умойся, а я сделаю завтрак.
— За эльфа сегодня ты? — ухмыльнулся Рабастан, набрасывая халат.
— Поговори мне, — хмыкнул Родольфус, выходя в гостиную. — Остряк.
Невилл сидел ни жив, ни мёртв — сквозь неплотно прикрытую дверцу разговор братьев был слышен отменно, и даже кое-какое движение можно было разглядеть свозь щель, но он больше всего боялся выдать себя, поэтому не приглядывался. Острая досада и разочарование от собственной нерешительности не давали покоя — он был так близок и ухитрился прохлопать этот редкостный шанс. Как он мог так бездарно его упустить… Но, несмотря на волнение, всё равно ловил каждое слово.
— Я поставлю тебе напоминание, — тем временем выговаривал брату Родольфус. — У тебя входная дверь была открыта. Клуб клубом, усталость усталостью, но, Басти, нельзя же так плевать на элементарные правила. Я тебе тысячу раз говорил, и всё без толку. Сколько можно, а?
— Вот именно — сколько можно? — подхватил Рабастан. Голоса звучали невнятнее, но всё ещё были слышны. — Это школа, Руди. Школа! Что здесь случится?
Судя по звяканью посуды и запаху зажаренного бекона, они и впрямь сели завтракать. Невилл невольно сглотнул слюну и вдруг ужаснулся — а если Лестрейнджи сегодня вообще никуда не пойдут? Суббота, уроков нет, а Большой зал и прочие людные места новые профессора не жаловали.
А сидеть становилось всё неудобнее и неудобнее.
Пользуясь тем, что хозяева сместились в гостиную, Невилл попытался распрямить быстро затёкшие ноги: сперва правую — осторожно, по сантиметру, морщась от боли и обжигающих мурашек, а потом и левую. К счастью, шкаф оказался достаточно вместительным. Теперь поза стала более сносной, и он опять прислушался к беседе.
— Послушай, — заговорил Рабастан после паузы. — Мне кажется, или ты готовишь этих детей к обороне Хогвартса? Именно Хогвартса, а не замка вообще? Зачем?
— Потому что считаю, что однажды им придётся это делать, — помолчав, ответил Родольфус.
Невилл буквально окаменел, весь обратившись в слух.
— Ты думаешь, — теперь Рабастан тоже говорил медленно, — что он пойдёт на такое? Но для чего?
— Он всё рушит, — ответил Родольфус, и Невиллу внезапно послышалась в этом голосе странная горечь. И, пожалуй, злость — но тщательно скрываемая. — Басти, ты слепой, что ли? Ты не видишь, что он делает с нашим миром? Впрочем, — он перебил сам себя, — я и сам был таким же слепцом много лет. Я, как и ты, пришёл к нему потому, что хотел защитить наш мир от тех перемен, что тащил в него Дамблдор с компанией. Я хотел сохранить мир таким, как тот, в котором мы родились, понимаешь? Без влияния магглорождённых, без всех этих маггловских разговоров о равенстве — я просто хотел сохранить тот наш мир.
— Ну, ты совсем дурака-то из меня не делай, — раздражённо отозвался младший брат. — Одними разговорами о прекрасных идеях дело никогда не ограничивалось. Но мы считали, что дело того стоит. Что изменилось?
— Верно. Я тоже считал, что ради такой цели все средства хороши — по крайней мере, до поры до времени.
Страница 25 из 70
