Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 17019
— Даже урок наш называется «Защита от тёмных искусств». А кто-нибудь может сказать мне, что такое тёмная магия и чем она принципиально отличается от светлой?
Невилл знал ответ, но не собирался поднимать руку — он никогда не делал этого на уроках Лестрейнджа. Молчали и остальные — в классе стояла звенящая тишина.
— Смелее, — подбодрил профессор.
— Тёмная магия — это та, что приносит зло, — произнесла Парвати.
— Зло, — задумчиво повторил Лестрейндж. — Кому именно?
«Всем, кто попадается тебе под руку, мразь», — подумал Невилл.
— Тому, на кого она направлена, разумеется! — тем временем, резковато отозвалась девушка.
— Хороший ответ. Пять баллов Гриффиндору, — кивнул Лестрейндж. — Ещё версии?
— Тёмная магия — это запрещённая, — подняв руку, сказала Буллстроуд.
— То есть эти понятия зависят от позиции министерства? — прищурился Лестрейндж, и Миллисент, смутившись, умолкла.
— В целом, мисс Патил права, — сказал Забини. — Тёмная магия — та, с помощью которой приносят вред.
— То есть, если я сейчас наложу, к примеру, на вас Петрификус, а затем отлевитирую к окну и сброшу вниз, это будет означать, что заклинания Петрификус Тоталус и Вингардиум Левиоса — тёмномагические?
По классу пронёсся шёпот, и ученики озадаченно зашептались, переглядываясь.
— Они не для этого были придуманы, — сказал вдруг Малфой.
— Хороший ответ, мистер Малфой, — кивнул Лестрейндж. — Пять баллов Слизерину. Итак, мы имеем два верных, но неполных ответа. Кто-нибудь сможет их соединить?
— Они были придуманы для того, чтобы причинять вред? — быстро спросила Паркинсон.
— Вред — понятие слишком расплывчатое, — негромко проговорил Лестрейндж. — Как и вообще разделение магии на тёмную и светлую. Что же до тёмномагических заклинаний, то они действительно были придуманы для того, чтобы причинять вред человеку. Это уточнение важно — иначе большая часть бытовой магии немедленно попадёт в эту категорию. То есть, скажем, Круциатус — магия тёмная, ибо целью создания данного заклятья было причинение боли. Никакой полезной функции оно не несёт.
— Значит, вы признаёте, что Круциатус — темномагическое заклятье? — громко, на весь класс, спросил Невилл. Он просто не мог смолчать — только не на это очередное лицемерное заявление.
— Признаю, — без тени смущения кивнул Лестрейндж. — Однако и его тоже можно использовать в бою — например, если вы хотите нейтрализовать своего противника, но при этом оставить его в живых. Если сделать всё правильно, то ваш противник ещё долго не сможет драться — но при этом серьёзных последствий для его здоровья, как правило, не последует.
— Вы уверены? — вновь не сдержался Невилл. Ненависть клокотала внутри, не находя выхода — одни только жалкие всплески из колких слов, но не больше. Он и себя почти ненавидел — за то, что не способен сейчас ни на что иное.
— Я сказал «как правило», — уточнил Лестрейндж. В классе было так тихо, что, казалось, было слышно дыхание учеников, и все их взгляды были прикованы к Невиллу и Лестрейнджу. — Иногда бывает иначе — но для этого Круциатус нужно держать долго и действовать… скажем так, специфичным образом. Но мы отвлеклись.
Он как ни в чём ни бывало прошёлся по классу — одиннадцать человек следили за ним насторожёнными взглядами.
— Например, Авада — и с нею ещё сложнее, — продолжал Лестрейндж. — Её можно использовать, защищаясь от мантикоры или нунду — и в таком случае это заклятье нельзя будет отнести к тёмной магии. Показательно, правда? Вы ведь наверняка начали бы свой список именно с неё — если бы я попросил такой составить. Я просто пытаюсь объяснить вам, что почти ни одно из заклятий нельзя однозначно отнести ни к тьме, ни к свету. Всё дело в вас самих — магия не делится на две половины. Почти всё в ней может быть использовано и для добра, и для зла. Магия — это просто сила, которую можно использовать любым образом.
Просто сила… как ни странно, он прав. Невилл тряхнул головой, прогоняя так некстати всплывшее воспоминание. Сила… Хватит ли у него, Невилла, сейчас этой силы? И на что он хочет её направить?
Человек на кровати завозился, шумно вздохнул, не открывая глаз, и резко перевернулся на спину. Невилл замер, боясь сделать хоть что-нибудь неосторожное — даже качнуть лишний раз воздух казалось непозволительно опасным. Но Рабастан опять задышал глубоко и ровно, слегка всхрапывая на выдохе — голова откинута, пульс еле заметно бьётся голубоватой ниткой на шее.
Невилл поднял свою палочку и сосредоточился. У него же выходила Авада! Легко и, по словам их нового профессора, вполне качественно.
Как же хочется остановить это биение жизни, вырвать его зубами — но что это изменит? Родителям не помочь… Правда, он отберёт у Родольфуса Лестрейнджа близкого человека — пусть он почувствует, каково это.
Невилл знал ответ, но не собирался поднимать руку — он никогда не делал этого на уроках Лестрейнджа. Молчали и остальные — в классе стояла звенящая тишина.
— Смелее, — подбодрил профессор.
— Тёмная магия — это та, что приносит зло, — произнесла Парвати.
— Зло, — задумчиво повторил Лестрейндж. — Кому именно?
«Всем, кто попадается тебе под руку, мразь», — подумал Невилл.
— Тому, на кого она направлена, разумеется! — тем временем, резковато отозвалась девушка.
— Хороший ответ. Пять баллов Гриффиндору, — кивнул Лестрейндж. — Ещё версии?
— Тёмная магия — это запрещённая, — подняв руку, сказала Буллстроуд.
— То есть эти понятия зависят от позиции министерства? — прищурился Лестрейндж, и Миллисент, смутившись, умолкла.
— В целом, мисс Патил права, — сказал Забини. — Тёмная магия — та, с помощью которой приносят вред.
— То есть, если я сейчас наложу, к примеру, на вас Петрификус, а затем отлевитирую к окну и сброшу вниз, это будет означать, что заклинания Петрификус Тоталус и Вингардиум Левиоса — тёмномагические?
По классу пронёсся шёпот, и ученики озадаченно зашептались, переглядываясь.
— Они не для этого были придуманы, — сказал вдруг Малфой.
— Хороший ответ, мистер Малфой, — кивнул Лестрейндж. — Пять баллов Слизерину. Итак, мы имеем два верных, но неполных ответа. Кто-нибудь сможет их соединить?
— Они были придуманы для того, чтобы причинять вред? — быстро спросила Паркинсон.
— Вред — понятие слишком расплывчатое, — негромко проговорил Лестрейндж. — Как и вообще разделение магии на тёмную и светлую. Что же до тёмномагических заклинаний, то они действительно были придуманы для того, чтобы причинять вред человеку. Это уточнение важно — иначе большая часть бытовой магии немедленно попадёт в эту категорию. То есть, скажем, Круциатус — магия тёмная, ибо целью создания данного заклятья было причинение боли. Никакой полезной функции оно не несёт.
— Значит, вы признаёте, что Круциатус — темномагическое заклятье? — громко, на весь класс, спросил Невилл. Он просто не мог смолчать — только не на это очередное лицемерное заявление.
— Признаю, — без тени смущения кивнул Лестрейндж. — Однако и его тоже можно использовать в бою — например, если вы хотите нейтрализовать своего противника, но при этом оставить его в живых. Если сделать всё правильно, то ваш противник ещё долго не сможет драться — но при этом серьёзных последствий для его здоровья, как правило, не последует.
— Вы уверены? — вновь не сдержался Невилл. Ненависть клокотала внутри, не находя выхода — одни только жалкие всплески из колких слов, но не больше. Он и себя почти ненавидел — за то, что не способен сейчас ни на что иное.
— Я сказал «как правило», — уточнил Лестрейндж. В классе было так тихо, что, казалось, было слышно дыхание учеников, и все их взгляды были прикованы к Невиллу и Лестрейнджу. — Иногда бывает иначе — но для этого Круциатус нужно держать долго и действовать… скажем так, специфичным образом. Но мы отвлеклись.
Он как ни в чём ни бывало прошёлся по классу — одиннадцать человек следили за ним насторожёнными взглядами.
— Например, Авада — и с нею ещё сложнее, — продолжал Лестрейндж. — Её можно использовать, защищаясь от мантикоры или нунду — и в таком случае это заклятье нельзя будет отнести к тёмной магии. Показательно, правда? Вы ведь наверняка начали бы свой список именно с неё — если бы я попросил такой составить. Я просто пытаюсь объяснить вам, что почти ни одно из заклятий нельзя однозначно отнести ни к тьме, ни к свету. Всё дело в вас самих — магия не делится на две половины. Почти всё в ней может быть использовано и для добра, и для зла. Магия — это просто сила, которую можно использовать любым образом.
Просто сила… как ни странно, он прав. Невилл тряхнул головой, прогоняя так некстати всплывшее воспоминание. Сила… Хватит ли у него, Невилла, сейчас этой силы? И на что он хочет её направить?
Человек на кровати завозился, шумно вздохнул, не открывая глаз, и резко перевернулся на спину. Невилл замер, боясь сделать хоть что-нибудь неосторожное — даже качнуть лишний раз воздух казалось непозволительно опасным. Но Рабастан опять задышал глубоко и ровно, слегка всхрапывая на выдохе — голова откинута, пульс еле заметно бьётся голубоватой ниткой на шее.
Невилл поднял свою палочку и сосредоточился. У него же выходила Авада! Легко и, по словам их нового профессора, вполне качественно.
Как же хочется остановить это биение жизни, вырвать его зубами — но что это изменит? Родителям не помочь… Правда, он отберёт у Родольфуса Лестрейнджа близкого человека — пусть он почувствует, каково это.
Страница 24 из 70
