Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 17023
— недоверчиво переспросил Рабастан. — Дичь какая. Нет, не мог же Лорд…
— Басти, — ледяным тоном перебил Родольфус, — он сделал именно это. Уравнял нас с магглами, превратив магию из самой нашей сути в нечто вроде имущества или болезни. Дамблдор по сравнению с ним — сущий реакционер.
Невилл не верил ушам — этот сухой горький смешок в конце фразы не оставлял сомнений. Родольфус не ёрничал, не издевался — он говорил серьёзно. И похоже, на младшего Лестрейнджа разъяснение тоже произвело ошеломляющее впечатление.
— Руди, — начал он глуховато, — когда об этом говоришь ты — вот так, как сейчас, — это кажется чудовищным, но очевидным. Почему же этого не видят все остальные?
— Так ты сам только что сказал — мало ли кругом глупости, — отозвался Родольфус. — Это же неприятно — узнавать подобное. Я сам вон сколько лет отворачивался — но когда началось это мракобесие с кражей магии, то стало совсем невозможно не замечать очевидного. И потом я понял — Лорд просто не может думать иначе, он сам мыслит маггловскими категориями. Он вырос среди них, и смотрит на мир их глазами.
— Но он-то не маггл, — возразил Рабастан.
— Нет, он полукровка, — презрительно выплюнул Родольфус. — Полукровки, впрочем, тоже бывают разные — но это не тот случай. Он вообще вырос в приюте. Маггловском, как ты понимаешь.
— Полукровка? — выдохнул Рабастан изумлённо. — Это он-то, наследник Слизерина? А приют — это что?
— Вряд ли я смогу объяснить подробно, но смысл в том, что магглы, оказывается, довольно часто бросают своих детей. Так часто, что им пришлось создавать специальные места, где эти дети растут. Вроде школ, — добавил он, явно подыскивая слова, — но с постоянным проживанием буквально с рождения. И без родственников.
— Это же немыслимо! — воскликнул Рабастан. — Да за это…
— А что ты хочешь — магглы, — презрительно оборвал Родольфус. — Так вот, насчёт полукровки. Да, я это выяснил — не спрашивай, как, не зря же я мотаюсь последнее время по всяким-разным делам. Его отец был магглом, а мать — из Гонтов. Захудалый нищий род — но и впрямь наследники Салазара. Однако жила она у магглов, и сына родила там же, а после умерла, и отцу наследник не понадобился — он, видимо, и сдал ребёнка в приют. Теперь ты понимаешь?
— Теперь я совсем ничего не понимаю, — мрачно отозвался Рабастан.
И Невилл впервые в жизни вынужден был с ним согласиться.
— Ладно, оставим эмоции, — продолжил Родольфус, звякнув посудой, — вероятно, размешивал что-то ложкой. — Важны факты: во-первых, Лорд провёл детство у магглов, во-вторых — он полукровка. И я подозреваю, что в детстве — в школе — он должен был очень завидовать тем, у кого были семьи, деньги и положение. Особенно чистокровным. И теперь я понимаю, почему он всё рушит. Я не сомневаюсь в том, что он мечтает о величии древних родов, частью которых считает себя — но он просто не знает нашего мира, не знает самых его основ. И не понимает, что делает.
— Неведеньем можно оправдать любую гнусность, — гневно проговорил Рабастан. — Он мог ошибаться вначале, но сейчас не может не понимать… Руди — это умышленное вредительство!
— Пожалуй. Но только и он совсем не тот, кому мы присягали. Ты посмотри, кем он стал — даже внешне. Но нам некого винить — мы сами это допустили, — на этот раз голос старшего брата прозвучал особенно жёстко. — Мы пошли за ним как бараны, даже не потрудившись узнать, за кем увязались. Это мы привели его к власти — тут мне даже упрекнуть некого. Сами всё сделали.
Возникла пауза — видимо, братья просто пили чай, погрузившись в свои мысли. Невилл тихонько поёрзал — услышанное не давало покоя. Да ещё этот шкаф… ведь если они куда-то соберутся, Рабастан непременно его здесь застукает. Может, пока они завтракают, удастся перебраться в другое место — вон хоть под кровать. Её, вроде, не видно из гостиной.
И он тихонько приоткрыл дверцу шкафа ещё чуть пошире. Вроде должно получиться — если вылезти боком, сразу опуститься на пол и проползти несколько футов в сторону…
В гостиной опять послышались какие-то голоса — Невиллу даже почудился кто-то ещё, третий, но он так увлёкся обдумыванием манёвра, что прислушиваться не получалось. Ещё движение, ещё… только бы дверца не скрипнула… и ковёр же ещё — не зацепить бы… так, из шкафа уже почти удалось выбраться. Теперь ещё несколько футов ползком…
Перед тем, как лечь на пол, Невилл на всякий случай бросил ещё один взгляд в сторону раскрытой двери в гостиную — и у него потемнело в глазах. Сидящих за столом братьев видно не было — угол зрения не позволял — зато прямо на пороге комнаты стоял директор. К счастью, спиной. Однако этого хватило, чтобы дыхание мгновенно оборвалось — быстрее, Невилл, быстрее! Оставалось юркнуть под кровать шустрее мыши и затаиться, отчаянно стараясь не расчихаться от пыли. Её тут оказалось предостаточно — видать, школьные эльфы Лестрейнджей тоже не жаловали.
— Басти, — ледяным тоном перебил Родольфус, — он сделал именно это. Уравнял нас с магглами, превратив магию из самой нашей сути в нечто вроде имущества или болезни. Дамблдор по сравнению с ним — сущий реакционер.
Невилл не верил ушам — этот сухой горький смешок в конце фразы не оставлял сомнений. Родольфус не ёрничал, не издевался — он говорил серьёзно. И похоже, на младшего Лестрейнджа разъяснение тоже произвело ошеломляющее впечатление.
— Руди, — начал он глуховато, — когда об этом говоришь ты — вот так, как сейчас, — это кажется чудовищным, но очевидным. Почему же этого не видят все остальные?
— Так ты сам только что сказал — мало ли кругом глупости, — отозвался Родольфус. — Это же неприятно — узнавать подобное. Я сам вон сколько лет отворачивался — но когда началось это мракобесие с кражей магии, то стало совсем невозможно не замечать очевидного. И потом я понял — Лорд просто не может думать иначе, он сам мыслит маггловскими категориями. Он вырос среди них, и смотрит на мир их глазами.
— Но он-то не маггл, — возразил Рабастан.
— Нет, он полукровка, — презрительно выплюнул Родольфус. — Полукровки, впрочем, тоже бывают разные — но это не тот случай. Он вообще вырос в приюте. Маггловском, как ты понимаешь.
— Полукровка? — выдохнул Рабастан изумлённо. — Это он-то, наследник Слизерина? А приют — это что?
— Вряд ли я смогу объяснить подробно, но смысл в том, что магглы, оказывается, довольно часто бросают своих детей. Так часто, что им пришлось создавать специальные места, где эти дети растут. Вроде школ, — добавил он, явно подыскивая слова, — но с постоянным проживанием буквально с рождения. И без родственников.
— Это же немыслимо! — воскликнул Рабастан. — Да за это…
— А что ты хочешь — магглы, — презрительно оборвал Родольфус. — Так вот, насчёт полукровки. Да, я это выяснил — не спрашивай, как, не зря же я мотаюсь последнее время по всяким-разным делам. Его отец был магглом, а мать — из Гонтов. Захудалый нищий род — но и впрямь наследники Салазара. Однако жила она у магглов, и сына родила там же, а после умерла, и отцу наследник не понадобился — он, видимо, и сдал ребёнка в приют. Теперь ты понимаешь?
— Теперь я совсем ничего не понимаю, — мрачно отозвался Рабастан.
И Невилл впервые в жизни вынужден был с ним согласиться.
— Ладно, оставим эмоции, — продолжил Родольфус, звякнув посудой, — вероятно, размешивал что-то ложкой. — Важны факты: во-первых, Лорд провёл детство у магглов, во-вторых — он полукровка. И я подозреваю, что в детстве — в школе — он должен был очень завидовать тем, у кого были семьи, деньги и положение. Особенно чистокровным. И теперь я понимаю, почему он всё рушит. Я не сомневаюсь в том, что он мечтает о величии древних родов, частью которых считает себя — но он просто не знает нашего мира, не знает самых его основ. И не понимает, что делает.
— Неведеньем можно оправдать любую гнусность, — гневно проговорил Рабастан. — Он мог ошибаться вначале, но сейчас не может не понимать… Руди — это умышленное вредительство!
— Пожалуй. Но только и он совсем не тот, кому мы присягали. Ты посмотри, кем он стал — даже внешне. Но нам некого винить — мы сами это допустили, — на этот раз голос старшего брата прозвучал особенно жёстко. — Мы пошли за ним как бараны, даже не потрудившись узнать, за кем увязались. Это мы привели его к власти — тут мне даже упрекнуть некого. Сами всё сделали.
Возникла пауза — видимо, братья просто пили чай, погрузившись в свои мысли. Невилл тихонько поёрзал — услышанное не давало покоя. Да ещё этот шкаф… ведь если они куда-то соберутся, Рабастан непременно его здесь застукает. Может, пока они завтракают, удастся перебраться в другое место — вон хоть под кровать. Её, вроде, не видно из гостиной.
И он тихонько приоткрыл дверцу шкафа ещё чуть пошире. Вроде должно получиться — если вылезти боком, сразу опуститься на пол и проползти несколько футов в сторону…
В гостиной опять послышались какие-то голоса — Невиллу даже почудился кто-то ещё, третий, но он так увлёкся обдумыванием манёвра, что прислушиваться не получалось. Ещё движение, ещё… только бы дверца не скрипнула… и ковёр же ещё — не зацепить бы… так, из шкафа уже почти удалось выбраться. Теперь ещё несколько футов ползком…
Перед тем, как лечь на пол, Невилл на всякий случай бросил ещё один взгляд в сторону раскрытой двери в гостиную — и у него потемнело в глазах. Сидящих за столом братьев видно не было — угол зрения не позволял — зато прямо на пороге комнаты стоял директор. К счастью, спиной. Однако этого хватило, чтобы дыхание мгновенно оборвалось — быстрее, Невилл, быстрее! Оставалось юркнуть под кровать шустрее мыши и затаиться, отчаянно стараясь не расчихаться от пыли. Её тут оказалось предостаточно — видать, школьные эльфы Лестрейнджей тоже не жаловали.
Страница 27 из 70
