Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 17024
И всё-таки он успел проскочить незамеченным. Теперь осталось дождаться, когда все разойдутся — если это в ближайшее время произойдёт, конечно.
— Тебе обязательно надо было соглашаться со Снейпом? — холодно поинтересовался Рабастан, когда директор допил предложенный ему чай и откланялся. — Ей-Мерлин, мне начинает казаться, что ты перед ним лебезишь. Даже с Лордом такой мысли ни разу не возникало — а тут…
— Дурак, — спокойно отозвался Родольфус — в голосе не промелькнуло ни тени обиды или раздражения. — Ну что ж ты смотришь так мелко… а в данном случае Снейп прав.
— Опять прав? — саркастически хмыкнул младший брат. — А я вновь в дураках — как обычно. И тебя, судя по всему, это устраивает.
— Нет, — качнул головой Родольфус. — Меня это более чем не устраивает. Кончай эту дурацкую фронду, Басти! Ты же не студент-семикурсник.
— Я переросток, — угрюмо отрезал Рабастан, не сдержав раздражённой гримасы. — Знаю, слышал. А если серьёзно — зачем тебе Снейп? Я же вижу — он тебе зачем-то нужен. Я уже спрашивал, кажется, но ты отмолчался.
Родольфус поколебался, задумчиво вертя в руках опустевшую чашку.
— Он джокер в колоде. Я никак не могу определить его знак. Меня это не то что тревожит — нет, но это, во-первых, неудобно, а во-вторых…
— Ты хочешь его использовать? — перебил Рабастан.
— Нет, — усмехнулся Родольфус. — Я не возьмусь за такое — чревато. Да и не нужно — но от такого союзника я бы не отказался.
— Любопытно узнать, что он думает о тебе, — постукивая по губе пальцем, произнёс Рабастан. — Почему-то мне кажется, что примерно то же самое. И отчего ты уверен, что он не доложит Лорду о своих подозрениях насчёт нас? Или ты считаешь, что их у него нет?
— Они у него есть, в этом я не сомневаюсь. Мы с ним играем в гляделки с первого нашего дня в школе, — усмешка стала суше, но совсем не растаяла. — И именно поэтому он молчит — у меня ведь тоже есть косвенные причины подозревать его в двойной игре.
— Какие?
— Ну например — он оставил портреты.
— И что с того? — дёрнул плечом Рабастан. — Меня вызывали в детстве к директору — я помню, его кабинет был полон этих портретов. Снейп просто не стал ничего менять.
— Дамблдор, если я ничего не путаю, не убивал Диппета, — иронично заметил Родольфус. — Убийца, держащий перед глазами портрет своей жертвы, может относиться к одному из нескольких типов, — он принялся объяснять с такой интонацией, с которой обычно читал лекцию в классе. — Его может радовать напоминание о том, что он сделал — вариант, например, Кэрроу. Ему может быть всё равно — как, скажем, Трэверсу. Или же с убийством всё может быть не так просто.
— В смысле? — слегка удивился Рабастан. — Тому полно свидетелей.
— Да, — осторожно согласился Лестрейндж-старший. — Но ведь не всякое убийство — убийство. Например, добить умирающего, которому невозможно помочь — как ты назовёшь такой поворот?
— С чего ты взял, что Дамблдор умирал?
— Я не знаю, умирал он или нет, — с едва ощутимым нетерпением ответил Родольфус. — Я имею в виду, что сам факт убийства не всегда делает тебя виноватым. И мы понятия не имеем, какими, на самом деле, были отношения Снейпа и Дамблдора. Но что он — не Кэрроу и не Трэверс, ясно как белый день. Более того — ты же понимаешь, где теперь место Снейпа в нашей общей иерархии при Лорде? Он и прежде был фигурой заметной, а уж после… вон, директор. А самого Лорда сюда когда-то даже профессором не взяли, — с неожиданным пренебрежением добавил Родольфус.
Рабастан чуть не открыл рот от изумления:
— Что? Что это за сплетня, Руди?
— Это не сплетня, — с видимым удовлетворением произнёс Родольфус, откидываясь в кресле. — Порой очень полезно общаться с некоторыми персонажами со здешних полотен. Ладно, сейчас речь не об этом. В любом случае — сейчас у меня есть все основания не садиться играть против Снейпа. А возвращаясь к первоначальной теме с клубом — он прав. Пробный турнир придётся перенести.
— Зануда, — скривился Рабастан. — Но теперь уж конечно — я же пообещал. Ещё чаю?
— Нет, довольно. Пойдём, если ты закончил, — Родольфус отодвинул столик и встал, пройдясь взад-вперёд по комнате и мельком заглянув в спальню. — Собирайся. Мерлин, ну что у тебя за бедлам — шкаф нараспашку, на письменном столе свалка из пергаментов… не видят тебя твои подопечные.
— Обойдутся, — хмыкнул младший брат. — Подожди, я быстро.
И замерший под кроватью Невилл увидел, как кто-то перемещается по комнате — сперва в домашних туфлях, а потом в грубых дорожных сапогах. Скрипнула дверца шкафа — какая удача, что он всё-таки догадался оттуда вылезти…
А потом хлопнула входная дверь, и всё стихло.
— Тебе обязательно надо было соглашаться со Снейпом? — холодно поинтересовался Рабастан, когда директор допил предложенный ему чай и откланялся. — Ей-Мерлин, мне начинает казаться, что ты перед ним лебезишь. Даже с Лордом такой мысли ни разу не возникало — а тут…
— Дурак, — спокойно отозвался Родольфус — в голосе не промелькнуло ни тени обиды или раздражения. — Ну что ж ты смотришь так мелко… а в данном случае Снейп прав.
— Опять прав? — саркастически хмыкнул младший брат. — А я вновь в дураках — как обычно. И тебя, судя по всему, это устраивает.
— Нет, — качнул головой Родольфус. — Меня это более чем не устраивает. Кончай эту дурацкую фронду, Басти! Ты же не студент-семикурсник.
— Я переросток, — угрюмо отрезал Рабастан, не сдержав раздражённой гримасы. — Знаю, слышал. А если серьёзно — зачем тебе Снейп? Я же вижу — он тебе зачем-то нужен. Я уже спрашивал, кажется, но ты отмолчался.
Родольфус поколебался, задумчиво вертя в руках опустевшую чашку.
— Он джокер в колоде. Я никак не могу определить его знак. Меня это не то что тревожит — нет, но это, во-первых, неудобно, а во-вторых…
— Ты хочешь его использовать? — перебил Рабастан.
— Нет, — усмехнулся Родольфус. — Я не возьмусь за такое — чревато. Да и не нужно — но от такого союзника я бы не отказался.
— Любопытно узнать, что он думает о тебе, — постукивая по губе пальцем, произнёс Рабастан. — Почему-то мне кажется, что примерно то же самое. И отчего ты уверен, что он не доложит Лорду о своих подозрениях насчёт нас? Или ты считаешь, что их у него нет?
— Они у него есть, в этом я не сомневаюсь. Мы с ним играем в гляделки с первого нашего дня в школе, — усмешка стала суше, но совсем не растаяла. — И именно поэтому он молчит — у меня ведь тоже есть косвенные причины подозревать его в двойной игре.
— Какие?
— Ну например — он оставил портреты.
— И что с того? — дёрнул плечом Рабастан. — Меня вызывали в детстве к директору — я помню, его кабинет был полон этих портретов. Снейп просто не стал ничего менять.
— Дамблдор, если я ничего не путаю, не убивал Диппета, — иронично заметил Родольфус. — Убийца, держащий перед глазами портрет своей жертвы, может относиться к одному из нескольких типов, — он принялся объяснять с такой интонацией, с которой обычно читал лекцию в классе. — Его может радовать напоминание о том, что он сделал — вариант, например, Кэрроу. Ему может быть всё равно — как, скажем, Трэверсу. Или же с убийством всё может быть не так просто.
— В смысле? — слегка удивился Рабастан. — Тому полно свидетелей.
— Да, — осторожно согласился Лестрейндж-старший. — Но ведь не всякое убийство — убийство. Например, добить умирающего, которому невозможно помочь — как ты назовёшь такой поворот?
— С чего ты взял, что Дамблдор умирал?
— Я не знаю, умирал он или нет, — с едва ощутимым нетерпением ответил Родольфус. — Я имею в виду, что сам факт убийства не всегда делает тебя виноватым. И мы понятия не имеем, какими, на самом деле, были отношения Снейпа и Дамблдора. Но что он — не Кэрроу и не Трэверс, ясно как белый день. Более того — ты же понимаешь, где теперь место Снейпа в нашей общей иерархии при Лорде? Он и прежде был фигурой заметной, а уж после… вон, директор. А самого Лорда сюда когда-то даже профессором не взяли, — с неожиданным пренебрежением добавил Родольфус.
Рабастан чуть не открыл рот от изумления:
— Что? Что это за сплетня, Руди?
— Это не сплетня, — с видимым удовлетворением произнёс Родольфус, откидываясь в кресле. — Порой очень полезно общаться с некоторыми персонажами со здешних полотен. Ладно, сейчас речь не об этом. В любом случае — сейчас у меня есть все основания не садиться играть против Снейпа. А возвращаясь к первоначальной теме с клубом — он прав. Пробный турнир придётся перенести.
— Зануда, — скривился Рабастан. — Но теперь уж конечно — я же пообещал. Ещё чаю?
— Нет, довольно. Пойдём, если ты закончил, — Родольфус отодвинул столик и встал, пройдясь взад-вперёд по комнате и мельком заглянув в спальню. — Собирайся. Мерлин, ну что у тебя за бедлам — шкаф нараспашку, на письменном столе свалка из пергаментов… не видят тебя твои подопечные.
— Обойдутся, — хмыкнул младший брат. — Подожди, я быстро.
И замерший под кроватью Невилл увидел, как кто-то перемещается по комнате — сперва в домашних туфлях, а потом в грубых дорожных сапогах. Скрипнула дверца шкафа — какая удача, что он всё-таки догадался оттуда вылезти…
А потом хлопнула входная дверь, и всё стихло.
Глава 11
Снейп мерил шагами кабинет, машинально вертя в руках длинную лабораторную ложку для помешивания.
Страница 28 из 70
