Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 17034
— Так он с тобой и не спит, — резонно заметил Рабастан, устраиваясь рядом и уверенным рывком перекидывая её ноги через себя. — Надо же мне знать, на что я могу сегодня рассчитывать.
— Не так уж на много, — хищно рассмеялась женщина. — Впрочем — баш на баш, как обычно. Но у тебя всё равно выйдет хуже моего.
— Не жалуйся — сама научила, — выдохнул Рабастан в мягкую кожу. Её грудь была прямо перед глазами, сосок набух и дразнил губы почти фруктовой сочностью. Он наклонился и, не церемонясь, сжал его зубами — женщина издала довольный смешок.
— Ты бездарь, — отозвалась она протяжно, откидывая голову назад — волосы шелестнули по ткани покрывала сухим шёпотом. — Сильнее, Басти… ну!
Рабастан прикусил больнее, чувствуя знакомую круговерть нарастающего возбуждения — нет, он никак не мог отказаться от этого, что бы там Руди ни говорил. Ладонь скользнула по гладкому колену, раздвигая ноги — но, видимо, слишком медленно: Беллатрикс, изогнувшись, сама поймала и направила его руку:
— Будешь деликатничать — и на минет можешь не рассчитывать. Ну! Я не стеклянная, идиот!
Удивительно: она бесила его, почти всегда, и особенно последние месяцы, — но он растворялся под её жадным ртом и цепкими пальцами, и никто не доводил его до такого блаженного изнеможения.
— Слабак, — ухмыльнулась Беллатрикс, стирая с губ молочно-белые капли. — Хватку теряешь, родственник — сегодня вообще спустил как мальчишка, пяти минут не прошло. Ещё бы штаны перепачкал.
Её хотелось ударить — с размаху и всласть — она нарочно подставляла для этого щёку, и Рабастан не сдержался. И сразу почувствовал, как возбуждение вновь просыпается и бродит хмельным варевом где-то внутри. О да, она умела с ним обращаться — всегда умела. Все те нити, что сплетались тугим узлом и тянули в паху мучительно-сладкой патокой, были намотаны на её кулак — маленький, обманчиво хрупкий, с острыми злыми костяшками.
— Стерва… — блаженно прошептал Рабастан, распластываясь на скользком белье — из-за этого грёбаного шёлка казалось, что он вывозил собой всю постель.
— Заткнись, — хмыкнула Беллатрикс, оставляя на его боку несколько красных борозд — острые ногти пришлись бы впору любому хищному зверю. И он вздрогнул и выгнулся за её рукой — до хруста в пояснице, предвкушая очередную долгожданную судорогу. Сейчас она стиснет его до боли — именно там, где надо — и он взвоет сперва от жажды, а после — от опустошения.
О да, она умела с ним обращаться.
— Не будь ты Лестрейнджем — был бы типичным альфонсом, — насмешливо проговорила Беллатрикс, неловко сползая с постели. — Буян, дуэлянт и блядун. Одно оправдание — стать да фамилия.
Ей вслед полетела подушка — но то ли рука была слишком ослабевшей, то ли Белла так и не утратила своей хвалёной реакции. Конечно же, Рабастан промахнулся.
— Мне следует начать заваливать тебя подарками? — издевательски осведомился он. — Фамильных денег уже недостаточно?
— Денег мне и своих хватает, — пренебрежительно фыркнула женщина. — Что же касается подарков — много чести. После того, чем одарил меня повелитель, всё остальное — пыль.
Неожиданная ярость — настоящая, неприкрытая — ударила в голову горячим свинцом: Рабастан резко сел на постели и зло выплюнул:
— И какую же подачку тебе кинули на этот раз?
Палочка уткнулась в горло мгновенно — как она так успевает?
— Извинись, — процедила Белла, чувствительно надавливая кончиком на вздувшуюся вену, — иначе я затолкаю эти твои слова тебе в глотку — и это будет последним твоим выступлением. Меня ценят, в отличие от вас — пора бы с этим смириться. Хочешь знать, что мне подарили? Изволь, ты увидишь.
Свободная рука качнула воздух, и спустя миг в её ладони золотилась небольшая чаша — совсем простой, но изящной формы, и за этой простотой угадывалось что-то особое — Рабастан недаром коллекционировал старые вещи. Он умел угадывать истинную цену подобных предметов — эта чаша была как раз из таких. Разумеется, ему показали лишь облик — щелчок пальцами, и изображение растаяло без следа.
— Ты хранишь её здесь? — вполголоса просипел он — палочка Беллы так и упиралась ему в кадык.
— Разумеется, нет, — пренебрежительно ответила она. — Это же не твои хвалёные железки. Эта вещь бесценна.
Рабастан не мог с этим не согласиться — но ограничился коротким кивком.
— Прости. Убери палочку.
— Слабак, — повторила она, отходя и убирая оружие. — Но хоть не такая снулая рыба, как твой брат. За что и терплю. Ты сегодня ночуешь?
— Нет, — Рабастан сполз с кровати, потирая шею — ему всё ещё чудился упирающийся в неё кончик палочки. — У меня уроки с утра.
— Ну-ну. Педагог, — с непередаваемым выражением хмыкнула Беллатрикс и скрылась за дверью ванной.
— Не так уж на много, — хищно рассмеялась женщина. — Впрочем — баш на баш, как обычно. Но у тебя всё равно выйдет хуже моего.
— Не жалуйся — сама научила, — выдохнул Рабастан в мягкую кожу. Её грудь была прямо перед глазами, сосок набух и дразнил губы почти фруктовой сочностью. Он наклонился и, не церемонясь, сжал его зубами — женщина издала довольный смешок.
— Ты бездарь, — отозвалась она протяжно, откидывая голову назад — волосы шелестнули по ткани покрывала сухим шёпотом. — Сильнее, Басти… ну!
Рабастан прикусил больнее, чувствуя знакомую круговерть нарастающего возбуждения — нет, он никак не мог отказаться от этого, что бы там Руди ни говорил. Ладонь скользнула по гладкому колену, раздвигая ноги — но, видимо, слишком медленно: Беллатрикс, изогнувшись, сама поймала и направила его руку:
— Будешь деликатничать — и на минет можешь не рассчитывать. Ну! Я не стеклянная, идиот!
Удивительно: она бесила его, почти всегда, и особенно последние месяцы, — но он растворялся под её жадным ртом и цепкими пальцами, и никто не доводил его до такого блаженного изнеможения.
— Слабак, — ухмыльнулась Беллатрикс, стирая с губ молочно-белые капли. — Хватку теряешь, родственник — сегодня вообще спустил как мальчишка, пяти минут не прошло. Ещё бы штаны перепачкал.
Её хотелось ударить — с размаху и всласть — она нарочно подставляла для этого щёку, и Рабастан не сдержался. И сразу почувствовал, как возбуждение вновь просыпается и бродит хмельным варевом где-то внутри. О да, она умела с ним обращаться — всегда умела. Все те нити, что сплетались тугим узлом и тянули в паху мучительно-сладкой патокой, были намотаны на её кулак — маленький, обманчиво хрупкий, с острыми злыми костяшками.
— Стерва… — блаженно прошептал Рабастан, распластываясь на скользком белье — из-за этого грёбаного шёлка казалось, что он вывозил собой всю постель.
— Заткнись, — хмыкнула Беллатрикс, оставляя на его боку несколько красных борозд — острые ногти пришлись бы впору любому хищному зверю. И он вздрогнул и выгнулся за её рукой — до хруста в пояснице, предвкушая очередную долгожданную судорогу. Сейчас она стиснет его до боли — именно там, где надо — и он взвоет сперва от жажды, а после — от опустошения.
О да, она умела с ним обращаться.
— Не будь ты Лестрейнджем — был бы типичным альфонсом, — насмешливо проговорила Беллатрикс, неловко сползая с постели. — Буян, дуэлянт и блядун. Одно оправдание — стать да фамилия.
Ей вслед полетела подушка — но то ли рука была слишком ослабевшей, то ли Белла так и не утратила своей хвалёной реакции. Конечно же, Рабастан промахнулся.
— Мне следует начать заваливать тебя подарками? — издевательски осведомился он. — Фамильных денег уже недостаточно?
— Денег мне и своих хватает, — пренебрежительно фыркнула женщина. — Что же касается подарков — много чести. После того, чем одарил меня повелитель, всё остальное — пыль.
Неожиданная ярость — настоящая, неприкрытая — ударила в голову горячим свинцом: Рабастан резко сел на постели и зло выплюнул:
— И какую же подачку тебе кинули на этот раз?
Палочка уткнулась в горло мгновенно — как она так успевает?
— Извинись, — процедила Белла, чувствительно надавливая кончиком на вздувшуюся вену, — иначе я затолкаю эти твои слова тебе в глотку — и это будет последним твоим выступлением. Меня ценят, в отличие от вас — пора бы с этим смириться. Хочешь знать, что мне подарили? Изволь, ты увидишь.
Свободная рука качнула воздух, и спустя миг в её ладони золотилась небольшая чаша — совсем простой, но изящной формы, и за этой простотой угадывалось что-то особое — Рабастан недаром коллекционировал старые вещи. Он умел угадывать истинную цену подобных предметов — эта чаша была как раз из таких. Разумеется, ему показали лишь облик — щелчок пальцами, и изображение растаяло без следа.
— Ты хранишь её здесь? — вполголоса просипел он — палочка Беллы так и упиралась ему в кадык.
— Разумеется, нет, — пренебрежительно ответила она. — Это же не твои хвалёные железки. Эта вещь бесценна.
Рабастан не мог с этим не согласиться — но ограничился коротким кивком.
— Прости. Убери палочку.
— Слабак, — повторила она, отходя и убирая оружие. — Но хоть не такая снулая рыба, как твой брат. За что и терплю. Ты сегодня ночуешь?
— Нет, — Рабастан сполз с кровати, потирая шею — ему всё ещё чудился упирающийся в неё кончик палочки. — У меня уроки с утра.
— Ну-ну. Педагог, — с непередаваемым выражением хмыкнула Беллатрикс и скрылась за дверью ванной.
Глава 13
После памятного пробного турнира популярность дуэльного клуба возросла в разы — теперь на заседания приходили не только поучаствовать, но и поглазеть.
Страница 34 из 70
