Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 17044
Мир не всегда оказывает нам любезность, раскрашиваясь в чёрно-белое. Порой он бывает возмутительно многолик.
«Как ты?» — отчётливо читалось в светлых глазах гриффиндорского декана.
Да, Минерва, как я — несмотря на вечно чёрную мантию. Впрочем, со мной всё куда примитивнее, если вдуматься. А вот Лестрейндж явно примеряет роль, совершенно ему прежде несвойственную.
— Что вы хотите сказать? — нарушила паузу женщина.
— Я хочу сказать, что никто не ждёт от мистера Лонгботтома изъявлений благодарности, — терпеливо повторил Снейп. — Он виноват сам — столь злостное нарушение элементарных правил могло стоить ему жизни, но всё обошлось. Вы сами видели то проклятье — к счастью, наши с мистером Лестрейнджем знания позволили его обезвредить. Это всё — тема закрыта и в продолжении не нуждается. Продуктивный вывод только один — мы сделали то, что сделали, потому что считали себя обязанными так поступить.
— На что ещё распространяются обязанности мистера Лестрейнджа?
Понятия не имею, Минерва. Во всяком случае, пока довольствуюсь лишь догадками — и тебе придётся действовать так же. Мотивы Лестрейнджа мне неизвестны, но вектор движения вполне проглядывается.
— Он профессор защиты, — с нажимом произнёс Снейп. — Полагаю, он вполне соответствует занимаемой должности.
Апрель в этом году выдался сырым и ветреным, совсем непохожим на настоящую весну. А нынешние выходные, начавшиеся с форс-мажора, продолжились в том же ключе: воскресным утром они вдруг получили вызов — братья Лестрейндж и Снейп, все трое. Но в комнаты господина пропустили только Родольфуса — остальным велели дожидаться особого приглашения.
— Что происходит? — негромко спросил Снейп у бледного до синевы Люциуса Малфоя, машинально барабанящего пальцами по подлокотнику кресла.
— Не знаю. С некоторых пор я не очень в курсе, что происходит в этом доме, — в голосе мелькнула истеричная тень, но Люциус сдержался. Рабастан молчал и словно никого не видел — просто мерил шагами гостиную из угла в угол, нервно покусывая сжатый кулак. Нарцисса замерла в соседнем кресле, словно изящная парковая скульптура.
Наконец их позвали — и Снейпу понадобилось вся его выдержка, чтобы не перемениться в лице. Картина была абсурдной до изумления.
Парадный портрет венценосного семейства: Лорд восседает в высоком кресле, по левую руку застыл Родольфус — прямой, как палка, с ничего не выражающим отрешённым лицом. По правую руку — Беллатрикс, излучающая такую неприкрытую, почти безумную гордость, что воздух будто потрескивает вокруг неё, и подходить ближе просто опасно. А что у неё в руках?
Младенец? Нет, быть не может.
— Сегодня счастливый день, — высокий голос сух и властен, и совершенно не подходит произносимым словам. — Я согласился разделить этот день с моими верными слугами и соратниками — четой Лестрейндж, но не хочу обделять и вас. Вы четверо недаром пользуетесь моей благосклонностью, и вполне заслуживаете чести увидеть мою крестницу первыми. Более того, её появление должно остаться в тайне ото всех остальных — девочка слишком ценна, я возлагаю на неё большие надежды.
— Да, милорд, — нестройный хор голосов, почтительно склонённые головы — все согнулись в привычном поклоне, припав на одно колено.
Мерлин, что за фарс? Лорд говорит об этом младенце так, словно это редкий артефакт или ингредиент баснословной цены.
— Вы будете беречь её и заботиться, как о самой большой драгоценности, — и лёгкий взмах руки в сторону вошедших — поднимайтесь, мол. — Не так ли, Белла?
— О да, мой Лорд, — Беллатрикс слегка прижала ребёнка к себе, а потом протянула хозяину. Рабастан неожиданно сделал шаг, пытаясь рассмотреть младенца получше, но Беллатрикс ожгла его таким взглядом, что он остался на месте, будто наткнулся на стену.
— Не стоит излишне любопытствовать, Рабастан, — холодно усмехнулся Лорд, и обратился к Белле, кивнув в сторону Лестрейнджа-старшего: — Отдай Родольфусу, пусть он подержит её.
Лестрейндж принял дочь совершенно деревянными руками, неловко и вроде бы нехотя, а Белла жадно склонилась к руке повелителя.
— Милорд, мне следует покинуть Хогвартс? — глуховато спросил Родольфус, проводя пальцем по укрытой чепчиком головке младенца.
— Нет, — ответил Волдеморт, и в голосе проступило странное удовольствие. — Пока нет. Ты нужен мне там — пока. Сейчас о матери и ребёнке есть, кому позаботиться, Люциус и Нарцисса не оставят твою жену без внимания. Не так ли?
— Да, милорд, конечно, — ещё раз поклонился Малфой. — Это честь для нас — как и любой ваш приказ.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся хозяин. — До сих пор я имел много поводов быть тобой недовольным, но теперь-то ты постараешься, верно?
— Будьте уверены, милорд, мы сделаем всё, что нужно, — Нарцисса выступила вперёд и тоже склонила голову.
Но Волдеморт смотрел только на Малфоя, не обращая внимания на его жену.
«Как ты?» — отчётливо читалось в светлых глазах гриффиндорского декана.
Да, Минерва, как я — несмотря на вечно чёрную мантию. Впрочем, со мной всё куда примитивнее, если вдуматься. А вот Лестрейндж явно примеряет роль, совершенно ему прежде несвойственную.
— Что вы хотите сказать? — нарушила паузу женщина.
— Я хочу сказать, что никто не ждёт от мистера Лонгботтома изъявлений благодарности, — терпеливо повторил Снейп. — Он виноват сам — столь злостное нарушение элементарных правил могло стоить ему жизни, но всё обошлось. Вы сами видели то проклятье — к счастью, наши с мистером Лестрейнджем знания позволили его обезвредить. Это всё — тема закрыта и в продолжении не нуждается. Продуктивный вывод только один — мы сделали то, что сделали, потому что считали себя обязанными так поступить.
— На что ещё распространяются обязанности мистера Лестрейнджа?
Понятия не имею, Минерва. Во всяком случае, пока довольствуюсь лишь догадками — и тебе придётся действовать так же. Мотивы Лестрейнджа мне неизвестны, но вектор движения вполне проглядывается.
— Он профессор защиты, — с нажимом произнёс Снейп. — Полагаю, он вполне соответствует занимаемой должности.
Апрель в этом году выдался сырым и ветреным, совсем непохожим на настоящую весну. А нынешние выходные, начавшиеся с форс-мажора, продолжились в том же ключе: воскресным утром они вдруг получили вызов — братья Лестрейндж и Снейп, все трое. Но в комнаты господина пропустили только Родольфуса — остальным велели дожидаться особого приглашения.
— Что происходит? — негромко спросил Снейп у бледного до синевы Люциуса Малфоя, машинально барабанящего пальцами по подлокотнику кресла.
— Не знаю. С некоторых пор я не очень в курсе, что происходит в этом доме, — в голосе мелькнула истеричная тень, но Люциус сдержался. Рабастан молчал и словно никого не видел — просто мерил шагами гостиную из угла в угол, нервно покусывая сжатый кулак. Нарцисса замерла в соседнем кресле, словно изящная парковая скульптура.
Наконец их позвали — и Снейпу понадобилось вся его выдержка, чтобы не перемениться в лице. Картина была абсурдной до изумления.
Парадный портрет венценосного семейства: Лорд восседает в высоком кресле, по левую руку застыл Родольфус — прямой, как палка, с ничего не выражающим отрешённым лицом. По правую руку — Беллатрикс, излучающая такую неприкрытую, почти безумную гордость, что воздух будто потрескивает вокруг неё, и подходить ближе просто опасно. А что у неё в руках?
Младенец? Нет, быть не может.
— Сегодня счастливый день, — высокий голос сух и властен, и совершенно не подходит произносимым словам. — Я согласился разделить этот день с моими верными слугами и соратниками — четой Лестрейндж, но не хочу обделять и вас. Вы четверо недаром пользуетесь моей благосклонностью, и вполне заслуживаете чести увидеть мою крестницу первыми. Более того, её появление должно остаться в тайне ото всех остальных — девочка слишком ценна, я возлагаю на неё большие надежды.
— Да, милорд, — нестройный хор голосов, почтительно склонённые головы — все согнулись в привычном поклоне, припав на одно колено.
Мерлин, что за фарс? Лорд говорит об этом младенце так, словно это редкий артефакт или ингредиент баснословной цены.
— Вы будете беречь её и заботиться, как о самой большой драгоценности, — и лёгкий взмах руки в сторону вошедших — поднимайтесь, мол. — Не так ли, Белла?
— О да, мой Лорд, — Беллатрикс слегка прижала ребёнка к себе, а потом протянула хозяину. Рабастан неожиданно сделал шаг, пытаясь рассмотреть младенца получше, но Беллатрикс ожгла его таким взглядом, что он остался на месте, будто наткнулся на стену.
— Не стоит излишне любопытствовать, Рабастан, — холодно усмехнулся Лорд, и обратился к Белле, кивнув в сторону Лестрейнджа-старшего: — Отдай Родольфусу, пусть он подержит её.
Лестрейндж принял дочь совершенно деревянными руками, неловко и вроде бы нехотя, а Белла жадно склонилась к руке повелителя.
— Милорд, мне следует покинуть Хогвартс? — глуховато спросил Родольфус, проводя пальцем по укрытой чепчиком головке младенца.
— Нет, — ответил Волдеморт, и в голосе проступило странное удовольствие. — Пока нет. Ты нужен мне там — пока. Сейчас о матери и ребёнке есть, кому позаботиться, Люциус и Нарцисса не оставят твою жену без внимания. Не так ли?
— Да, милорд, конечно, — ещё раз поклонился Малфой. — Это честь для нас — как и любой ваш приказ.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся хозяин. — До сих пор я имел много поводов быть тобой недовольным, но теперь-то ты постараешься, верно?
— Будьте уверены, милорд, мы сделаем всё, что нужно, — Нарцисса выступила вперёд и тоже склонила голову.
Но Волдеморт смотрел только на Малфоя, не обращая внимания на его жену.
Страница 43 из 70
