Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 17042
Но досталось ему крепко. Сам знаешь, какие артефакты бывают — бомба.
— Да уж, — хмыкнул Рабастан и вдруг помрачнел. — Артефакты… иногда так хороши, что сил нет — даже если знаешь, что нельзя, а всё равно в руки возьмёшь. И запоминаются надолго, хотя вроде бы ничего особенного. Видел тут один давеча — простой, а глаз не оторвать.
— Что ты видел? — мгновенно напружинился Родольфус. — И где?
Судя по виду брата, тот явно болтнул лишнего, и говорить ему не хотелось. Однако же, помолчав под пристальным взглядом брата, Рабастан недовольно поджал губы и буркнул:
— В поместье был третьего дня. Белла подарком хвасталась.
Впору было расслабиться, но Родольфус не мог отвязаться от ощущения, что брат всё же темнит.
— Что за подарок? — настойчиво повторил он. — И от кого? Мало ли, что Белле взбредёт в голову в дом притащить — это, знаешь ли, и мой дом тоже.
— Тут можешь быть спокоен — с этим подарком вряд ли связано что-то опасное, — поспешно ответил Рабастан, но нарочитая небрежность в тоне не понравилась Родольфусу ещё больше. — Чаша, очень простая, но очень старая и красивая. Лорд подарил. Белла, конечно, горда страшно — вот и похвалилась.
Мизансцену он, разумеется, предпочёл опустить, но брат, к счастью, не настаивал.
— Чаша, говоришь? И ценная? — Родольфус задумчиво поводил пальцем по нижней губе. — Чаша… ну ладно, пусть тешится.
Последнее время Минерва МакГонагалл редко приходила в этот кабинет по собственной воле — новый хозяин вызывал слишком сложный букет чувств. Недоумение, негодование, горечь разочарования — да, всё это было слишком неприятно терпеть, но терпеть приходилось. Однако с некоторых пор она чувствовала, что вообще перестаёт понимать этого человека, которого когда-то считала добрым приятелем, если не другом. Он вёл себя слишком неоднозначно, и ночное происшествие с Лонгботтомом опять грозило спутать ту стройную, пусть и неприятную картину, которая совсем недавно казалась печальной, но очевидной.
— Господин директор, вы позволите?
— Да, разумеется, — устало отозвался Снейп, привставая из-за стола в знак приветствия. — Слушаю вас.
— Я пришла сообщить вам, что мистер Лонгботтом в порядке, — нейтрально начала Минерва. — Профессор Флитвик, узнав о несчастье с мальчиком, порадовался, что всё обошлось, но настоятельно заверил, что сожалеет о том, что не смог быть полезным.
Снейп откинулся в кресле и машинально размял сухие ладони — ожоги почти прошли, но кожа противно зудела. Ох, Минерва… ты никогда не была сильна в блефе. Манёвры подобного рода всегда удавались тебе неважно.
— Я рад, — так же нейтрально отозвался он. — Можете передать профессору Флитвику, что я ничуть не сомневаюсь в его компетенции. Впрочем, я сам ему непременно об этом скажу. Просто участие мистера Лестрейнджа я счёл наиболее целесообразным.
— Вам, как директору, безусловно, виднее, — губы поджаты в нитку, но это скорее от напряжения. Нет, Минерва, я не стану тебя агитировать — но постараюсь немного облегчить решение того ребуса, что так тебя мучает.
— Безусловно, — эхом отозвался Снейп. — Осведомлённость в тёмных проклятьях — палка о двух концах, профессор. И не всегда это палка бьёт — иногда она становится последней соломинкой, за которую можно уцепиться, уж не сочтите эту мою ремарку нравоучением.
— Спасением — для кого? — прищурилась женщина. — О чьём спасении идёт речь?
Ну неужели ты думаешь, что я вывалю тебе всё напрямую? Когда так было, Минерва?
— О спасении жизни мистера Лонгботтома, конечно. Кроме того, возможность хоть частично отдать свой долг мальчику тоже немало стоит.
— Вы полагаете, такой долг можно списать? — горько усмехнулась МакГонагалл. — А каково жить с осознанием того, что тебя вылечил тот, кому ты обязан главной трагедией в твоей жизни — об этом вы не подумали?
Отчаянно. Минерва, ну нельзя же так раскрываться — я же, вроде как, нелюдь похуже Лестрейнджа. Или тебе уже всё равно?
— Долги такого рода срока давности не имеют, но нельзя все тяжести складывать в одну корзину — надорвёшься. Собственно, мистер Лонгботтом со своей эскападой был опасно близок к подобному. И я согласен с вами — люди редко меняются, разве что к худшему, — Снейп позволил себе скупую полуулыбку. — Однако иногда случается так, что происходит переоценка тех обстоятельств и окружения, которые давно уже стали привычными. Вам ведь тоже это знакомо не понаслышке, не так ли?
МакГонагалл опешила, но быстро взяла себя в руки.
— Да, так бывает, — кивнула она. — Я называю это разочарованием, горьким разочарованием — обычно неожиданности такого рода крайне неприятны.
— Я запомню этот день, — теперь Снейп позволил себе саркастичную усмешку. — Впервые вы обошли меня по части пессимизма. Что же до мистера Лонгботтома и его обстоятельств — иногда бывает полезно знать, что и враг может спасти тебе жизнь.
— Да уж, — хмыкнул Рабастан и вдруг помрачнел. — Артефакты… иногда так хороши, что сил нет — даже если знаешь, что нельзя, а всё равно в руки возьмёшь. И запоминаются надолго, хотя вроде бы ничего особенного. Видел тут один давеча — простой, а глаз не оторвать.
— Что ты видел? — мгновенно напружинился Родольфус. — И где?
Судя по виду брата, тот явно болтнул лишнего, и говорить ему не хотелось. Однако же, помолчав под пристальным взглядом брата, Рабастан недовольно поджал губы и буркнул:
— В поместье был третьего дня. Белла подарком хвасталась.
Впору было расслабиться, но Родольфус не мог отвязаться от ощущения, что брат всё же темнит.
— Что за подарок? — настойчиво повторил он. — И от кого? Мало ли, что Белле взбредёт в голову в дом притащить — это, знаешь ли, и мой дом тоже.
— Тут можешь быть спокоен — с этим подарком вряд ли связано что-то опасное, — поспешно ответил Рабастан, но нарочитая небрежность в тоне не понравилась Родольфусу ещё больше. — Чаша, очень простая, но очень старая и красивая. Лорд подарил. Белла, конечно, горда страшно — вот и похвалилась.
Мизансцену он, разумеется, предпочёл опустить, но брат, к счастью, не настаивал.
— Чаша, говоришь? И ценная? — Родольфус задумчиво поводил пальцем по нижней губе. — Чаша… ну ладно, пусть тешится.
Последнее время Минерва МакГонагалл редко приходила в этот кабинет по собственной воле — новый хозяин вызывал слишком сложный букет чувств. Недоумение, негодование, горечь разочарования — да, всё это было слишком неприятно терпеть, но терпеть приходилось. Однако с некоторых пор она чувствовала, что вообще перестаёт понимать этого человека, которого когда-то считала добрым приятелем, если не другом. Он вёл себя слишком неоднозначно, и ночное происшествие с Лонгботтомом опять грозило спутать ту стройную, пусть и неприятную картину, которая совсем недавно казалась печальной, но очевидной.
— Господин директор, вы позволите?
— Да, разумеется, — устало отозвался Снейп, привставая из-за стола в знак приветствия. — Слушаю вас.
— Я пришла сообщить вам, что мистер Лонгботтом в порядке, — нейтрально начала Минерва. — Профессор Флитвик, узнав о несчастье с мальчиком, порадовался, что всё обошлось, но настоятельно заверил, что сожалеет о том, что не смог быть полезным.
Снейп откинулся в кресле и машинально размял сухие ладони — ожоги почти прошли, но кожа противно зудела. Ох, Минерва… ты никогда не была сильна в блефе. Манёвры подобного рода всегда удавались тебе неважно.
— Я рад, — так же нейтрально отозвался он. — Можете передать профессору Флитвику, что я ничуть не сомневаюсь в его компетенции. Впрочем, я сам ему непременно об этом скажу. Просто участие мистера Лестрейнджа я счёл наиболее целесообразным.
— Вам, как директору, безусловно, виднее, — губы поджаты в нитку, но это скорее от напряжения. Нет, Минерва, я не стану тебя агитировать — но постараюсь немного облегчить решение того ребуса, что так тебя мучает.
— Безусловно, — эхом отозвался Снейп. — Осведомлённость в тёмных проклятьях — палка о двух концах, профессор. И не всегда это палка бьёт — иногда она становится последней соломинкой, за которую можно уцепиться, уж не сочтите эту мою ремарку нравоучением.
— Спасением — для кого? — прищурилась женщина. — О чьём спасении идёт речь?
Ну неужели ты думаешь, что я вывалю тебе всё напрямую? Когда так было, Минерва?
— О спасении жизни мистера Лонгботтома, конечно. Кроме того, возможность хоть частично отдать свой долг мальчику тоже немало стоит.
— Вы полагаете, такой долг можно списать? — горько усмехнулась МакГонагалл. — А каково жить с осознанием того, что тебя вылечил тот, кому ты обязан главной трагедией в твоей жизни — об этом вы не подумали?
Отчаянно. Минерва, ну нельзя же так раскрываться — я же, вроде как, нелюдь похуже Лестрейнджа. Или тебе уже всё равно?
— Долги такого рода срока давности не имеют, но нельзя все тяжести складывать в одну корзину — надорвёшься. Собственно, мистер Лонгботтом со своей эскападой был опасно близок к подобному. И я согласен с вами — люди редко меняются, разве что к худшему, — Снейп позволил себе скупую полуулыбку. — Однако иногда случается так, что происходит переоценка тех обстоятельств и окружения, которые давно уже стали привычными. Вам ведь тоже это знакомо не понаслышке, не так ли?
МакГонагалл опешила, но быстро взяла себя в руки.
— Да, так бывает, — кивнула она. — Я называю это разочарованием, горьким разочарованием — обычно неожиданности такого рода крайне неприятны.
— Я запомню этот день, — теперь Снейп позволил себе саркастичную усмешку. — Впервые вы обошли меня по части пессимизма. Что же до мистера Лонгботтома и его обстоятельств — иногда бывает полезно знать, что и враг может спасти тебе жизнь.
Страница 42 из 70
