Фандом: Гарри Поттер. Гермиона готова на все ради самых близких и дорогих людей. Но всегда ли им это нужно?
Добавить в моё избранное
21 мин, 6 сек 2540
Гермиона скользит взглядом по пустым глазницам с обуглившимися краями, по содранной с половины лица коже, по отрубленной кисти левой руки, по мясницки зашитому животу — черная нитка настолько противоестественно смотрится на молочно-белой коже, что в какой-то момент все происходящее начинает казаться кошмарным сном.
Гермиону трясет, к горлу подкатывает тошнота, но она из последних сил держит себя в руках — ничего больше и не остается. Ей бы хотелось никогда этого не видеть, но она не имеет на это права.
«Смотри, — говорит себе Гермиона, подходя к трупу вплотную. — Смотри внимательно, ведь отныне это — ты. Тебя больше нет и никогда не будет».
В глазах темнеет, и она судорожно втягивает воздух, пытаясь прийти в себя. Но это не так-то просто — в голове навязчивой картинкой замирает то ли реальность, то ли галлюцинация: пустые глазницы неотрывно смотрят на нее, а порванный рот растягивается в кровавой усмешке.
— Гермиона, — Северус, оказывается, уже успел подхватить ее и усадить на стул. Значит, галлюцинация. Хоть так. — Ты в порядке?
Она кивает и с опаской смотрит на труп, но он уже накрыт простыней.
— Надо поскорее с этим закончить, — шепчет Гермиона и достает волшебную палочку. — Иначе никак. Да, Северус?
В глубине души она очень хочет, чтобы он сказал нет, но знает, что права. Северус лишь кивает.
Они снова подходят к трупу, но теперь Гермиона не позволяет себе ничего рассматривать. Ей надо сделать не так уж много: аккуратно срезать волосы под самый корень, убрать их в пакет, надеть на голову трупа парик, приклеить его. Она ведь уже давно все продумала, надо просто взять — и сделать. И перестать раскисать.
Северус помогает ей собирать волосы, чтобы не потерять ни единого, потом убирает все намеки на постороннее пребывание в морге, пока Гермиона укладывает драгоценный пакет в рюкзак. Теперь надо выйти незамеченной — и самая важная часть плана выполнена.
Перед черным входом Северус останавливается и смотрит на нее слишком внимательно — так, что ей становится не по себе. Она отводит взгляд и берется за дверную ручку.
— Спасибо, Северус, — тихо произносит она. — До встречи.
Он кивает — Гермиона может определить это, не глядя на него — и, развернувшись, уходит в свой кабинет, как всегда недовольный. Впрочем, сейчас это Гермиону волнует меньше всего. Она толкает дверь и оказывается в теплой летней ночи, пахнущей сладковатыми травами и августовским ветром.
Погода так и подталкивает к тому, чтобы радоваться жизни и наслаждаться юностью. Но у Гермионы этого больше нет. Она засовывает руки в карманы толстовки, накидывает на голову капюшон и быстрым шагом идет прочь от больницы святого Мунго, чтобы через несколько кварталов аппарировать домой.
Гермиона смотрит на часы и сквозь зубы ругает себя последними словами — должна была закончить еще полчаса назад, но серия экспериментов затянулась, потому что Северусу не понравились стабилизаторы, которые она приготовила. Можно подумать, он сам все всегда делает идеально. Ладно, идеально, конечно, но это все равно не повод называть ее безрукой идиоткой. Погрешность была меньше одного процента!
Впрочем, теперь уже нет смысла сердиться — она все переделала, и результат вышел действительно впечатляющим. Если все будет продолжаться в таком же духе, им вполне удастся продлить действие оборотного зелья. Пока они добились только трех с половиной часов, но прорыв не за горами — Гермиона это чувствует. Возможно, они даже выполнят заказ Аврората до конца месяца.
Эта мысль греет душу, как и то, что именно она, Гермиона Грейнджер, обычная магглорожденная девочка, будет одним из авторов прорыва века. А уж на базе этого можно будет создать столько всего! Иногда Гермиона позволяет себе фантазировать, представляя, какой будет ее жизнь, когда они с Северусом смогут официально представить свои разработки. Хотя вряд ли что-то существенно изменится. По крайней мере, науку она ни под каким предлогом не бросит.
Однако это не отменяет того факта, что она опаздывает почти на час — они с Роном договорились вместе выбрать подарок Гарри на день рождения. И так дотянули до последнего, а ведь все еще даже не придумали, что именно собираются покупать. Гермиона, конечно, накидала пару вариантов, но вряд ли они понравятся Рону.
Она вздыхает и, дойдя до пустого переулка, аппарирует к Норе. Рон, конечно, опять начнет ее отчитывать — у него вообще что-то характер в последнее время испортился. Но это, может, из-за работы с Джорджем — тяжело все-таки постоянно пытаться играть чужую роль. Впрочем, Гермиона его предупреждала. Хотя какая разница? Она и сама поступила бы точно так же на месте Рона.
В голове крутятся оправдания за опоздание, но ни одно ей не нравится. Ладно, они уже давно не дети — скажет правду. В конце концов, все знают, что для Гермионы Грейнджер работа — святое, а уж когда прорыв на носу — надо радоваться, что она вообще из лаборатории вышла.
Гермиону трясет, к горлу подкатывает тошнота, но она из последних сил держит себя в руках — ничего больше и не остается. Ей бы хотелось никогда этого не видеть, но она не имеет на это права.
«Смотри, — говорит себе Гермиона, подходя к трупу вплотную. — Смотри внимательно, ведь отныне это — ты. Тебя больше нет и никогда не будет».
В глазах темнеет, и она судорожно втягивает воздух, пытаясь прийти в себя. Но это не так-то просто — в голове навязчивой картинкой замирает то ли реальность, то ли галлюцинация: пустые глазницы неотрывно смотрят на нее, а порванный рот растягивается в кровавой усмешке.
— Гермиона, — Северус, оказывается, уже успел подхватить ее и усадить на стул. Значит, галлюцинация. Хоть так. — Ты в порядке?
Она кивает и с опаской смотрит на труп, но он уже накрыт простыней.
— Надо поскорее с этим закончить, — шепчет Гермиона и достает волшебную палочку. — Иначе никак. Да, Северус?
В глубине души она очень хочет, чтобы он сказал нет, но знает, что права. Северус лишь кивает.
Они снова подходят к трупу, но теперь Гермиона не позволяет себе ничего рассматривать. Ей надо сделать не так уж много: аккуратно срезать волосы под самый корень, убрать их в пакет, надеть на голову трупа парик, приклеить его. Она ведь уже давно все продумала, надо просто взять — и сделать. И перестать раскисать.
Северус помогает ей собирать волосы, чтобы не потерять ни единого, потом убирает все намеки на постороннее пребывание в морге, пока Гермиона укладывает драгоценный пакет в рюкзак. Теперь надо выйти незамеченной — и самая важная часть плана выполнена.
Перед черным входом Северус останавливается и смотрит на нее слишком внимательно — так, что ей становится не по себе. Она отводит взгляд и берется за дверную ручку.
— Спасибо, Северус, — тихо произносит она. — До встречи.
Он кивает — Гермиона может определить это, не глядя на него — и, развернувшись, уходит в свой кабинет, как всегда недовольный. Впрочем, сейчас это Гермиону волнует меньше всего. Она толкает дверь и оказывается в теплой летней ночи, пахнущей сладковатыми травами и августовским ветром.
Погода так и подталкивает к тому, чтобы радоваться жизни и наслаждаться юностью. Но у Гермионы этого больше нет. Она засовывает руки в карманы толстовки, накидывает на голову капюшон и быстрым шагом идет прочь от больницы святого Мунго, чтобы через несколько кварталов аппарировать домой.
Гермиона смотрит на часы и сквозь зубы ругает себя последними словами — должна была закончить еще полчаса назад, но серия экспериментов затянулась, потому что Северусу не понравились стабилизаторы, которые она приготовила. Можно подумать, он сам все всегда делает идеально. Ладно, идеально, конечно, но это все равно не повод называть ее безрукой идиоткой. Погрешность была меньше одного процента!
Впрочем, теперь уже нет смысла сердиться — она все переделала, и результат вышел действительно впечатляющим. Если все будет продолжаться в таком же духе, им вполне удастся продлить действие оборотного зелья. Пока они добились только трех с половиной часов, но прорыв не за горами — Гермиона это чувствует. Возможно, они даже выполнят заказ Аврората до конца месяца.
Эта мысль греет душу, как и то, что именно она, Гермиона Грейнджер, обычная магглорожденная девочка, будет одним из авторов прорыва века. А уж на базе этого можно будет создать столько всего! Иногда Гермиона позволяет себе фантазировать, представляя, какой будет ее жизнь, когда они с Северусом смогут официально представить свои разработки. Хотя вряд ли что-то существенно изменится. По крайней мере, науку она ни под каким предлогом не бросит.
Однако это не отменяет того факта, что она опаздывает почти на час — они с Роном договорились вместе выбрать подарок Гарри на день рождения. И так дотянули до последнего, а ведь все еще даже не придумали, что именно собираются покупать. Гермиона, конечно, накидала пару вариантов, но вряд ли они понравятся Рону.
Она вздыхает и, дойдя до пустого переулка, аппарирует к Норе. Рон, конечно, опять начнет ее отчитывать — у него вообще что-то характер в последнее время испортился. Но это, может, из-за работы с Джорджем — тяжело все-таки постоянно пытаться играть чужую роль. Впрочем, Гермиона его предупреждала. Хотя какая разница? Она и сама поступила бы точно так же на месте Рона.
В голове крутятся оправдания за опоздание, но ни одно ей не нравится. Ладно, они уже давно не дети — скажет правду. В конце концов, все знают, что для Гермионы Грейнджер работа — святое, а уж когда прорыв на носу — надо радоваться, что она вообще из лаборатории вышла.
Страница 2 из 6
