Фандом: Хроники Нарнии. Когда снег по ночам искрится ярче алмазов, когда белые совы распушают перья и становятся похожими на снеговиков, когда кровь лесных созданий закипает от таящегося в ней волшебства и лунных лучей — вот тогда, в первое снежное полнолуние, на полянах Нарнии начинается Большой Зимний Танец.
Добавить в моё избранное
10 мин, 6 сек 13453
— Пойдёшь?
Джил с дымящейся чашкой какао присела рядом с Юстасом. На снегу было расстелено меховое одеяло, но и без этого Джил было не холодно: помня, что придётся бегать среди сугробов всю ночь, она оделась потеплее.
— Не пойду, — нахмурился Юстас и запустил снежком точно сквозь круг танцующих. Ближайший к ним гном еле слышно цокнул и, чтобы показать, что никакому сыну Адама и Евы не сравниться с ним в ловкости, тут же бросил свой снежок следом. — Мне и здесь хорошо.
Юстас швырнул еще один снежный снаряд, на этот раз левой рукой. Джил проследила за полетом и удовлетворенно кивнула, когда белый шарик врезался в скалу с другой стороны танцевального круга, никого не задев.
— Да ладно тебе, — она отпила из чашки, с наслаждением грея руки о горячие стенки. — Гномы и так прекрасно справятся. Сегодня же Большой Зимний Танец, неужели тебе не хочется поучаствовать? Танцуешь ты теперь хорошо…
— Надоело! — не отреагировал на её замаскированный комплимент Юстас, бросая очередной снежок с такой силой, будто это было копьё, а на дальнем краю поляны высилась мишень с изображением лютого врага. — Сколько можно?!
— Зимний танец всего раз в году, — ни то напомнила, ни то упрекнула Джил.
Мороз серебрил поляну и заставлял снежинки вспыхивать радужным огнем. Из всех чудес Нарнии приход зимы казался Джил самым волшебным и незабываемым. Она любила ее больше душистого лета, переменчивой и сладкой до щемящей грусти в сердце весны, яркой и ветреной осени.
Юстас безрадостно рассмеялся:
— В каком году?
Джил не нравилось его настроение. Иногда, когда на Юстаса «находило», он мог вести себя почти так же скверно, как когда-то давно, в первый год их совместного обучения в экспериментальной школе. Но почему именно сейчас? Неужели так обязательно портить её любимый праздник?
Как-то раз она ввалилась в дом профессора Керка после целого дня на улице: пахнущая талой водой, раскрасневшаяся от пронзительно-яркого солнца. Все еще опьяненная морозным воздухом Джил воскликнула: «Вот бы зима была подольше!»
Люси Певенси, двоюродная сестра Юстаса, с громким стуком уронила книгу. Та едва не попала в камин, и еще полчаса в гостиной стоял шум и переполох: кто-то тушил выпавшие угольки, кто-то стучал книгой о решетку, а Хмур вернулся в комнату с целым ведром воды — не иначе на случай пожара. Белый ковер с длинным ворсом, казалось, был безнадежно испорчен сажей, и Джил тогда почему-то стало очень стыдно, хотя она ничего не сделала.
Вот и сейчас, умом понимая, что проблема не в ней, а в Юстасе, Джил никак не могла отделаться от мысли, что сказала или сделала что-то неправильное.
— Любом, — машинально ответила она. — Каждом.
Юстас снова рассмеялся. Он сидел, ссутулившись и вглядываясь в пламя далекого костра, но вдруг повернулся — и его глаза сверкнули ярким, почти лихорадочным блеском. Он заговорил тихо и быстро, точно пытаясь схватить собственные мысли за хвост.
— Помнишь, как мы первый раз были на Зимнем танце? Принц Рилиан, и Хмур, и кентавры, и…
Джил против воли улыбнулась:
— И ты совсем не умел танцевать, так что гномы даже отказывались кидаться снежками, говоря, что это неспортивно…
— И как в нашу первую зиму здесь мы блуждали по лесу, пока не вышли на эту самую поляну…
— И веселились до самого рассвета…
— И с тех пор каждый год приезжаем сюда, — резко закончил Юстас. — Сколько тебе лет, Поул?
Она задумалась. Первое, что учишь после посещения Нарнии: возраст не такая простая штука, как кажется.
— Столько же, сколько тебе.
— Это не ответ.
— В Англии было шестнадцать, — пожала плечами Джил. — А в Нарнии… Наверное, набежал еще год-два. Думаю, мне было восемнадцать, когда мы… — она замялась. — Ну, ты понимаешь.
— А теперь? — неумолимо продолжил Юстас.
Он то нагибался, чтобы слепить очередной снежок, то запускал его в толпу танцующих, и Джил все никак не могла увидеть лица своего, пожалуй, единственного друга, которого она внезапно совершенно перестала понимать. Зачем Юстас задавал эти странные вопросы? Что было у него на уме?
— Я… не думаю, что здесь идет время. Значит, все еще восемнадцать.
Настроение у Джил упало окончательно. Она потянулась за чашкой, чтобы скрыть, как предательски задрожала нижняя губа. Какао остыл и подернулся противной склизкой пленкой, но она все равно отпила, давясь комком в горле и едва сдерживая желание расплакаться. Что же с ней такое?
— И сколько лет тебе восемнадцать?
— Какое это имеет значение?!
— А что тогда вообще имеет значение?!
Чашка, сверкнув, отлетела в темноту. Джил вскочила с одеяла и встала в полный рост, тяжело дыша. Музыка приглушила её крик, но все же несколько лесных созданий испуганно оглянулись на звук, едва не сбив сложный танцевальный рисунок.
Джил с дымящейся чашкой какао присела рядом с Юстасом. На снегу было расстелено меховое одеяло, но и без этого Джил было не холодно: помня, что придётся бегать среди сугробов всю ночь, она оделась потеплее.
— Не пойду, — нахмурился Юстас и запустил снежком точно сквозь круг танцующих. Ближайший к ним гном еле слышно цокнул и, чтобы показать, что никакому сыну Адама и Евы не сравниться с ним в ловкости, тут же бросил свой снежок следом. — Мне и здесь хорошо.
Юстас швырнул еще один снежный снаряд, на этот раз левой рукой. Джил проследила за полетом и удовлетворенно кивнула, когда белый шарик врезался в скалу с другой стороны танцевального круга, никого не задев.
— Да ладно тебе, — она отпила из чашки, с наслаждением грея руки о горячие стенки. — Гномы и так прекрасно справятся. Сегодня же Большой Зимний Танец, неужели тебе не хочется поучаствовать? Танцуешь ты теперь хорошо…
— Надоело! — не отреагировал на её замаскированный комплимент Юстас, бросая очередной снежок с такой силой, будто это было копьё, а на дальнем краю поляны высилась мишень с изображением лютого врага. — Сколько можно?!
— Зимний танец всего раз в году, — ни то напомнила, ни то упрекнула Джил.
Мороз серебрил поляну и заставлял снежинки вспыхивать радужным огнем. Из всех чудес Нарнии приход зимы казался Джил самым волшебным и незабываемым. Она любила ее больше душистого лета, переменчивой и сладкой до щемящей грусти в сердце весны, яркой и ветреной осени.
Юстас безрадостно рассмеялся:
— В каком году?
Джил не нравилось его настроение. Иногда, когда на Юстаса «находило», он мог вести себя почти так же скверно, как когда-то давно, в первый год их совместного обучения в экспериментальной школе. Но почему именно сейчас? Неужели так обязательно портить её любимый праздник?
Как-то раз она ввалилась в дом профессора Керка после целого дня на улице: пахнущая талой водой, раскрасневшаяся от пронзительно-яркого солнца. Все еще опьяненная морозным воздухом Джил воскликнула: «Вот бы зима была подольше!»
Люси Певенси, двоюродная сестра Юстаса, с громким стуком уронила книгу. Та едва не попала в камин, и еще полчаса в гостиной стоял шум и переполох: кто-то тушил выпавшие угольки, кто-то стучал книгой о решетку, а Хмур вернулся в комнату с целым ведром воды — не иначе на случай пожара. Белый ковер с длинным ворсом, казалось, был безнадежно испорчен сажей, и Джил тогда почему-то стало очень стыдно, хотя она ничего не сделала.
Вот и сейчас, умом понимая, что проблема не в ней, а в Юстасе, Джил никак не могла отделаться от мысли, что сказала или сделала что-то неправильное.
— Любом, — машинально ответила она. — Каждом.
Юстас снова рассмеялся. Он сидел, ссутулившись и вглядываясь в пламя далекого костра, но вдруг повернулся — и его глаза сверкнули ярким, почти лихорадочным блеском. Он заговорил тихо и быстро, точно пытаясь схватить собственные мысли за хвост.
— Помнишь, как мы первый раз были на Зимнем танце? Принц Рилиан, и Хмур, и кентавры, и…
Джил против воли улыбнулась:
— И ты совсем не умел танцевать, так что гномы даже отказывались кидаться снежками, говоря, что это неспортивно…
— И как в нашу первую зиму здесь мы блуждали по лесу, пока не вышли на эту самую поляну…
— И веселились до самого рассвета…
— И с тех пор каждый год приезжаем сюда, — резко закончил Юстас. — Сколько тебе лет, Поул?
Она задумалась. Первое, что учишь после посещения Нарнии: возраст не такая простая штука, как кажется.
— Столько же, сколько тебе.
— Это не ответ.
— В Англии было шестнадцать, — пожала плечами Джил. — А в Нарнии… Наверное, набежал еще год-два. Думаю, мне было восемнадцать, когда мы… — она замялась. — Ну, ты понимаешь.
— А теперь? — неумолимо продолжил Юстас.
Он то нагибался, чтобы слепить очередной снежок, то запускал его в толпу танцующих, и Джил все никак не могла увидеть лица своего, пожалуй, единственного друга, которого она внезапно совершенно перестала понимать. Зачем Юстас задавал эти странные вопросы? Что было у него на уме?
— Я… не думаю, что здесь идет время. Значит, все еще восемнадцать.
Настроение у Джил упало окончательно. Она потянулась за чашкой, чтобы скрыть, как предательски задрожала нижняя губа. Какао остыл и подернулся противной склизкой пленкой, но она все равно отпила, давясь комком в горле и едва сдерживая желание расплакаться. Что же с ней такое?
— И сколько лет тебе восемнадцать?
— Какое это имеет значение?!
— А что тогда вообще имеет значение?!
Чашка, сверкнув, отлетела в темноту. Джил вскочила с одеяла и встала в полный рост, тяжело дыша. Музыка приглушила её крик, но все же несколько лесных созданий испуганно оглянулись на звук, едва не сбив сложный танцевальный рисунок.
Страница 1 из 3
