Фандом: Хроники Нарнии. Когда снег по ночам искрится ярче алмазов, когда белые совы распушают перья и становятся похожими на снеговиков, когда кровь лесных созданий закипает от таящегося в ней волшебства и лунных лучей — вот тогда, в первое снежное полнолуние, на полянах Нарнии начинается Большой Зимний Танец.
Добавить в моё избранное
10 мин, 6 сек 13455
На краткий миг ярость вытеснила жалость к себе, и Джил смотрела на Юстаса — тоже вскочившего вслед за ней — сухими и злыми глазами. Такими же, какими смотрел на нее он.
— Я просто… — Юстас отвел глаза первым, а его голос вдруг стал тише и словно надломился. — Просто не могу больше притворяться, что мне это нравится. Понимаешь?
Он обхватил её за плечи, заглядывая в лицо. Кровь прилила к щекам Джил. Никогда он еще на нее так не смотрел. Как будто хотел проникнуть взглядом в самые дальние уголки души и найти там ответ. Как будто от неё зависела его жизнь.
— Я думала… Тебе нравилось в Нарнии, — прошептала она. — Как твоим кузенам и кузине.
Юстас криво усмехнулся. Хватка на плечах Джил ослабла, и он выпустил её, едва ли не падая обратно на одеяло — на колени, будто утратив способность стоять на ногах. Если бы их двоих воспитывали в более религиозной среде, Джил бы, вероятно, пришло в голову сравнение с молитвой. Плечи Юстаса сотрясал беззвучный смех.
— Им хорошо… — пробормотал он. — И старому профессору Керку, и мисс Пламмер, и Каспиану. Даже Хмуру! Даже Питеру! Они прожили целую жизнь. Почему бы теперь не отдохнуть от дел? У Певенси здесь семья…
Он говорил все тише и тише, и Джил сама не заметила, как снова села рядом с ним, чтобы лучше слышать.
— А моя семья?
Он внезапно вскинул голову, поворачиваясь к ней. Глаза Юстаса заблестели еще ярче, но в этот раз стало видно, почему: в них стояли, грозя вот-вот перелиться через край, самые настоящие слезы. Джил смутилась. Взрослые слезы, которых человек не скрывает, но просто не замечает, потому что ему рвет сердце что-то куда более серьезное, чем мысли о том, что подумают люди. Слезы, не требующие утешения, потому что оно невозможно. Но и принять их Джил не могла.
Она хотела тронуть его за плечо, но не решилась, ограничившись тем, что неуклюже нащупала его ладонь и взяла в свои.
… А твоя? — сказал он после паузы, и первая слеза прочертила блестящую дорожку по щеке. — Неужели ты никогда не думала, как они там? Без нас, потому что мы…
Он помотал головой и нервно передернул плечами, тоже не готовый назвать вещи своими именами.
— Думала, — глухо ответила Джил.
Но вряд ли Юстас её услышал, потому что тут же продолжил говорить.
— Мне всего восемнадцать… или шестнадцать — не суть! И… и это все. Каждый цветок, что я видел, был последним цветком. Каждое утро — последним утром. Каждый танец… а, впрочем, ты права, — он сухо рассмеялся сквозь слёзы, — я не умел танцевать. Как не умел радоваться той жизни, что у меня была. Англия казалась мне такой скучной и серой… Но это всё, что было в моей жизни настоящего. Здесь, конечно, красиво, — он поднял голову, обводя взглядом ночную заснеженную поляну, — но это сон. «Страна теней». Смотри! — внезапно воскликнул он.
Юстас отвернулся от костра, закрыл глаза и бросил снежок себе за спину. Левой рукой.
— Ну что? — через некоторое время спросил он. — Я в кого-нибудь попал?
— Нет… — ответила Джил и поежилась.
Ей стало отчетливо не по себе. Снежок пролетел сквозь толпу по безупречно-точной траектории и врезался в дерево.
— Вот! — Юстас в возбуждении вцепился себе в волосы. — И так всегда! Я не «стал точнее», я просто не могу ошибиться. И ты. И все они.
Он провел руками по лицу, будто пытаясь стереть с глаз пелену.
— Что же нам делать? — полумертвым голосом спросила Джил, ни к кому конкретно не обращаясь. — Что же нам с этим делать?
Юстас кинул на нее пристальный взгляд.
— У меня есть одна идея…
— Кольца?
— Кольца.
— Но они же…
— Нет!
Юстас покопался в карманах и достал из левого свернутый носовой платок. Развернул. На батисте лежали четыре кольца — два желтых и два зеленых. Они сияли, как ничто другое, ни в этом мире, ни в любом из миров. Джил невольно залюбовалась их блеском и даже протянула руку, но вовремя одёрнула, вспомнив, что кольца переносят в другой мир одним прикосновением.
— Но как?
— В Нарнию всегда переносит со всем имуществом, забыла? — улыбнулся Юстас. — И в страну Аслана тоже. Я нашел его в столе у Питера, хотя «нашел» это немного…
— Я понимаю! — прервала Джил. — Но они ведь и так собирались отдать кольца нам, верно? И… Что мы…
— Если все сработает, то мы переместимся в Лес-между-мирами, — пожал плечами Юстас. — А потом попробуем найти Англию.
Лес-между-мирами… Джил никогда там не была, но то, что рассказывала мисс Пламмер, одновременно успокаивало и пугало. Бесконечная галерея деревьев. Бесконечная сеть прудов. Все миры как на ладони. Как отроги гор Аслана, но… с другой стороны? Тогда был ли Лес-между-мирами адом? Но мисс Пламмер говорила лишь о спокойствии и радости. И если на то уж пошло: а был ли мир, где они находились сейчас, раем?
— А если мы заблудимся?
— Я просто… — Юстас отвел глаза первым, а его голос вдруг стал тише и словно надломился. — Просто не могу больше притворяться, что мне это нравится. Понимаешь?
Он обхватил её за плечи, заглядывая в лицо. Кровь прилила к щекам Джил. Никогда он еще на нее так не смотрел. Как будто хотел проникнуть взглядом в самые дальние уголки души и найти там ответ. Как будто от неё зависела его жизнь.
— Я думала… Тебе нравилось в Нарнии, — прошептала она. — Как твоим кузенам и кузине.
Юстас криво усмехнулся. Хватка на плечах Джил ослабла, и он выпустил её, едва ли не падая обратно на одеяло — на колени, будто утратив способность стоять на ногах. Если бы их двоих воспитывали в более религиозной среде, Джил бы, вероятно, пришло в голову сравнение с молитвой. Плечи Юстаса сотрясал беззвучный смех.
— Им хорошо… — пробормотал он. — И старому профессору Керку, и мисс Пламмер, и Каспиану. Даже Хмуру! Даже Питеру! Они прожили целую жизнь. Почему бы теперь не отдохнуть от дел? У Певенси здесь семья…
Он говорил все тише и тише, и Джил сама не заметила, как снова села рядом с ним, чтобы лучше слышать.
— А моя семья?
Он внезапно вскинул голову, поворачиваясь к ней. Глаза Юстаса заблестели еще ярче, но в этот раз стало видно, почему: в них стояли, грозя вот-вот перелиться через край, самые настоящие слезы. Джил смутилась. Взрослые слезы, которых человек не скрывает, но просто не замечает, потому что ему рвет сердце что-то куда более серьезное, чем мысли о том, что подумают люди. Слезы, не требующие утешения, потому что оно невозможно. Но и принять их Джил не могла.
Она хотела тронуть его за плечо, но не решилась, ограничившись тем, что неуклюже нащупала его ладонь и взяла в свои.
… А твоя? — сказал он после паузы, и первая слеза прочертила блестящую дорожку по щеке. — Неужели ты никогда не думала, как они там? Без нас, потому что мы…
Он помотал головой и нервно передернул плечами, тоже не готовый назвать вещи своими именами.
— Думала, — глухо ответила Джил.
Но вряд ли Юстас её услышал, потому что тут же продолжил говорить.
— Мне всего восемнадцать… или шестнадцать — не суть! И… и это все. Каждый цветок, что я видел, был последним цветком. Каждое утро — последним утром. Каждый танец… а, впрочем, ты права, — он сухо рассмеялся сквозь слёзы, — я не умел танцевать. Как не умел радоваться той жизни, что у меня была. Англия казалась мне такой скучной и серой… Но это всё, что было в моей жизни настоящего. Здесь, конечно, красиво, — он поднял голову, обводя взглядом ночную заснеженную поляну, — но это сон. «Страна теней». Смотри! — внезапно воскликнул он.
Юстас отвернулся от костра, закрыл глаза и бросил снежок себе за спину. Левой рукой.
— Ну что? — через некоторое время спросил он. — Я в кого-нибудь попал?
— Нет… — ответила Джил и поежилась.
Ей стало отчетливо не по себе. Снежок пролетел сквозь толпу по безупречно-точной траектории и врезался в дерево.
— Вот! — Юстас в возбуждении вцепился себе в волосы. — И так всегда! Я не «стал точнее», я просто не могу ошибиться. И ты. И все они.
Он провел руками по лицу, будто пытаясь стереть с глаз пелену.
— Что же нам делать? — полумертвым голосом спросила Джил, ни к кому конкретно не обращаясь. — Что же нам с этим делать?
Юстас кинул на нее пристальный взгляд.
— У меня есть одна идея…
— Кольца?
— Кольца.
— Но они же…
— Нет!
Юстас покопался в карманах и достал из левого свернутый носовой платок. Развернул. На батисте лежали четыре кольца — два желтых и два зеленых. Они сияли, как ничто другое, ни в этом мире, ни в любом из миров. Джил невольно залюбовалась их блеском и даже протянула руку, но вовремя одёрнула, вспомнив, что кольца переносят в другой мир одним прикосновением.
— Но как?
— В Нарнию всегда переносит со всем имуществом, забыла? — улыбнулся Юстас. — И в страну Аслана тоже. Я нашел его в столе у Питера, хотя «нашел» это немного…
— Я понимаю! — прервала Джил. — Но они ведь и так собирались отдать кольца нам, верно? И… Что мы…
— Если все сработает, то мы переместимся в Лес-между-мирами, — пожал плечами Юстас. — А потом попробуем найти Англию.
Лес-между-мирами… Джил никогда там не была, но то, что рассказывала мисс Пламмер, одновременно успокаивало и пугало. Бесконечная галерея деревьев. Бесконечная сеть прудов. Все миры как на ладони. Как отроги гор Аслана, но… с другой стороны? Тогда был ли Лес-между-мирами адом? Но мисс Пламмер говорила лишь о спокойствии и радости. И если на то уж пошло: а был ли мир, где они находились сейчас, раем?
— А если мы заблудимся?
Страница 2 из 3
