Аромат желтофиоли

— Я могу лишь предположить, что начальство инженера подошло к вопросу поисков формально, без особого рвения. В конце концов, Гарднер ведь пропал не с деньгами, украденными у родной компании. Он просто пропал. Это не столь фатально для его нанимателей. Что же касается Ярда, то им хватает забот и без таинственных исчезновений заурядных обывателей.

— Холмс, иногда меня просто удручает ваш цинизм … — не сдержавшись, попенял ему я.

— Я называю это трезвым взглядом на жизнь, мой друг, — возразил Холмс, невозмутимо наливая себе еще чаю.

Некоторое время за столом царило молчание. Но потом я не выдержал и высказал вслух то, что более всего занимало мои мысли:

— Я все размышляю о происшествии, которое привело Гарднера на больничную койку… Что же с ним стряслось? И какова вероятность того, что это была простая случайность?

— Давайте немного подождем. По прогнозам врачей, через пару недель пациент придет в себя. И тогда он, возможно, удовлетворит ваше любопытство. А если нет, то это наверняка сумеет сделать мистер Грант. Или же миссис Уокер. Хотя, может статься, и они знают не больше нашего. Потому что иногда случайность — это всего лишь случайность, и ничего более.

— Мне просто интересно, создали ли преступники сами столь благоприятные для них условия или воспользовались шансом, который дала им судьба?

— Давайте оставим полиции право докапываться до мелких деталей истины. Нам с вами это уже неважно, не так ли? Мы выяснили суть — это главное.

— Согласен. Даже если эти двое не подстраивали нападения на Гарднера, это не уменьшает их вины в моих глазах… Надеюсь, что их ждет суровое наказание. И как можно скорее.

— Запаситесь терпением, Ватсон. У нас в руках уже почти все нити — подождем, к чему приведет последняя из них. Сейчас самое главное — избавить мисс Макензи от необходимости пить тетушкину настойку, но при этом не спугнуть миссис Уокер раньше времени. Напишите об этом вашей супруге — пусть она и Розали поразмыслят, как можно такое устроить.

Добровольные помощницы Холмса блестяще справились с этим заданием, разработав хитроумный план. Миссис Вуд пригласила Агату к себе на пару дней, а затем, под предлогом, что той якобы стало хуже, оставила девушку у себя. Тетя Агаты рвала и метала, но поделать ничего не могла: миссис Вуд пригласила к больной лучшего врача, накупила ей лекарств, наняла квалифицированную сиделку… У миссис Уокер не хватило аргументов, чтобы на это возразить. Ни для кого не было секретом, что в ее собственном доме, где царила строжайшая экономия, Агата ни за что не получила бы подобного ухода.

Там, в доме у Розали, Агата узнала, что Джеймс Гарднер жив (хотя и не вполне здоров). Это было единственной новостью, которую Мэри и Розали сообщили ей и ее тетушке из всего, что им самим довелось узнать в ходе расследования.

«Весть о том, что Джеймс жив и что он вовсе не бросал ее, буквально подняла Агату с постели! Она сказала, что постарается как можно скорее выздороветь, чтобы навестить своего жениха в лондонском госпитале», — восторженно писала моя супруга.

Несмотря на эту по-детски трогательную радость Мэри, я знал, что она прекрасно понимает истинное положение вещей. Безусловно, счастливо отыскавшийся Джеймс Гарднер сыграл огромную роль в перевороте, который произошел в душе его невесты. Но не меньшую, а скорее, даже большую роль в выздоровлении Агаты сыграло то, что она прекратила принимать настойку, которой ее поила тетушка.

Мисс Макензи, сама того не зная, была кое в чем права: ее действительно пытались медленно отравить желтофиолью. Но восковой букет с его душным ароматом был тут не при чем. Ядовитые компоненты тетушка Агаты добывала в собственном садике под окном, совершенно не рискуя навлечь чье-либо подозрение. Она срывала цветы своих любимых желтофиолей прославленного сорта «Принц», заваривала из них очень крепкий настой и добавляла его в лекарство для племянницы — понемногу, чтобы здоровье несчастной девушки ухудшалось постепенно.

— Популярный в народе слабый настой желтофиоли действительно полезен для сердца и сосудов. Это и есть то домашнее лекарство, которое регулярно принимает миссис Уокер, — рассказывал мне Холмс, — Но если случайно (или намеренно) увеличить его концентрацию, а значит, и содержание гликозидов в нем, то такой настой способен вызвать сердечные расстройства и даже смерть. К счастью или к сожалению, это известно далеко не всем. Разве что любителям химии, вроде меня, да тем, кто увлекается народной медициной. Ну и опытные садоводы, вроде миссис Уокер, конечно же, прекрасно знают, чем опасны их ароматные любимцы.

По мере рассказа Холмса передо мной, как на ладони, открывалась картина искусно задуманного преступления.

Медленное, но верное пагубное влияние такого «лекарства» помогло бы обставить смерть Агаты как закономерный результат тяжелой болезни сердца.