Башня

Поэтому второй этаж — действительно жилой, с крепкой дверью, не запертой, потому что гостей бывший хозяин башни уж точно не ждал — был перевернут вверх дном. Не в поисках ценного, что там искать-то, только на полке пара нормальных книг по магии Жизни нашлась, которые Айтир сунул Ильмаре. Просто нужно было занять руки и голову.

Ильмаре только успевал поворачиваться вслед за непривычно деятельным напарником, совавшим нос всюду: от полки, на которой высились какие-то неподписанные горшочки с зельями, — тут Айтир презрительно скривился, — до крошечного чердака, на который вела уж совсем неприлично узкая лесенка. Там были развешаны на просушку какие-то травы, и Айтир долго стоял, разглядывая их, растирая в пальцах листья и принюхиваясь. Взять ничего не взял: они вообще опасались пользоваться припасами возившегося со Скверной жизнетворца. Но уж больно ярко и сильно травы пахли, одновременно знакомо и абсолютно непривычно. И не поймешь, почему: потому что сам ожил просто неприлично, или потому что и над ними жизнетворец поработал? Ильмаре в ответ на вопросы только руками разводил, для него разницы не было никакой.

В конце концов Айтир сел на разобранную кровать, отпихнув одеяло, и замер, не зная, что делать дальше. Обычно, когда требовалось подождать, он медитировал, осматривал мир вокруг, собственный резерв — да много чем можно было заняться, до чего обычно руки не доходили. И сидеть неподвижно было легко, тело, оберегаемое магией, не чувствовало ни малейших неудобств. А теперь… Хотелось бежать куда-то, двигаться, творить незнамо что. Руки будто жили своей жизнью, постоянно теребили все, что подворачивалось, вот и сейчас сам не заметил, как принялся нервно мять в пальцах край одеяла. Грубая шерсть отчаянно кололась, и это тоже было новым ощущением.

— Чувствую себя омерзительно живым, — смешок вышел порядком нервный. — И таким же беспокойным.

— Что ж, добро пожаловать в мир живых. Хотя бы ненадолго, — Ильмаре тихо хохотнул, с шумом шлепнувшись рядом. Повернул голову, замер, разглядывая.

Видеть Айтира сейчас было, словно перевернул монету. Вроде все та же, но и гравировка на обороте другая, и рисунок. Тот был собой и вне себя одновременно: слишком подвижный, слишком беспокойный. Книжки эти всунул, даже не заметив, что точно такие же, только более приличного вида, они раньше вместе читали, набирая опыт для новоиспеченного Ильмаре-мага. Айтир бесновался, словно загнанный зверь в клетке, ища выход, которого заведомо не было. Только ожидание. Ильмаре и сам начал слега нервничать, постукивая носком по полу. Поняв это, он откинулся на спину, благо ширина кровати позволяла.

Так и сидели, один глядя в стену напротив, другой внимательно рассматривая потолок. Долго это продолжаться не могло, и Ильмаре чуть поднял голову и глянул на напряженную спину напарника. Потом не удержался и провел пальцем аккурат по хребту.

— Не заражай меня нервозностью. Я понимаю, это сложно, но от наматывания нервов на кулак лучше не будет, ты ведь и сам это знаешь.

— Да знаю, — дернул ухом Айтир и сам же изумился: уши обычно редко двигались, отвечая на настроение, только если он был в край изумлен или зол. А тут хоть руками лови!

Ловить он не стал, вместо этого пожаловавшись:

— Ума не приложу, чем заняться. В подвал идти опасно, здесь больше делать нечего.

— Могу на разведку в пролесок отправиться, — предложил Ильмаре. — Если тварей не будет — сможем выйти отсюда раньше, чем планировали. А тебе бы поспать, может, так быстрее… Наполнишься.

Руку он убрал, уж больно странно Айтир реагировал на прикосновения, давно вошедшие у них двоих в привычку. Наверное, проведи по спине всей пятерней, его вообще бы подбросило. Лучшим решением сейчас было вообще его не трогать. Зачем ворошить осиное гнездо, верно? Тут же в голову Ильмаре скользнула странная мысль: а если бы Айтир всегда ощущал касания именно вот так, «на живую» — было бы ему так же тепло и приятно от них? Видимо, вряд ли. Ильмаре хмыкнул собственным мыслям и отвернулся.

На самом деле, он просто хотел, чтобы Айтир побыл один. Видя в чужих глазах беспомощность, последнее, что хотелось делать — это жалеть и держать под руки, словно ребенка. Будь Айтиру лет тридцать, то пусть, но тут-то взрослое существо, пусть и без гордыни, но самостоятельное же.

— Я же говорил, там могут быть недобитки, — замотал головой Айтир. — Нет, Ильмаре, не стоит… Да и я без тебя окончательно на стенку полезу.

Признание далось с трудом, но далось же. Потому что оказаться сейчас в одиночестве… Крепко зажмурившись, он на ощупь нашарил руку Ильмаре, не зная точно, где она лежит, лишь предполагая. И замер, осторожно поглаживая теплую ладонь, завороженный непривычным ощущением. Ощущать живое вот так: по теплу, по частому пульсу, было странно.

Ильмаре глядел на длинные пальцы, которые осторожно касались его мозолистой, исчерченной шрамами руки, и думал, что размышлять самостоятельно на эту тему ему все же не стоит.