По данным последнего пятилетнего отчета ООН, 58 стран уже отменили смертную казнь за все виды преступлений, 15 стран сохраняют высшую меру наказания за исключительные преступления, 26 стран отменили казнь де факто. В 95 странах смертная казнь сохраняется и применяется.
Добавить в моё избранное
13 мин, 1 сек 8767
Но, как заметил на это Майкл Рейдлет из университета Гейнсвилл (Флорида), им легче объявить подлинного убийцу, с его запоздалым раскаянием, лжецом или психопатом, чем признаться в казни невиновного. По данным Рейдлета, соавтора нашумевшей книги «Несмотря на невиновность», можно говорить о 23 случаях трагической подмены. Да, продолжал он, за минувшие 20 лет 66 приговоренных к смерти были освобождены, но не благодаря системе правосудия, а вопреки ей.
Множество спорных случаев связано с межрасовыми убийствами (чаще всего, черный преступник — белая жертва. Противники казни не зря называют ее не только «варварской», но и «расистской». В смертном ряду Балтимора лишь двое из 18 узников белые, что явно не отражает расовых пропорций населения штата Мэриленд. Кстати, много темнокожих и среди персонала тюрьмы. Разумеется, тест на предвзятость правосудия не проводится визуально, это область математики, причем критический параметр — раса жертвы. В процентном отношении убийство белого в США карается смертью чаще, чем его сограждан с иным цветом кожи. Сторонники казни и тут видят резон: афроамериканцев могли убивать в целях самозащиты, что служит смягчающим обстоятельством. В 1987 году Верховный суд отказался считать статистику основанием для упреков в расизме, но от этого она не стала менее выразительной. Кевин ди Грегори из департамента юстиции США популярно объяснял мне: чтобы нащупать расовый мотив, надо подобрать серию случаев с похожими обстоятельствами, биографиями участников криминальной драмы, различающихся лишь цветом кожи преступника и жертвы, и сравнивать вердикты. Намекал на непосильность задачи, но не учел: такой анализ проводился Верховым судом Нью-Джерси, подтвердившим, что именно раса подчас диктует приговор.
Вообще американская Фемида не жалеет пищи для сравнений. В отличие от России, тотально засекретившей свою статистику и процедуры «вышки», здесь вам охотно сообщат число узников, их пол, возраст, характер преступлений, технологию отъема жизни — силу тока или компоненты смертельной инъекции… Родственникам жертвы и преступника, представителям общественности и журналистам разрешено из специальных комнат наблюдать за тем, как тюремщики помогают осужденному испустить дух. Государство осуществляет выбраковку своих граждан весомо, с достоинством, не сомневаясь в собственной правоте и воспитательном значении казни.
Я побывал в смертных рядах Техаса и Мэриленда, разговаривал с заключенными в их клетках, сидел в кресле газовой камеры и лежал на столе для инъекций. Ощущения не из лучших. Но по крайней мере уяснил, что до последнего вздоха узников содержат как людей. Они могут заниматься спортом, смотреть ТВ, работать в швейной мастерской, у них есть доступ к компьютерам с юридической базой данных. День казни проходит согласно подробно расписанной инструкции, включая общение с адвокатом и священником, чтобы обреченный мог подготовиться… Правда, все это вызывает бурные протесты за стенами тюрьмы: забота о правах убийцы оскорбляет память о тех, кому он причинил безмерные страдания, чья смерть была внезапной, поистине жестокой и необычной. Какой еще гуманный укол, если преступник проламывал жертве череп, резал ее на кусочки?
У нас все гораздо спокойнее. Нет движения сторонников смертной казни, как и движения ее противников — с вакханалией в прессе, пикетами, резолюциями медиков и юристов.
А ведь в принципе институт смертной казни в США уязвим. Инициатива ее отмены может исходить от Верховного суда, конгрессменов, законодателей штатов. Наконец, от нынешнего президента США, который до сих пор выражал ей поддержку. Но, как не без горечи сказал мне многоопытный экс-губернатор Куомо, пока большинство избирателей ратуют за ее сохранение как символ борьбы с преступностью такой умный и проницательный политик («возможно, самый одаренный из наших президентов!»), как Билл Клинтон, не станет им противоречить.
Итак, Америка войдет в следующий век со смертной казнью, Россия — без нее, но с жутковатой констатацией: «Жизнь в наших тюрьмах и лагерях пострашнее смерти».
Множество спорных случаев связано с межрасовыми убийствами (чаще всего, черный преступник — белая жертва. Противники казни не зря называют ее не только «варварской», но и «расистской». В смертном ряду Балтимора лишь двое из 18 узников белые, что явно не отражает расовых пропорций населения штата Мэриленд. Кстати, много темнокожих и среди персонала тюрьмы. Разумеется, тест на предвзятость правосудия не проводится визуально, это область математики, причем критический параметр — раса жертвы. В процентном отношении убийство белого в США карается смертью чаще, чем его сограждан с иным цветом кожи. Сторонники казни и тут видят резон: афроамериканцев могли убивать в целях самозащиты, что служит смягчающим обстоятельством. В 1987 году Верховный суд отказался считать статистику основанием для упреков в расизме, но от этого она не стала менее выразительной. Кевин ди Грегори из департамента юстиции США популярно объяснял мне: чтобы нащупать расовый мотив, надо подобрать серию случаев с похожими обстоятельствами, биографиями участников криминальной драмы, различающихся лишь цветом кожи преступника и жертвы, и сравнивать вердикты. Намекал на непосильность задачи, но не учел: такой анализ проводился Верховым судом Нью-Джерси, подтвердившим, что именно раса подчас диктует приговор.
Вообще американская Фемида не жалеет пищи для сравнений. В отличие от России, тотально засекретившей свою статистику и процедуры «вышки», здесь вам охотно сообщат число узников, их пол, возраст, характер преступлений, технологию отъема жизни — силу тока или компоненты смертельной инъекции… Родственникам жертвы и преступника, представителям общественности и журналистам разрешено из специальных комнат наблюдать за тем, как тюремщики помогают осужденному испустить дух. Государство осуществляет выбраковку своих граждан весомо, с достоинством, не сомневаясь в собственной правоте и воспитательном значении казни.
Я побывал в смертных рядах Техаса и Мэриленда, разговаривал с заключенными в их клетках, сидел в кресле газовой камеры и лежал на столе для инъекций. Ощущения не из лучших. Но по крайней мере уяснил, что до последнего вздоха узников содержат как людей. Они могут заниматься спортом, смотреть ТВ, работать в швейной мастерской, у них есть доступ к компьютерам с юридической базой данных. День казни проходит согласно подробно расписанной инструкции, включая общение с адвокатом и священником, чтобы обреченный мог подготовиться… Правда, все это вызывает бурные протесты за стенами тюрьмы: забота о правах убийцы оскорбляет память о тех, кому он причинил безмерные страдания, чья смерть была внезапной, поистине жестокой и необычной. Какой еще гуманный укол, если преступник проламывал жертве череп, резал ее на кусочки?
У нас все гораздо спокойнее. Нет движения сторонников смертной казни, как и движения ее противников — с вакханалией в прессе, пикетами, резолюциями медиков и юристов.
А ведь в принципе институт смертной казни в США уязвим. Инициатива ее отмены может исходить от Верховного суда, конгрессменов, законодателей штатов. Наконец, от нынешнего президента США, который до сих пор выражал ей поддержку. Но, как не без горечи сказал мне многоопытный экс-губернатор Куомо, пока большинство избирателей ратуют за ее сохранение как символ борьбы с преступностью такой умный и проницательный политик («возможно, самый одаренный из наших президентов!»), как Билл Клинтон, не станет им противоречить.
Итак, Америка войдет в следующий век со смертной казнью, Россия — без нее, но с жутковатой констатацией: «Жизнь в наших тюрьмах и лагерях пострашнее смерти».
Страница 4 из 4
