По данным последнего пятилетнего отчета ООН, 58 стран уже отменили смертную казнь за все виды преступлений, 15 стран сохраняют высшую меру наказания за исключительные преступления, 26 стран отменили казнь де факто. В 95 странах смертная казнь сохраняется и применяется.
Добавить в моё избранное
13 мин, 1 сек 8766
Или начнет мягко шантажировать европейцев: мол, когда профинансируете, тогда и не будем казнить… Гуманизм — привилегия богатых.
Америка не любит очередей. Но в смертном ряду — так в здешних тюрьмах называют отделения для осужденных на казнь — содержит 3200 узников…
Бальзам на раны российских сторонников высшей меры: в США, этой цитадели демократии, тоже казнят. Да, да, и не отказываются в угоду международно-политической конъюнктуре. 38 из 50 штатов, каждый на свой манер, лишают отдельных граждан жизни, опираясь на Конституцию, законы и общественное мнение.
Около 80 процентов американцев смертную казнь одобряют. И тут первое «но» — одобряют при прямой постановке вопроса: за или против. При наличии альтернативы в виде пожизненного заключения и выплаты компенсации семье жертвы«убийство в законе» поддерживает чуть меньше половины опрошенных. Зыбкое равновесие отражает накал страстей. Смертная казнь в США — одна из ключевых и, очевидно, тупиковых общенациональных проблем. Ломают копья политики, юристы, журналисты, на довод следует контрдовод, прибавив«газу», сразу давят на тормоза.
С момента возобновления казни в 1976 году, когда она, согласно вердикту Верховного суда, перестала считаться жестоким и необычным наказанием, и по сей день были официально умерщвлены 364 человека. Рекорд, установленный в 1995 году, — 56 казненных. Средний срок от вынесения до исполнения приговора составил 11 лет 2 месяца. В техасской тюрьме Хантсвилл я общался с неким Робертом Уайтом, осужденным за тройное убийство. Этот дядя провел в одиночке в статусе смертника 22 года. И надеется выйти на свободу. Приговоренный к смерти может подать дюжину апелляций в суды разного уровня. Неторопливостью машины смерти гордятся обслуживающие ее механики: ошибки вроде как исключаются. За последние 20 лет были освобождены или помилованы 75 человек. Это с одной стороны. А с другой, ослабевает эффект устрашения преступников, в который свято верят сторонники казни.
На самом-то деле, там, где принцип «око за око» не действует, уровень преступности даже несколько ниже, чем в убивающих штатах. Опрос смертников в калифорнийской тюрьме Сан-Квентин показал: не боялись они высшей меры, предписанной законами штата. Более того, когда государство подает пример убийства, впору говорить о брутализации общества, чреватой новыми жертвами.
Однако не все так однозначно. В техасском округе Гаррис, пославшем на эшафот больше людей, чем любой из американских штатов (а сам Техас — национальный лидер по числу казней), рост преступности прекратился. Наверняка из-за ряда факторов, но — прекратился. Смертная казнь, подхватывают ее апологеты, — составная часть мер по борьбе с преступностью, нельзя ее рассматривать отдельно. Ни один опрос не скажет вам, сколько потенциальных убийц остановила угроза ее применения, сколько грабителей оставили дома ружья. И что она бесспорно гарантирует, так это защиту населения от наиболее циничных, неисправимых подонков — убийц-рецидивистов. У них просто не будет второго шанса!
Вашингтонский правовед, идеолог сильной руки Джон Пембртон, исчерпав в беседе со мной формальные резоны, заключил: «Состояние общества, в котором нет адекватной кары за тягчайшие преступления, — бардак!»
В том же духе выдержаны принятые в прошлом году Конгрессом законы. Один уничтожил федеральные фонды для юристов, помогающих малообеспеченным смертникам. Другой резко ограничил возможности федеральных судов пересматривать решения судебных органов штатов. Цель — придать процедуре подтверждения судебной истины законченность, ускорить ее до 4 — 5 лет. Тогда и эффект устрашения не выветрится, и, что очень греет прагматичных американцев, уменьшатся расходы на казнь, основной компонент которых — высокая стоимость апелляционных процессов (так, подсчитано, что в Северной Каролине смерть преступника обходится на 2,16 млн. долларов дороже, чем его пожизненное заключение).
Логично? Только вот как случается на практике. Полунищий иммигрант из Мексики Рикардо Гуэрра был осужден за убийство полицейского в Хьюстоне, бедняга отсидел десять лет и был поставлен в расписание на казнь, когда помочь ему взялся нормальный адвокат, на общественных началах. И обнаружил столько зияющих дыр в обвинении (полиция замордовала свидетелей, вымогая нужные показания), что еще через два годика переубедил федерального судью.
Ясно, что исключительная мера требует абсолютной юстиции, ибо цена ошибки в этой сфере — жизнь. А потому вопрос о неизбежности непоправимой ошибки и есть самая болевая точка проблемы. Даже призывая сохранить смертную казнь лишь для серийных убийц, садистов, маньяков, легко угодить в ловушку. Всегда есть соблазн взвалить чужой грех на человека, оказавшегося «не в том месте, не в то время».
Официальные лица заверяли меня, что в новейшей истории смертной казни в США необратимых ошибок не было. И не будет — порукой тому отлаженная система правосудия.
Америка не любит очередей. Но в смертном ряду — так в здешних тюрьмах называют отделения для осужденных на казнь — содержит 3200 узников…
Бальзам на раны российских сторонников высшей меры: в США, этой цитадели демократии, тоже казнят. Да, да, и не отказываются в угоду международно-политической конъюнктуре. 38 из 50 штатов, каждый на свой манер, лишают отдельных граждан жизни, опираясь на Конституцию, законы и общественное мнение.
Около 80 процентов американцев смертную казнь одобряют. И тут первое «но» — одобряют при прямой постановке вопроса: за или против. При наличии альтернативы в виде пожизненного заключения и выплаты компенсации семье жертвы«убийство в законе» поддерживает чуть меньше половины опрошенных. Зыбкое равновесие отражает накал страстей. Смертная казнь в США — одна из ключевых и, очевидно, тупиковых общенациональных проблем. Ломают копья политики, юристы, журналисты, на довод следует контрдовод, прибавив«газу», сразу давят на тормоза.
С момента возобновления казни в 1976 году, когда она, согласно вердикту Верховного суда, перестала считаться жестоким и необычным наказанием, и по сей день были официально умерщвлены 364 человека. Рекорд, установленный в 1995 году, — 56 казненных. Средний срок от вынесения до исполнения приговора составил 11 лет 2 месяца. В техасской тюрьме Хантсвилл я общался с неким Робертом Уайтом, осужденным за тройное убийство. Этот дядя провел в одиночке в статусе смертника 22 года. И надеется выйти на свободу. Приговоренный к смерти может подать дюжину апелляций в суды разного уровня. Неторопливостью машины смерти гордятся обслуживающие ее механики: ошибки вроде как исключаются. За последние 20 лет были освобождены или помилованы 75 человек. Это с одной стороны. А с другой, ослабевает эффект устрашения преступников, в который свято верят сторонники казни.
На самом-то деле, там, где принцип «око за око» не действует, уровень преступности даже несколько ниже, чем в убивающих штатах. Опрос смертников в калифорнийской тюрьме Сан-Квентин показал: не боялись они высшей меры, предписанной законами штата. Более того, когда государство подает пример убийства, впору говорить о брутализации общества, чреватой новыми жертвами.
Однако не все так однозначно. В техасском округе Гаррис, пославшем на эшафот больше людей, чем любой из американских штатов (а сам Техас — национальный лидер по числу казней), рост преступности прекратился. Наверняка из-за ряда факторов, но — прекратился. Смертная казнь, подхватывают ее апологеты, — составная часть мер по борьбе с преступностью, нельзя ее рассматривать отдельно. Ни один опрос не скажет вам, сколько потенциальных убийц остановила угроза ее применения, сколько грабителей оставили дома ружья. И что она бесспорно гарантирует, так это защиту населения от наиболее циничных, неисправимых подонков — убийц-рецидивистов. У них просто не будет второго шанса!
Вашингтонский правовед, идеолог сильной руки Джон Пембртон, исчерпав в беседе со мной формальные резоны, заключил: «Состояние общества, в котором нет адекватной кары за тягчайшие преступления, — бардак!»
В том же духе выдержаны принятые в прошлом году Конгрессом законы. Один уничтожил федеральные фонды для юристов, помогающих малообеспеченным смертникам. Другой резко ограничил возможности федеральных судов пересматривать решения судебных органов штатов. Цель — придать процедуре подтверждения судебной истины законченность, ускорить ее до 4 — 5 лет. Тогда и эффект устрашения не выветрится, и, что очень греет прагматичных американцев, уменьшатся расходы на казнь, основной компонент которых — высокая стоимость апелляционных процессов (так, подсчитано, что в Северной Каролине смерть преступника обходится на 2,16 млн. долларов дороже, чем его пожизненное заключение).
Логично? Только вот как случается на практике. Полунищий иммигрант из Мексики Рикардо Гуэрра был осужден за убийство полицейского в Хьюстоне, бедняга отсидел десять лет и был поставлен в расписание на казнь, когда помочь ему взялся нормальный адвокат, на общественных началах. И обнаружил столько зияющих дыр в обвинении (полиция замордовала свидетелей, вымогая нужные показания), что еще через два годика переубедил федерального судью.
Ясно, что исключительная мера требует абсолютной юстиции, ибо цена ошибки в этой сфере — жизнь. А потому вопрос о неизбежности непоправимой ошибки и есть самая болевая точка проблемы. Даже призывая сохранить смертную казнь лишь для серийных убийц, садистов, маньяков, легко угодить в ловушку. Всегда есть соблазн взвалить чужой грех на человека, оказавшегося «не в том месте, не в то время».
Официальные лица заверяли меня, что в новейшей истории смертной казни в США необратимых ошибок не было. И не будет — порукой тому отлаженная система правосудия.
Страница 3 из 4
