Пытки инквизиции, ее методы работы, организация инквизиционного судебного процесса долгие годы служили предметом разного рода околоисторических спекуляций. Мощный, хорошо отлаженный механизм паписткой церкви вызывал и вызывает поныне ненависть разного рода церковных реформаторов и масонов.
Добавить в моё избранное
8 мин, 8 сек 11700
Поэтому нетерпимость к инквизиции — карающему мечу католицизма — сторонников беспредельного либерализма и светских литераторов хорошо объяснима и понятна. Но если отрешиться от демагогических догматов всеобщего равенства людей, народов и вероисповеданий и попытаться узнать историю без купюр, то многие традиционные представления и штампы окажутся всего лишь вздорными мифами.
Инквизиция создала четкую и хорошо продуманную концепцию ведения следствия и судебного процесса. Во всех уголках мира, где инквизиция занималась своей деятельностью, она это делала единообразно, логично и последовательно, сводя к minimum — у возможность ошибок и злоупотреблений собственных работников. Организацию процесса вообще можно назвать образцовой не только для 13-го столетия (инквизиция была создана в 1208 г. и получила повсеместное распространение в католическом мире после Латеранского собора 1215 г). Для сравнения достаточно напомнить, что еще в начале 20 — го века «суд Линча» в CША признавался почти официальным; группа благонадежных граждан вполне могла явиться в городскую тюрьму, чтобы казнить подозреваемого и это не считалось ни самосудом, ни массовыми беспорядками, ни попранием закона. Американская история сплошь пестрит подобного рода происшествиями. История же инквизиции не знает ничего похожего.
Пытки — вот что осталось от инквизиции в короткой памяти потомков. Но пытки эти не были беспределом маньяков-мучителей. Само применение пытки требовало совместного постановления инквизитора и епископа, в чьей епархии слушалось дело. Отнюдь не каждого обвиняемого пытали, при весомости собранных улик обвинение не предлагало прибегнуть к пытке. Также регламент предписывал не начинать пытку в случае сознания обвиняемого в предъявленном обвинении. И история знает массу примеров, когда негодяи и заклятые враги католической церкви лицемерным раскаянием не только избегали пытки, но и вообще наказания в привычном нам понимании. Непримиримый враг церкви, глава альбигойского движения Раймонд Четвертый, граф Тулузский, принес церковное покаяние и с наложенной епитимией вышел на свободу, после чего приказал зверски замучить папского легата Пьера де Кастельно.
Инквизиционный процесс имел несколько довольно любопытных правовых норм, призванных оградить невинных от оговора. Так, например, аннулировались все долговые обязательства обвиняемого, т. е. донос не мог служить способом взыскания кредитором денег. Обвиняемый имел право отвода свидетелей. Он не знал фамилии свидетельствовавших против него (их показания были анонимны) но ему предлагали назвать своих врагов, способных его оговорить. Если среди упомянутых им врагов оказывалось лицо, давшее показания против обвиняемого, то эти показания из дела устранялись. О праве на адвоката, на подачу кассационной жалобы и наказании за ложный донос даже и говорить много не надо — эти правовые нормы появились именно в инквизиционном процессе, а ныне они действуют по всему миру.
Говоря об условиях проведения пытки, следует указать, она немедленно останавливалась в случае ранения обвиняемого или повреждения его суставов. При допросе с пристрастием обязательно присутствовал врач. Пытка проводилась один раз. Этот момент можно сравнить с тем, как пытали чекисты в молодой Советской России (после освобождения Киева от большевиков весной 1919 г. богатый материал по этой теме был получен при изучении работы Киевской Чрезвычайки, он нашел свое отражение в книге С. П. Мельгунова «Красный террор в России»).
Всего регламент инквизиции допускал применение последовательно трех пыток — веревкой, водой, огнем. Тяжесть их возрастала от первой к последней, поэтому нельзя было начинать пытать сразу, скажем, с третьей. Если сознание обвиняемого было получено на первой же пытке, очередь последующих уже не наступала. Нельзя было применить все три пытки в течение одного дня.
Пытка веревкой: обвиняемому связывали руки за спиной веревкой, пропущенной через закрепленный под потолком блок. Пытаемый подтягивался палачами как можно выше. Некоторое время он оставался спокойно висеть под потолком, после чего палач резко отпускал веревку настолько, чтобы пытаемый падал до высоты полуметра над полом и зависал не касаясь его. Толчок, останавливавший падение, травмировал весь костно-мышечный аппарат верхней части тела; плечевые суставы часто выбивались из суставных сумок и требовали вправления, веревка впивалась в руки настолько, что резала кожу и мясо. Пытка приводила к болезненной контузии суставов рук и верхнего отдела позвоночника, оставляя о себе память на многие месяцы болями даже при попытках поднести ложку ко рту.
Пытка водой: обвиняемый укладывался на спину на специальные деревянные козлы с желобом для человеческого тела. Действием механизма козел ноги поднимались много выше головы и фиксировались в таком положении. Обвиняемому вводили в рот и горло мокрую тряпку, прикрывая другим ее концом ноздри. Крайне медленно, но беспрерывно, начинали лить на нее воду.
Инквизиция создала четкую и хорошо продуманную концепцию ведения следствия и судебного процесса. Во всех уголках мира, где инквизиция занималась своей деятельностью, она это делала единообразно, логично и последовательно, сводя к minimum — у возможность ошибок и злоупотреблений собственных работников. Организацию процесса вообще можно назвать образцовой не только для 13-го столетия (инквизиция была создана в 1208 г. и получила повсеместное распространение в католическом мире после Латеранского собора 1215 г). Для сравнения достаточно напомнить, что еще в начале 20 — го века «суд Линча» в CША признавался почти официальным; группа благонадежных граждан вполне могла явиться в городскую тюрьму, чтобы казнить подозреваемого и это не считалось ни самосудом, ни массовыми беспорядками, ни попранием закона. Американская история сплошь пестрит подобного рода происшествиями. История же инквизиции не знает ничего похожего.
Пытки — вот что осталось от инквизиции в короткой памяти потомков. Но пытки эти не были беспределом маньяков-мучителей. Само применение пытки требовало совместного постановления инквизитора и епископа, в чьей епархии слушалось дело. Отнюдь не каждого обвиняемого пытали, при весомости собранных улик обвинение не предлагало прибегнуть к пытке. Также регламент предписывал не начинать пытку в случае сознания обвиняемого в предъявленном обвинении. И история знает массу примеров, когда негодяи и заклятые враги католической церкви лицемерным раскаянием не только избегали пытки, но и вообще наказания в привычном нам понимании. Непримиримый враг церкви, глава альбигойского движения Раймонд Четвертый, граф Тулузский, принес церковное покаяние и с наложенной епитимией вышел на свободу, после чего приказал зверски замучить папского легата Пьера де Кастельно.
Инквизиционный процесс имел несколько довольно любопытных правовых норм, призванных оградить невинных от оговора. Так, например, аннулировались все долговые обязательства обвиняемого, т. е. донос не мог служить способом взыскания кредитором денег. Обвиняемый имел право отвода свидетелей. Он не знал фамилии свидетельствовавших против него (их показания были анонимны) но ему предлагали назвать своих врагов, способных его оговорить. Если среди упомянутых им врагов оказывалось лицо, давшее показания против обвиняемого, то эти показания из дела устранялись. О праве на адвоката, на подачу кассационной жалобы и наказании за ложный донос даже и говорить много не надо — эти правовые нормы появились именно в инквизиционном процессе, а ныне они действуют по всему миру.
Говоря об условиях проведения пытки, следует указать, она немедленно останавливалась в случае ранения обвиняемого или повреждения его суставов. При допросе с пристрастием обязательно присутствовал врач. Пытка проводилась один раз. Этот момент можно сравнить с тем, как пытали чекисты в молодой Советской России (после освобождения Киева от большевиков весной 1919 г. богатый материал по этой теме был получен при изучении работы Киевской Чрезвычайки, он нашел свое отражение в книге С. П. Мельгунова «Красный террор в России»).
Всего регламент инквизиции допускал применение последовательно трех пыток — веревкой, водой, огнем. Тяжесть их возрастала от первой к последней, поэтому нельзя было начинать пытать сразу, скажем, с третьей. Если сознание обвиняемого было получено на первой же пытке, очередь последующих уже не наступала. Нельзя было применить все три пытки в течение одного дня.
Пытка веревкой: обвиняемому связывали руки за спиной веревкой, пропущенной через закрепленный под потолком блок. Пытаемый подтягивался палачами как можно выше. Некоторое время он оставался спокойно висеть под потолком, после чего палач резко отпускал веревку настолько, чтобы пытаемый падал до высоты полуметра над полом и зависал не касаясь его. Толчок, останавливавший падение, травмировал весь костно-мышечный аппарат верхней части тела; плечевые суставы часто выбивались из суставных сумок и требовали вправления, веревка впивалась в руки настолько, что резала кожу и мясо. Пытка приводила к болезненной контузии суставов рук и верхнего отдела позвоночника, оставляя о себе память на многие месяцы болями даже при попытках поднести ложку ко рту.
Пытка водой: обвиняемый укладывался на спину на специальные деревянные козлы с желобом для человеческого тела. Действием механизма козел ноги поднимались много выше головы и фиксировались в таком положении. Обвиняемому вводили в рот и горло мокрую тряпку, прикрывая другим ее концом ноздри. Крайне медленно, но беспрерывно, начинали лить на нее воду.
Страница 1 из 3
