Описанию расследования убийств А. Чикатило посвящено множество книг и статей. В одних делается акцент на работе оперативно-следственной группы, в других анализируется биография самого убийцы, в третьих в центре внимания находятся процессы формирования девиантного поведения…
Добавить в моё избранное
33 мин, 23 сек 17978
Он постоянно что-то на наших глазах обсуждает с другим товарищем (имеется в виду Костоев — прим. авт… Непонятно, чьи интересы и какие он здесь представляет. Но мы прекрасно видим, чего он добивается: помешать процессу, сорвать его. Я заявляю отвод этому человеку. Называю его: представитель Государственного обвинения Герасименко…
Заявление Фомина оказалось как нельзя, кстати, для председательствующего Л. Б.Акубжанова. Выслушав и посовещавшись на месте, суд принял довольно редкое в практике решение.
Потерпевший Фомин заявил отвод гособвинителю Герасименко по тем мотивам, что тот ведет дело к срыву и выступает в этом вместе с защитой. Судебная коллегия находит заявленный отвод прокурору подлежащим удовлетворению. Прокурор на всем протяжении данного судебного процесса ведет линию на его срыв. Это он делает как в рамках настоящего процесса, где его позиция в этом вопросе фактически совпала с позицией подсудимого, что неоднократно было отмечено в определениях суда. Больше того, грубо нарушая действующее процессуальное законодательство, прокурор проводил свою позицию и за рамками данного процесса, оказывая, таким образом, незаконное давление на суд с целью прекращения слушания дела. Эти обстоятельства дают основания считать, что гособвинитель Герасименко лично, прямо или косвенно заинтересован в этом деле. Рассмотрение столь сложного дела при таких действиях гособвинителя делает объективное, беспристрастное разбирательство и установление истины по делу весьма сложным, фактически невозможным. А прокуратура может направить в судебное заседание другого гособвинителя, о чем уведомить Генерального прокурора России. Руководствуясь ст. 248, 63, 261, судебная коллегия определила: отвод, заявленный потерпевшим Фоминым прокурору Н. Ф.Герасименко, удовлетворить. Освободить гособвинителя Герасименко Н. Ф. от дальнейшего участия в деле. Слушание дела продолжить. Определение обжалованию не подлежит«…»
Прямая речь. Аккредитованный на судебном процессе журналист газеты «Известия» В. Бут
… В тот день после судебного заседания я зашел к ним в кабинет на втором этаже. Костоев и Герасименко сидели молча, настроение у обоих было подавленное.
— Ну что, теперь в Москву? — спросил я, обращаясь к ним.
— Я еще с недельку побуду, подожду, что скажет Российская прокуратура, — сказал Герасименко.
Костоев помедлил. Потом произнес:
— А я завтра же улечу. Мне здесь больше делать нечего. — Потом встал. — Да, завтра же в Москву, — сказал он так, будто принял важное решение.
После того как прокурор Герасименко был выведен из состава суда, заседания на некоторое время были прерваны. Причина веская: в процесс ввели сразу двоих представителей обвинения — А. Задорожного и А. Куюмджи, чтобы максимально обеспечить соблюдение законности в ходе рассмотрения дела. На сей раз это были не ангажированные Костоевым люди и заседания суда продолжались более продуктивно, закончился непонятное противоборство между судьями и государственными обвинителями.
Тем не менее, сенсации не закончились. При оглашении обвинительного заключения по делу Чикатило один их двух гособвинителей А. Куюмджи заявил своему руководству, что отказывается поддерживать обвинение по эпизоду с убийством Закотновой, потому, что считает вину Чикатило в данном эпизоде недоказанной. Руководство пыталось припугнуть Куюмджи: ведь обвинение подписал лично Генпрокурор. Не удалось. Руководству пришлось выкручиваться: обвинение по этому эпизоду поддержал другой прокурор — А. Задорожный.
В то же время у стороны защиты имелись весьма веские доводы в невиновности Чикатило в данном преступлении.
Прямая речь. Адвокат М. Хабибуллин: «Вернемся к первому шахтинскому эпизоду, в декабре 1978 года. Основа обвинения — признание на предварительном следствии, хотя сведения поначалу не совпадают с фактами в части способа совершения: не вспомнил о применении ножа. В дальнейшем противоречие было устранено, но вопрос и сомнение остались. В обвинительном заключении Чикатило охарактеризован как коварный и изощренный преступник. По мнению обвинения, он в общем плане был осведомлен о направлении следствия и принимал меры, чтобы скрыть свою причастность. Значит, хладнокровен, внимателен, с хорошей памятью. Мог ли забыть способ совершения первого преступления? Мог ли он забыть, что и как произошло, когда, по мнению обвинения, он впервые стал на страшный путь убийств?»
Вообще показания Чикатило производят впечатление, что он равнодушно соглашается со всеми вариантами выясняемых следствием событий. Во время следственного эксперимента говорит, что вышел из трамвая и в переулке заметил идущую девочку (не на остановке, а в переулке). На очной ставке с Гуренковой подтверждает ее показания: девочку встретил на остановке, где стояла и Гуренкова. На допросе во время предъявления окончательного обвинения: увидел ребенка одного на темной улице.
Заявление Фомина оказалось как нельзя, кстати, для председательствующего Л. Б.Акубжанова. Выслушав и посовещавшись на месте, суд принял довольно редкое в практике решение.
Потерпевший Фомин заявил отвод гособвинителю Герасименко по тем мотивам, что тот ведет дело к срыву и выступает в этом вместе с защитой. Судебная коллегия находит заявленный отвод прокурору подлежащим удовлетворению. Прокурор на всем протяжении данного судебного процесса ведет линию на его срыв. Это он делает как в рамках настоящего процесса, где его позиция в этом вопросе фактически совпала с позицией подсудимого, что неоднократно было отмечено в определениях суда. Больше того, грубо нарушая действующее процессуальное законодательство, прокурор проводил свою позицию и за рамками данного процесса, оказывая, таким образом, незаконное давление на суд с целью прекращения слушания дела. Эти обстоятельства дают основания считать, что гособвинитель Герасименко лично, прямо или косвенно заинтересован в этом деле. Рассмотрение столь сложного дела при таких действиях гособвинителя делает объективное, беспристрастное разбирательство и установление истины по делу весьма сложным, фактически невозможным. А прокуратура может направить в судебное заседание другого гособвинителя, о чем уведомить Генерального прокурора России. Руководствуясь ст. 248, 63, 261, судебная коллегия определила: отвод, заявленный потерпевшим Фоминым прокурору Н. Ф.Герасименко, удовлетворить. Освободить гособвинителя Герасименко Н. Ф. от дальнейшего участия в деле. Слушание дела продолжить. Определение обжалованию не подлежит«…»
Прямая речь. Аккредитованный на судебном процессе журналист газеты «Известия» В. Бут
… В тот день после судебного заседания я зашел к ним в кабинет на втором этаже. Костоев и Герасименко сидели молча, настроение у обоих было подавленное.
— Ну что, теперь в Москву? — спросил я, обращаясь к ним.
— Я еще с недельку побуду, подожду, что скажет Российская прокуратура, — сказал Герасименко.
Костоев помедлил. Потом произнес:
— А я завтра же улечу. Мне здесь больше делать нечего. — Потом встал. — Да, завтра же в Москву, — сказал он так, будто принял важное решение.
После того как прокурор Герасименко был выведен из состава суда, заседания на некоторое время были прерваны. Причина веская: в процесс ввели сразу двоих представителей обвинения — А. Задорожного и А. Куюмджи, чтобы максимально обеспечить соблюдение законности в ходе рассмотрения дела. На сей раз это были не ангажированные Костоевым люди и заседания суда продолжались более продуктивно, закончился непонятное противоборство между судьями и государственными обвинителями.
Тем не менее, сенсации не закончились. При оглашении обвинительного заключения по делу Чикатило один их двух гособвинителей А. Куюмджи заявил своему руководству, что отказывается поддерживать обвинение по эпизоду с убийством Закотновой, потому, что считает вину Чикатило в данном эпизоде недоказанной. Руководство пыталось припугнуть Куюмджи: ведь обвинение подписал лично Генпрокурор. Не удалось. Руководству пришлось выкручиваться: обвинение по этому эпизоду поддержал другой прокурор — А. Задорожный.
В то же время у стороны защиты имелись весьма веские доводы в невиновности Чикатило в данном преступлении.
Прямая речь. Адвокат М. Хабибуллин: «Вернемся к первому шахтинскому эпизоду, в декабре 1978 года. Основа обвинения — признание на предварительном следствии, хотя сведения поначалу не совпадают с фактами в части способа совершения: не вспомнил о применении ножа. В дальнейшем противоречие было устранено, но вопрос и сомнение остались. В обвинительном заключении Чикатило охарактеризован как коварный и изощренный преступник. По мнению обвинения, он в общем плане был осведомлен о направлении следствия и принимал меры, чтобы скрыть свою причастность. Значит, хладнокровен, внимателен, с хорошей памятью. Мог ли забыть способ совершения первого преступления? Мог ли он забыть, что и как произошло, когда, по мнению обвинения, он впервые стал на страшный путь убийств?»
Вообще показания Чикатило производят впечатление, что он равнодушно соглашается со всеми вариантами выясняемых следствием событий. Во время следственного эксперимента говорит, что вышел из трамвая и в переулке заметил идущую девочку (не на остановке, а в переулке). На очной ставке с Гуренковой подтверждает ее показания: девочку встретил на остановке, где стояла и Гуренкова. На допросе во время предъявления окончательного обвинения: увидел ребенка одного на темной улице.
Страница 8 из 10
