Старое доброе время — 80-е годы XX века вместили в себя многое: развитой социализм и съезды КПСС, гласность и перестройку, начало новых экономических отношений и небывалый рост преступности…
Добавить в моё избранное
62 мин, 8 сек 6986
А сами они, между прочим, не дебилы и не олигофрены, хотя они-то как раз самые душевнобольные и есть, вывихнутые, извращенные — неизлечимые.
К счастью, «нет ничего тайного, что не сделалось бы явным». Последующие события должны были низвергнуть в небытие весь этот вывернутый наизнанку мир ложных признаний, мир несчастных умалишенных мучеников, мир садистов в милицейской форме, следователей для которых цель оправдывает любые средства, мир слепых прокуроров…
Момент истины наступил 25 апреля 1988 г. По официальной версии около часа дня старший лейтенант внутренней службы Евгений Федорович Мордвяник, выпускник Свердловского архитектурного института, возвращаясь с обеденного перерыва через территорию Центрального парка культуры и отдыха им. Маяковского на работу, где он по поручению руководства занимался проектированием пристройки к зданию управления, стал свидетелем настораживающей сцены. Поодаль, за деревьями, мужчина тащил кого-то в сторону от тропы. Первая реакция — пьяный пьяного волочит, но было что-то странное в поведении этого мужчины. Тогда Е. Мордвяник, предпринял действия, которые впоследствии были признаны профессионально верными. Был он без формы, оружия при себе не имел, а вокруг ни души. Безрассудная лихость тут ни к чему. Добежав до трассы, которая проходила рядом, офицер остановил легковой УАЗ и обратился к шоферу с просьбой о помощи. Неизвестного задержали рядом с трупом задушенной молодой женщины.
Задержанным оказался Фефилов Николай Борисович, 1946 года рождения, местный житель, примерный семьянин, отец двоих детей. Работал он печатником в типографии «Уральский рабочий», судим ранее не был. Жил тихо и внимание милиции и общественности ничем предосудительным не привлекал.
После того как преступника доставили в Октябрьский РОВД г. Свердловска у Фефилова в присутствии понятых изъяли принадлежавшие последней жертве часы, кошелек с деньгами и другие вещи. Задержанный признался, что напал на потерпевшую с целью изнасилования, в процессе борьбы задушил ее и завладел ее ценностями.
Понимая, что теперь уже ничто не спасет его от тюрьмы и сурового приговора, уже на одном из первых допросов Фефилов признался в совершении и других убийств, и хотя картина, которая вырисовывалась после первых допросов подозреваемого, была далеко не полной, весть о задержании «того самого» маньяка сразу же облетела весь город. Более того, это известие приобрело всесоюзный резонанс и уже 7 мая 1988 года информацию о том, что задержан опасный преступник многие годы державший миллионный город в страхе была опубликована в Центральной прессе в газете«Советская Россия».
Вскоре после громких публикаций в СМИ в Свердловск вылетел следователь по особо важным делам Прокуратуры РСФСР Виктор Иванович Пантелей. У прокуратуры республики были веские основания направить на Урал своего сотрудника. Ведущий на тот момент это сложное дело начальник следственного управления прокуратуры Свердловской области В. Брызгалов подошел к тому порогу, за которым начали проглядываться ошибки предшественников. И, хотя, В. Брызгалов вел дело добросовестно, но уже было ясно, что надо выходить на иной уровень работы. Его мог обеспечить только работник прокуратуры республики.
К тому времени Фефилов уже дал показания о нескольких совершенных в предыдущие годы убийствах, но далеко не сразу маньяк «отдал» следствию все свои жертвы. Многое утаивал. Его показания о совершении серии убийств, поначалу встретили с большой осторожностью и даже скепсисом. Столько раз обжигались следователи и оперативные работники на липовых явках с повинной и«чистосердечных признаниях».
И только тогда все стало на свои места, когда по каждому эпизоду убийства Фефилов начал выдавать вещи потерпевших. При обыске у него на квартире были обнаружены: кулон со знаком зодиака «Скорпион», кольцо и медицинский скальпель, принадлежавшие юной художнице Л. Дячук; фломастеры погибшей в 1984 г. школьницы Лены Лапшиной; часы «Электроника-5» с металлическим браслетом и золотое кольцо с камнем, принадлежавшие потерпевшей О. Тимофеевой. Все вещи были опознаны близкими потерпевших. Родственники Фефилова дали показания, что он приносил названные предметы в периоды, соответствующие времени убийств данных потерпевших. Кроме того, спортивные брюки убитой О. Тимофеевой, были изъяты при обыске на рабочем месте Фефилова в типографии«Уральский рабочий».
Старший следователь по особо важным делам Прокуратуры РСФСР В. И. Пантелей, прежде чем допрашивать Фефилова, сам неоднократно изучал местность близ остановки «Контрольная» и другие места, где были обнаружены трупы, которые Фефилов называл«своими». Следователь сравнивал увиденное с содержанием протоколов уголовных дел, допрашивал свидетелей, и уже после этого проводил детальные допросы самого Фефилова по каждому эпизоду. Типографский рабочий демонстрировал хорошую память и явную осведомленность о деталях совершенных преступлениях.
К счастью, «нет ничего тайного, что не сделалось бы явным». Последующие события должны были низвергнуть в небытие весь этот вывернутый наизнанку мир ложных признаний, мир несчастных умалишенных мучеников, мир садистов в милицейской форме, следователей для которых цель оправдывает любые средства, мир слепых прокуроров…
Момент истины наступил 25 апреля 1988 г. По официальной версии около часа дня старший лейтенант внутренней службы Евгений Федорович Мордвяник, выпускник Свердловского архитектурного института, возвращаясь с обеденного перерыва через территорию Центрального парка культуры и отдыха им. Маяковского на работу, где он по поручению руководства занимался проектированием пристройки к зданию управления, стал свидетелем настораживающей сцены. Поодаль, за деревьями, мужчина тащил кого-то в сторону от тропы. Первая реакция — пьяный пьяного волочит, но было что-то странное в поведении этого мужчины. Тогда Е. Мордвяник, предпринял действия, которые впоследствии были признаны профессионально верными. Был он без формы, оружия при себе не имел, а вокруг ни души. Безрассудная лихость тут ни к чему. Добежав до трассы, которая проходила рядом, офицер остановил легковой УАЗ и обратился к шоферу с просьбой о помощи. Неизвестного задержали рядом с трупом задушенной молодой женщины.
Задержанным оказался Фефилов Николай Борисович, 1946 года рождения, местный житель, примерный семьянин, отец двоих детей. Работал он печатником в типографии «Уральский рабочий», судим ранее не был. Жил тихо и внимание милиции и общественности ничем предосудительным не привлекал.
После того как преступника доставили в Октябрьский РОВД г. Свердловска у Фефилова в присутствии понятых изъяли принадлежавшие последней жертве часы, кошелек с деньгами и другие вещи. Задержанный признался, что напал на потерпевшую с целью изнасилования, в процессе борьбы задушил ее и завладел ее ценностями.
Понимая, что теперь уже ничто не спасет его от тюрьмы и сурового приговора, уже на одном из первых допросов Фефилов признался в совершении и других убийств, и хотя картина, которая вырисовывалась после первых допросов подозреваемого, была далеко не полной, весть о задержании «того самого» маньяка сразу же облетела весь город. Более того, это известие приобрело всесоюзный резонанс и уже 7 мая 1988 года информацию о том, что задержан опасный преступник многие годы державший миллионный город в страхе была опубликована в Центральной прессе в газете«Советская Россия».
Вскоре после громких публикаций в СМИ в Свердловск вылетел следователь по особо важным делам Прокуратуры РСФСР Виктор Иванович Пантелей. У прокуратуры республики были веские основания направить на Урал своего сотрудника. Ведущий на тот момент это сложное дело начальник следственного управления прокуратуры Свердловской области В. Брызгалов подошел к тому порогу, за которым начали проглядываться ошибки предшественников. И, хотя, В. Брызгалов вел дело добросовестно, но уже было ясно, что надо выходить на иной уровень работы. Его мог обеспечить только работник прокуратуры республики.
К тому времени Фефилов уже дал показания о нескольких совершенных в предыдущие годы убийствах, но далеко не сразу маньяк «отдал» следствию все свои жертвы. Многое утаивал. Его показания о совершении серии убийств, поначалу встретили с большой осторожностью и даже скепсисом. Столько раз обжигались следователи и оперативные работники на липовых явках с повинной и«чистосердечных признаниях».
И только тогда все стало на свои места, когда по каждому эпизоду убийства Фефилов начал выдавать вещи потерпевших. При обыске у него на квартире были обнаружены: кулон со знаком зодиака «Скорпион», кольцо и медицинский скальпель, принадлежавшие юной художнице Л. Дячук; фломастеры погибшей в 1984 г. школьницы Лены Лапшиной; часы «Электроника-5» с металлическим браслетом и золотое кольцо с камнем, принадлежавшие потерпевшей О. Тимофеевой. Все вещи были опознаны близкими потерпевших. Родственники Фефилова дали показания, что он приносил названные предметы в периоды, соответствующие времени убийств данных потерпевших. Кроме того, спортивные брюки убитой О. Тимофеевой, были изъяты при обыске на рабочем месте Фефилова в типографии«Уральский рабочий».
Старший следователь по особо важным делам Прокуратуры РСФСР В. И. Пантелей, прежде чем допрашивать Фефилова, сам неоднократно изучал местность близ остановки «Контрольная» и другие места, где были обнаружены трупы, которые Фефилов называл«своими». Следователь сравнивал увиденное с содержанием протоколов уголовных дел, допрашивал свидетелей, и уже после этого проводил детальные допросы самого Фефилова по каждому эпизоду. Типографский рабочий демонстрировал хорошую память и явную осведомленность о деталях совершенных преступлениях.
Страница 11 из 19
