Старое доброе время — 80-е годы XX века вместили в себя многое: развитой социализм и съезды КПСС, гласность и перестройку, начало новых экономических отношений и небывалый рост преступности…
Добавить в моё избранное
62 мин, 8 сек 6987
Он описывал внешность своих жертв, подробно рассказывал про обстоятельства совершенных преступлений, что совпадало с имевшимися доказательствами. При выходах на места происшествий Фефилов точно называл время и место содеянного. Его изобличали экспертизы биологических выделений, следов обуви на местах преступлений и другие улики.
Кроме того, из откровений маньяка выяснились и совсем уж любопытные детали его преступного поведения. Оказалось, что Фефилов приходил к местам своих преступлений и подолгу любовался процессом гниения тел, рассматривая следы борьбы, вновь и вновь мысленно воспроизводил волнующие его обстоятельства, испытывая при этом сатанинское наслаждение. Такого эмоционального заряда ему хватало на год. С наступлением очередного мая неодолимая сила вновь влекла его к «Контрольной» в поисках свежей крови. Однажды на допросе он даже посетовал, что такие посещения — «чистое ребячество» с его стороны, ведь запросто могли застукать. Мол, каждому сопляку известно из детективных книжек, что убийца возвращается к месту преступления…
Так, постепенно, шаг за шагом перед следователями вставала страшная картина многолетних преступлений — убийств, совершенных одним человеком. Их объединял общий «почерк», их подтверждали теперь экспертные заключения, показания свидетелей, признания обвиняемого. У следователя В. И. Пантелея были все основания собрать доселе разрозненные уголовные дела в одно, его версия получила объективное подтверждение.
Однако при внимательном изучении материалов о расследовании убийств, совершенных Фефиловым открылись и совершенно неожиданные для представителей республиканской прокуратуры факты. Хотя еще в самом начале расследования начальник управления уголовного розыска УВД Свердловской области полковник Л. Шуклин утверждал, что «все преступления, в которых признался Фефилов, числились до сего дня нераскрытыми» и, что«другие лица наказаний за эти преступления не несли», на самом деле объективные факты говорили об обратном.
Так, на допросах Фефилов признал факт совершения им убийства несовершеннолетней Е. Мангушевой в 1982 г., но в архиве областного суда уже хранилось дело Г. Хабарова, которого обвиняли в этом убийстве, дело было рассмотрено областным судом — Хабаров был осужден и приговорен к высшей мере наказания.
В связи с признаниями Фефилова об убийстве Мангушевой, было возбуждено расследование по вновь открывшимся обстоятельствам, порученное работнику Прокуратуры РСФСР В. И. Паршикову.
На следственных экспериментах Фефилов с предельной точностью показал место убийства в 1982 году школьницы Лены Мангушевой, а также воспроизвел на месте происшествия обстоятельства содеянного, что зафиксировали видеосъемкой. Место сокрытия трупа Мангушевой и его поза полностью соответствовали тем параметрам, что были отражены в протоколе осмотра места происшествия от 30 апреля 1982 г.
Спустя 6 лет после гибели Лены Мангушевой, при обыске на квартире Фефилова изъяли и школьный пенал, внутри которого на подкладке обнаружили написанную фамилию убитой девочки. Жена и дочь Фефилова подтвердили, что он принес этот пенал домой в 1982 г., отмывал его от имевшихся записей. Почерковедческая экспертиза установила, что фамилия «Мангушева» на подкладке пенала исполнена рукой потерпевшей Лены Мангушевой, а ее мать опознала пенал как принадлежавший ее погибшей дочери. Эксперты восстановили на нем и некоторые другие записи, сделанные Леной Мангушевой незадолго до ее убийства.
Более того, если Хабаров не мог ответить на вопрос — куда он дел школьный портфель девочки, называл различные версии исчезновения портфеля, то Фефилов после своего задержания четко объяснил: портфель потерпевшей он выбросил в туалет, расположенный на территории автобазы. При осмотре туалета, указанного Фефиловым, действительно был найден школьный портфель потерпевшей Мангушевой.
Таким образом, вина Фефилова в убийстве Е. Мангушевой не вызывала у московского следователя никаких сомнений.
Но данным эпизодом не исчерпывались странности в расследовании серии убийств совершенных у остановки «Контрольная», оказалось, что дело Хабарова всего лишь незначительная часть огромного айсберга нарушений законности допущенных работниками правоохранительных органов Свердловской области.
Показания Фефилова полностью подтверждали его вину и в убийствах Лапшиной и Якуповой, за совершение которых был задержан еще один олигофрен — Титов, от которого также как и от Хабарова были получены «чистосердечные признания». И также как Хабарова Титова уже не было в живых. Улики неоспоримо доказывали причастность Фефилова и к убийству Л. Дячук в 1985 году, но, как выяснилось и за это преступление пытались осудить невиновного человека, даже дотянули дело до суда, но в конечном итоге за недоказанностью прекратили.
Кроме того, из откровений маньяка выяснились и совсем уж любопытные детали его преступного поведения. Оказалось, что Фефилов приходил к местам своих преступлений и подолгу любовался процессом гниения тел, рассматривая следы борьбы, вновь и вновь мысленно воспроизводил волнующие его обстоятельства, испытывая при этом сатанинское наслаждение. Такого эмоционального заряда ему хватало на год. С наступлением очередного мая неодолимая сила вновь влекла его к «Контрольной» в поисках свежей крови. Однажды на допросе он даже посетовал, что такие посещения — «чистое ребячество» с его стороны, ведь запросто могли застукать. Мол, каждому сопляку известно из детективных книжек, что убийца возвращается к месту преступления…
Так, постепенно, шаг за шагом перед следователями вставала страшная картина многолетних преступлений — убийств, совершенных одним человеком. Их объединял общий «почерк», их подтверждали теперь экспертные заключения, показания свидетелей, признания обвиняемого. У следователя В. И. Пантелея были все основания собрать доселе разрозненные уголовные дела в одно, его версия получила объективное подтверждение.
Однако при внимательном изучении материалов о расследовании убийств, совершенных Фефиловым открылись и совершенно неожиданные для представителей республиканской прокуратуры факты. Хотя еще в самом начале расследования начальник управления уголовного розыска УВД Свердловской области полковник Л. Шуклин утверждал, что «все преступления, в которых признался Фефилов, числились до сего дня нераскрытыми» и, что«другие лица наказаний за эти преступления не несли», на самом деле объективные факты говорили об обратном.
Так, на допросах Фефилов признал факт совершения им убийства несовершеннолетней Е. Мангушевой в 1982 г., но в архиве областного суда уже хранилось дело Г. Хабарова, которого обвиняли в этом убийстве, дело было рассмотрено областным судом — Хабаров был осужден и приговорен к высшей мере наказания.
В связи с признаниями Фефилова об убийстве Мангушевой, было возбуждено расследование по вновь открывшимся обстоятельствам, порученное работнику Прокуратуры РСФСР В. И. Паршикову.
На следственных экспериментах Фефилов с предельной точностью показал место убийства в 1982 году школьницы Лены Мангушевой, а также воспроизвел на месте происшествия обстоятельства содеянного, что зафиксировали видеосъемкой. Место сокрытия трупа Мангушевой и его поза полностью соответствовали тем параметрам, что были отражены в протоколе осмотра места происшествия от 30 апреля 1982 г.
Спустя 6 лет после гибели Лены Мангушевой, при обыске на квартире Фефилова изъяли и школьный пенал, внутри которого на подкладке обнаружили написанную фамилию убитой девочки. Жена и дочь Фефилова подтвердили, что он принес этот пенал домой в 1982 г., отмывал его от имевшихся записей. Почерковедческая экспертиза установила, что фамилия «Мангушева» на подкладке пенала исполнена рукой потерпевшей Лены Мангушевой, а ее мать опознала пенал как принадлежавший ее погибшей дочери. Эксперты восстановили на нем и некоторые другие записи, сделанные Леной Мангушевой незадолго до ее убийства.
Более того, если Хабаров не мог ответить на вопрос — куда он дел школьный портфель девочки, называл различные версии исчезновения портфеля, то Фефилов после своего задержания четко объяснил: портфель потерпевшей он выбросил в туалет, расположенный на территории автобазы. При осмотре туалета, указанного Фефиловым, действительно был найден школьный портфель потерпевшей Мангушевой.
Таким образом, вина Фефилова в убийстве Е. Мангушевой не вызывала у московского следователя никаких сомнений.
Но данным эпизодом не исчерпывались странности в расследовании серии убийств совершенных у остановки «Контрольная», оказалось, что дело Хабарова всего лишь незначительная часть огромного айсберга нарушений законности допущенных работниками правоохранительных органов Свердловской области.
Показания Фефилова полностью подтверждали его вину и в убийствах Лапшиной и Якуповой, за совершение которых был задержан еще один олигофрен — Титов, от которого также как и от Хабарова были получены «чистосердечные признания». И также как Хабарова Титова уже не было в живых. Улики неоспоримо доказывали причастность Фефилова и к убийству Л. Дячук в 1985 году, но, как выяснилось и за это преступление пытались осудить невиновного человека, даже дотянули дело до суда, но в конечном итоге за недоказанностью прекратили.
Страница 12 из 19
