Старое доброе время — 80-е годы XX века вместили в себя многое: развитой социализм и съезды КПСС, гласность и перестройку, начало новых экономических отношений и небывалый рост преступности…
Добавить в моё избранное
62 мин, 8 сек 6978
Мангушевой) целый день находился дома. И на следующий день — 6 мая Хабаров возмущался, что его задержали, отрицал попытку изнасилования О. и никоим образом вообще не упоминал, что как-то связан с убийством девочки.
Однако «активная» работа сотрудников уголовного розыска, продолжившаяся в камере, где содержался задержанный, привела к тому, что через два дня после задержания Хабаров неожиданно заявил о своей причастности к изнасилованию и убийству Лены Мангушевой. Как выяснится позднее, в совершении убийства Хабаров признался после серии ночных допросов, которые проводили работники угрозыска…
Впервые официальные показания об убийстве и изнасиловании Мангушевой Г. Хабаров дал на допросе 7 мая 1982 г., который начался в 14 час. 40 мин. Уже через полтора часа после начала допроса и неожиданного признания Хабарова был организован выезд на место происшествия. Руководивший этим следственным действием помощник прокурора г. Свердловска Туфляков произвел выезд сразу же после окончания допроса Хабарова, по инициативе работников милиции, которые уже знали, какие показания дает Хабаров. При этом они заранее подготовили транспорт, крим. технику, специалиста, понятых.
Полностью признав свою вину в убийстве Мангушевой, Хабаров, тем не менее, неправильно указал место совершения убийства, не смог ответить на целый ряд вопросов, интересовавших следствие, например, куда он дел портфель Лены. Первоначально заявив, что выбросил портфель на территории, находившейся неподалеку воинской части, затем он несколько раз менял показания, указывая каждый раз новые места. Ни в одном из них портфель так никогда и не был обнаружен. Даже внешний вид исчезнувшего портфеля Хабаров описывал неточно. Сообщая приметы портфеля, находившегося у Мангушевой, Хабаров на следствии утверждал, что на нем имелись ремни для ношения его за плечами, неоднократно называл его сумкой. В то же время показаниями матери Мангушевой ее школьных подруг и других свидетелей было установлено, что ремней на портфеле не было, была только одна ручка, как у обычного портфеля.
Впрочем, и описание самой убитой девочки, ее одежды, приведенное Хабаровым также не отличалось точностью. Хабаров утверждал, что у Мангушевой были светло-русые волосы, которые, свободно спадая вниз, не доставали до плеч. Протоколами осмотра, заключениями экспертиз, напротив было установлено, что волосы у Мангушевой темно-русые. Подтвердив именно этот цвет волос дочери, мать указала, что по состоянию на 29 апреля 1982 г. волосы у дочери были значительно длиннее и свободно падали на плечи. О такой длине волос свидетельствует и фотоснимок потерпевшей, выполненный на месте происшествия.
Мать девочки подтвердила, что в ночь на 30 апреля 1982 г. она передала работникам милиции фотографию дочери, относящуюся к началу 1981 г., на которой волосы действительно были свободно спадающими вниз и не достающими плеч. С тех пор волосы у дочери значительно отросли, так как она ее не подстригала. Именно эта фотография и была предъявлена Хабарову на опознание, по ней он и опознал Мангушеву как убитую и изнасилованную им девочку.
Описывая одежду Мангушевой, Хабаров утверждал, что на ней была школьная форма коричневого цвета и черный фартук. Это соответствовало действительности. В то же время он говорил, что на потерпевшей были серые колготки, белые плавки и белая комбинация.
Фактически, как установлено показаниями матери Мангушевой, протоколами осмотра, криминалистическими и судебно-медицинской экспертизой, колготки Мангушевой были коричневого цвета, плавки-трусы были с набивным рисунком голубого и темно-зеленого цветов, майка на ней желто-зеленого цвета с красной отделкой, комбинации же никакой не было.
Одной из причин своих противоречивых показаний Хабаров назвал болезненное состояние — «У меня кружилась голова, когда допрашивали».
Следователь прокуратуры Верх-Исетского района г. Свердловска Тихомиров А. С, расследовавший эпизод об изнасиловании Хабаровым О., рассказал о том, как проходили допросы Хабарова: «От Хабарова у меня осталось впечатление как об умственно отсталом человеке. Рассказать в свободной форме те обстоятельства, которые я у него выяснял, он не мог. Он фактически все подтверждает. Спросишь его об одном — Хабаров подтверждает. Спросишь об этом же, но по-другому задашь вопрос — Хабаров подтверждает совсем другое… В ходе допроса у нас зашел разговор об убийстве. Я спросил его, в какой одежде была убитая? Он ответить ничего конкретного не мог. Я спросил, не была ли девочка одета в желтое платье? Хабаров согласно кивнул головой, мол, да, была одета в желтое платье. Я спросил его: наверно, все-таки ты ошибаешься. Наверно, она была одета в красное платье? Хабаров опять согласно кивнул головой, подтверждая, что да, мол, была одета в красное платье. Тогда я спросил в третий раз: нет, наверно, она все-таки была одета в зеленое платье? И Хабаров вновь согласно кивнул головой».
Присутствовавший на допросах адвокат Вахновский Б.
Однако «активная» работа сотрудников уголовного розыска, продолжившаяся в камере, где содержался задержанный, привела к тому, что через два дня после задержания Хабаров неожиданно заявил о своей причастности к изнасилованию и убийству Лены Мангушевой. Как выяснится позднее, в совершении убийства Хабаров признался после серии ночных допросов, которые проводили работники угрозыска…
Впервые официальные показания об убийстве и изнасиловании Мангушевой Г. Хабаров дал на допросе 7 мая 1982 г., который начался в 14 час. 40 мин. Уже через полтора часа после начала допроса и неожиданного признания Хабарова был организован выезд на место происшествия. Руководивший этим следственным действием помощник прокурора г. Свердловска Туфляков произвел выезд сразу же после окончания допроса Хабарова, по инициативе работников милиции, которые уже знали, какие показания дает Хабаров. При этом они заранее подготовили транспорт, крим. технику, специалиста, понятых.
Полностью признав свою вину в убийстве Мангушевой, Хабаров, тем не менее, неправильно указал место совершения убийства, не смог ответить на целый ряд вопросов, интересовавших следствие, например, куда он дел портфель Лены. Первоначально заявив, что выбросил портфель на территории, находившейся неподалеку воинской части, затем он несколько раз менял показания, указывая каждый раз новые места. Ни в одном из них портфель так никогда и не был обнаружен. Даже внешний вид исчезнувшего портфеля Хабаров описывал неточно. Сообщая приметы портфеля, находившегося у Мангушевой, Хабаров на следствии утверждал, что на нем имелись ремни для ношения его за плечами, неоднократно называл его сумкой. В то же время показаниями матери Мангушевой ее школьных подруг и других свидетелей было установлено, что ремней на портфеле не было, была только одна ручка, как у обычного портфеля.
Впрочем, и описание самой убитой девочки, ее одежды, приведенное Хабаровым также не отличалось точностью. Хабаров утверждал, что у Мангушевой были светло-русые волосы, которые, свободно спадая вниз, не доставали до плеч. Протоколами осмотра, заключениями экспертиз, напротив было установлено, что волосы у Мангушевой темно-русые. Подтвердив именно этот цвет волос дочери, мать указала, что по состоянию на 29 апреля 1982 г. волосы у дочери были значительно длиннее и свободно падали на плечи. О такой длине волос свидетельствует и фотоснимок потерпевшей, выполненный на месте происшествия.
Мать девочки подтвердила, что в ночь на 30 апреля 1982 г. она передала работникам милиции фотографию дочери, относящуюся к началу 1981 г., на которой волосы действительно были свободно спадающими вниз и не достающими плеч. С тех пор волосы у дочери значительно отросли, так как она ее не подстригала. Именно эта фотография и была предъявлена Хабарову на опознание, по ней он и опознал Мангушеву как убитую и изнасилованную им девочку.
Описывая одежду Мангушевой, Хабаров утверждал, что на ней была школьная форма коричневого цвета и черный фартук. Это соответствовало действительности. В то же время он говорил, что на потерпевшей были серые колготки, белые плавки и белая комбинация.
Фактически, как установлено показаниями матери Мангушевой, протоколами осмотра, криминалистическими и судебно-медицинской экспертизой, колготки Мангушевой были коричневого цвета, плавки-трусы были с набивным рисунком голубого и темно-зеленого цветов, майка на ней желто-зеленого цвета с красной отделкой, комбинации же никакой не было.
Одной из причин своих противоречивых показаний Хабаров назвал болезненное состояние — «У меня кружилась голова, когда допрашивали».
Следователь прокуратуры Верх-Исетского района г. Свердловска Тихомиров А. С, расследовавший эпизод об изнасиловании Хабаровым О., рассказал о том, как проходили допросы Хабарова: «От Хабарова у меня осталось впечатление как об умственно отсталом человеке. Рассказать в свободной форме те обстоятельства, которые я у него выяснял, он не мог. Он фактически все подтверждает. Спросишь его об одном — Хабаров подтверждает. Спросишь об этом же, но по-другому задашь вопрос — Хабаров подтверждает совсем другое… В ходе допроса у нас зашел разговор об убийстве. Я спросил его, в какой одежде была убитая? Он ответить ничего конкретного не мог. Я спросил, не была ли девочка одета в желтое платье? Хабаров согласно кивнул головой, мол, да, была одета в желтое платье. Я спросил его: наверно, все-таки ты ошибаешься. Наверно, она была одета в красное платье? Хабаров опять согласно кивнул головой, подтверждая, что да, мол, была одета в красное платье. Тогда я спросил в третий раз: нет, наверно, она все-таки была одета в зеленое платье? И Хабаров вновь согласно кивнул головой».
Присутствовавший на допросах адвокат Вахновский Б.
Страница 3 из 19
