Старое доброе время — 80-е годы XX века вместили в себя многое: развитой социализм и съезды КПСС, гласность и перестройку, начало новых экономических отношений и небывалый рост преступности…
Добавить в моё избранное
62 мин, 8 сек 6979
А. показал, что при допросе следователь зачитывал вопросы. Они были длинными. На каждый вопрос предлагали ответить Хабарову. Но у него была очень невнятная речь, и он его совершенно не понимал. Врач тоже далеко не всегда могла понять Хабарова. Тогда следователь попросил, чтобы на поставленные вопросы Хабаров отвечал только «да» или«нет» и попросил врача объяснить это Хабарову. Его ответы были односложными. Складывалось впечатление, что Хабаров не понимает, что от него хотят, зачем и почему он здесь.
При таких расплывчатых и неточных показаниях самого подозреваемого важную роль в доказательстве его вины призваны были сыграть результаты экспертиз, показания свидетелей и работникам правоохранительных органов вскоре удалось разыскать таких свидетелей, впрочем, ясности это не добавило.
Знакомый Хабарова Вторых был допрошен впервые 17 июня 1982 г. Он утверждал, что не помнит, видел ли Хабарова 29 апреля, и сослался на сотрудницу по работе Енкову, которая 29 апреля или в другой день, но накануне убийства, видела Хабарова у ворот гаража ДРСУ.
На следующий день, т. е. 18 июня, была допрошена и Енкова, которая признавала, что не может вспомнить, 28 или 29 апреля видела Хабарова. По этому поводу разговаривала со Вторых, своим бухгалтером, но вспомнить так и не могла. Однако затем стала утверждать, что видела Хабарова 29 апреля в 15 часов, когда он был со Вторых, и в свою очередь сослалась на Вторых.
Очные ставки Хабарову с этими свидетелями проведены не были, противоречия по дате и времени не устранялись. Хотя необходимо отметить, что противоречия и довольно существенные имелись, поскольку целый ряд знакомых и родственников Хабарова утверждали, что после 28 апреля он в поселке не появлялся. А мать Хабарова заявила, что сын целый день 29 апреля находился дома, т. к. после переезда на новое место жительства у них был один ключ от квартиры, и если бы сын ушел, она не смогла бы попасть домой, где находился парализованный муж.
Самым главным доводом следствия оставалась судебно-биологическая экспертиза, которая установила, что кровь Хабарова относится к той же группе, что и кровь убийцы. Однако совпадение при анализе групп крови (на том уровне исследований, который существовал в криминалистике того времени) преступления доказать не могло, скорее такое исследование нужно было для того, чтобы доказать другое: что совершение данного преступления не исключено или, напротив, исключено конкретным лицом. Вот и все возможности данного рода экспертизы.
В тоже время даже такие скромные возможности этого метода невозможно было использовать в полной мере, поскольку в поступивших на исследование образцах биологических выделений произошел гемолиз (разрушение эритроцитов), что делало возможным появление ложных реакций. К тому же у эксперта Кузнецовой не было необходимого набора сывороток, чтобы она могла проверить свои первоначальные выводы, да и самих образцов биологических выделений было крайне мало, что еще более увеличивало возможность ошибки.
Однако следствие и суд не обратили должного внимания на все перечисленные нюансы. В конечном варианте в основу обвинительного заключения представленного на рассмотрения суда были положены следующие доказательства вины Хабарова: показания Хабарова про обстоятельства изнасилования и убийства Лены Мангушевой, данные им на предварительном следствии; протокол опознания Хабаровым потерпевшей по ее фотографии; показания свидетелей Вторых и Енковой о том, что Хабаров во второй половине дня 29 апреля 1982 г. находился поблизости от места убийства Лены Мангушевой; показания малолетнего свидетеля Яшкина Олега, заявлявшего, что видел Лену Мангушеву 29 апреля в 17 час. 40 мин., когда она шла от автобусной остановки «Контрольная»; заключение судебно-биологической экспертизы о возможной принадлежности Хабарову спермы, обнаруженной в пятне крови на бедре потерпевшей, а также о возможном происхождении от Хабарова волос, найденных на одежде и теле девочки; заключение криминалистической экспертизы о нахождении на брюках и пиджаке подсудимого волокон, сходных с волокнами ткани пионерского галстука и одежды Лены Мангушевой.
24 сентября 1982 г. Свердловский областной суд, рассмотрев материалы уголовного дела, признал Хабарова виновным и приговорил его к 14 годам лишения свободы. Ему вменялось изнасилование и убийство Лены Мангушевой, покушение на изнасилование О. и нанесение побоев потерпевшей Г.
По версии следствия преступление было совершено при следующих обстоятельствах. Хабаров до 22 апреля 1982 г. проживал в поселке «8-й километр Старого Московского тракта» Свердловской области. После освобождения из мест лишения свободы он, как инвалид 2-й, а затем 3-й группы, трудился непостоянно, а с декабря 1981 г. вообще нигде не работал, имел склонность к употреблению спиртных напитков. После переезда на новую квартиру Хабаров продолжал посещать знакомых по прежнему месту жительства.
При таких расплывчатых и неточных показаниях самого подозреваемого важную роль в доказательстве его вины призваны были сыграть результаты экспертиз, показания свидетелей и работникам правоохранительных органов вскоре удалось разыскать таких свидетелей, впрочем, ясности это не добавило.
Знакомый Хабарова Вторых был допрошен впервые 17 июня 1982 г. Он утверждал, что не помнит, видел ли Хабарова 29 апреля, и сослался на сотрудницу по работе Енкову, которая 29 апреля или в другой день, но накануне убийства, видела Хабарова у ворот гаража ДРСУ.
На следующий день, т. е. 18 июня, была допрошена и Енкова, которая признавала, что не может вспомнить, 28 или 29 апреля видела Хабарова. По этому поводу разговаривала со Вторых, своим бухгалтером, но вспомнить так и не могла. Однако затем стала утверждать, что видела Хабарова 29 апреля в 15 часов, когда он был со Вторых, и в свою очередь сослалась на Вторых.
Очные ставки Хабарову с этими свидетелями проведены не были, противоречия по дате и времени не устранялись. Хотя необходимо отметить, что противоречия и довольно существенные имелись, поскольку целый ряд знакомых и родственников Хабарова утверждали, что после 28 апреля он в поселке не появлялся. А мать Хабарова заявила, что сын целый день 29 апреля находился дома, т. к. после переезда на новое место жительства у них был один ключ от квартиры, и если бы сын ушел, она не смогла бы попасть домой, где находился парализованный муж.
Самым главным доводом следствия оставалась судебно-биологическая экспертиза, которая установила, что кровь Хабарова относится к той же группе, что и кровь убийцы. Однако совпадение при анализе групп крови (на том уровне исследований, который существовал в криминалистике того времени) преступления доказать не могло, скорее такое исследование нужно было для того, чтобы доказать другое: что совершение данного преступления не исключено или, напротив, исключено конкретным лицом. Вот и все возможности данного рода экспертизы.
В тоже время даже такие скромные возможности этого метода невозможно было использовать в полной мере, поскольку в поступивших на исследование образцах биологических выделений произошел гемолиз (разрушение эритроцитов), что делало возможным появление ложных реакций. К тому же у эксперта Кузнецовой не было необходимого набора сывороток, чтобы она могла проверить свои первоначальные выводы, да и самих образцов биологических выделений было крайне мало, что еще более увеличивало возможность ошибки.
Однако следствие и суд не обратили должного внимания на все перечисленные нюансы. В конечном варианте в основу обвинительного заключения представленного на рассмотрения суда были положены следующие доказательства вины Хабарова: показания Хабарова про обстоятельства изнасилования и убийства Лены Мангушевой, данные им на предварительном следствии; протокол опознания Хабаровым потерпевшей по ее фотографии; показания свидетелей Вторых и Енковой о том, что Хабаров во второй половине дня 29 апреля 1982 г. находился поблизости от места убийства Лены Мангушевой; показания малолетнего свидетеля Яшкина Олега, заявлявшего, что видел Лену Мангушеву 29 апреля в 17 час. 40 мин., когда она шла от автобусной остановки «Контрольная»; заключение судебно-биологической экспертизы о возможной принадлежности Хабарову спермы, обнаруженной в пятне крови на бедре потерпевшей, а также о возможном происхождении от Хабарова волос, найденных на одежде и теле девочки; заключение криминалистической экспертизы о нахождении на брюках и пиджаке подсудимого волокон, сходных с волокнами ткани пионерского галстука и одежды Лены Мангушевой.
24 сентября 1982 г. Свердловский областной суд, рассмотрев материалы уголовного дела, признал Хабарова виновным и приговорил его к 14 годам лишения свободы. Ему вменялось изнасилование и убийство Лены Мангушевой, покушение на изнасилование О. и нанесение побоев потерпевшей Г.
По версии следствия преступление было совершено при следующих обстоятельствах. Хабаров до 22 апреля 1982 г. проживал в поселке «8-й километр Старого Московского тракта» Свердловской области. После освобождения из мест лишения свободы он, как инвалид 2-й, а затем 3-й группы, трудился непостоянно, а с декабря 1981 г. вообще нигде не работал, имел склонность к употреблению спиртных напитков. После переезда на новую квартиру Хабаров продолжал посещать знакомых по прежнему месту жительства.
Страница 4 из 19
