В свое время — т.е. в середине 6-го столетия нашей эры — выдающийся мыслитель своего времени и философ Козьма Индикоплов, доказывая физическую невозможность существования шарообразной Земли, назвал умозрительных обитателей противоположной нам стороны «антиподами».
Добавить в моё избранное
131 мин, 30 сек 17078
Этот рассказ потряс всех, присутствовавших в зале суда. Причём, трудно сказать, кто был шокирован больше — сторона обвинения или защита фон Эйнема. Своим рассказом обвиняемый фактически признал, что отрицая на протяжении полугода факт знакомства с Ричардом Кельвином, беззастенчиво лгал. Но единожды солгавшему веры нет в ни в чём, не зря же «старина Мюллер» из«17 мгновений весны…» многозначительно говорил:«Отказ от своих слов всегда дурно пахнет!»
Но фон Эйнем не только признал факт вранья! Его рассказ убеждал всех слушателей в том, что врать он отнюдь не перестал. Ну, в самом деле, можно ли поверить в то, что 15-летний подросток, спешащий домой к ужину, усядется в автомобиль к незнакомому мужику, довольно мрачной, кстати, наружности, никак не располагающей к доверительному общению, и отправится показывать дорогу к аптеке? А после этого подросток признается 38-летнему мужчине в своей гомосексуальности? А после этого дядя-гомосексуалист привезёт его к себе домой, там они дружески поговорят, юноша поиграет на арфе, а дяденька-гомосексуалист после этого отвезёт его к больнице, даже не попытавшись осуществить половой акт? Кстати, а почему фон Эйнем отвёз Кельвина к больнице, а не к дому? Расстояние от Королевского госпиталя до дома Кельвина всего-то 2,5 км. — это 3-4 минуты неспешной езды по городу! Ну, даже если 5 минут… в чём проблема?! Зачем фон Эйнем вручил подростку 20 долларов, а просто не отвёз Ричарда к родителям?!
Судья также оказался поражён этими откровениями и поинтересовался, почему фон Эйнем не рассказывал о событиях вечера 5 июня ранее? Биван не придумал ничего лучше, как заявить о своём недоверии полиции, которая запугивала его в 1972 г., когда он спас Роджера Джеймса, свидетеля убийства Джорджа Данкана (об этой истории рассказывалось в самом начале очерка). Дескать, он, Биван, натерпелся тогда от полиции всякого, а потому боялся оказаться вовлеченным в историю убийства Ричарда Кельвина.
В общем, результат этого судебного экспромта оказался вполне предсказуем — судья постановил, что обвинения в адрес Бивана фон Эйнема весомы, доказательны и заслуживают того, чтобы их рассмотрели в суде с участием присяжных заседателей.
К случившемуся 20 февраля как нельзя лучше подойдут слова из старого детского кинофильма: «Буратино — ты враг самому себе!». Вот уж воистину, в тот день фон Эйнем сдал сам себя, как стеклотару. И о своей выходке в суде ему, наверняка, пришлось жалеть в последующем не раз и не два…
Судебный процесс, рассматривавший обвинения фон Эйнема по существу, открылся 15 октября 1984 г. К нему было приковано всеобщее внимание, от суда ждали сенсаций, поскольку весьма состоятельный в материальном отношении обвиняемый, да притом с самыми широкими связями среди «сильных мира сего», едва ли согласился бы на роль «агнца на заклание» и явно намеревался дать серьёзный бой прокуратуре. Надо сказать, что ожидания эти оправдались сполна и суд изобиловал совершенно непредсказуемыми кульбитами.
Адвокаты, помятуя о крайне неудачном экспромте подзащитного, категорически запретили ему давать показания. И после того, как сторона обвинения огласила всю сумму доводов, доказывающих по её мнению вину Бивана, защита стала приглашать свидетелей, способных серьёзно усомниться в полновесности улик.
Так, например, защита оспорила нарисованную обвинением картину похищения Ричарда Кельвина. Напомним, что свидетели утверждали, будто слышали крики, громкий хлопок выхлопной трубы и громкий звук мотора набиравшего скорость автомобиля. Т.е. случившееся напоминало насильственный увоз подростка практически от самого дома. Уже 16 июня 1983 г. — т. е. на 10-й день с момента похищения Ричарда! — фон Эйнем продал свой «ford falcon». На вопрос о причине продажи, заданный во время следствия, представитель фон Эйнема заявил, что его подзащитному нужны были деньги, поскольку он предполагал их инвестировать в английские ценные бумаги, с рынком которых предполагал ознакомиться во время предстоящей в скором времени поездки в Великобританию. Сторона обвинения считала такое объяснение недостоверным. По мнению покурора продажа сравнительно новой (менее двух лет со времени покупки!) автомашины явилась для фон Эйнема вынужденной мерой, поскольку он понимал, что автомобиль может находиться в розыске, как связанный с похищением Кельвина.
Защита вызвала в суд женщину, купившую у Бивана автомашину и та рассказала о её прекрасном техническом состоянии. Ни о каком ревущем двигателе или поврежденном глушителе не могло быть и речи, а стало быть… рассказы обвинения о криках, хлопающих дверцах и прочих атрибутах насильственного увоза подростка не соответствуют действительности! Ну, или, по крайней мере, не соответствуют картине похищения подростка фон Эйнемом…
Далее последовал ещё один хитроумный ход защиты, который с полным правом можно назвать блестящим. Стороной обвинения в суд был вызван Тревор Холмс, тот самый геолог-любитель, что обнаружил останки Ричарда Кельвина в лесу в местечке Керсбрук.
Но фон Эйнем не только признал факт вранья! Его рассказ убеждал всех слушателей в том, что врать он отнюдь не перестал. Ну, в самом деле, можно ли поверить в то, что 15-летний подросток, спешащий домой к ужину, усядется в автомобиль к незнакомому мужику, довольно мрачной, кстати, наружности, никак не располагающей к доверительному общению, и отправится показывать дорогу к аптеке? А после этого подросток признается 38-летнему мужчине в своей гомосексуальности? А после этого дядя-гомосексуалист привезёт его к себе домой, там они дружески поговорят, юноша поиграет на арфе, а дяденька-гомосексуалист после этого отвезёт его к больнице, даже не попытавшись осуществить половой акт? Кстати, а почему фон Эйнем отвёз Кельвина к больнице, а не к дому? Расстояние от Королевского госпиталя до дома Кельвина всего-то 2,5 км. — это 3-4 минуты неспешной езды по городу! Ну, даже если 5 минут… в чём проблема?! Зачем фон Эйнем вручил подростку 20 долларов, а просто не отвёз Ричарда к родителям?!
Судья также оказался поражён этими откровениями и поинтересовался, почему фон Эйнем не рассказывал о событиях вечера 5 июня ранее? Биван не придумал ничего лучше, как заявить о своём недоверии полиции, которая запугивала его в 1972 г., когда он спас Роджера Джеймса, свидетеля убийства Джорджа Данкана (об этой истории рассказывалось в самом начале очерка). Дескать, он, Биван, натерпелся тогда от полиции всякого, а потому боялся оказаться вовлеченным в историю убийства Ричарда Кельвина.
В общем, результат этого судебного экспромта оказался вполне предсказуем — судья постановил, что обвинения в адрес Бивана фон Эйнема весомы, доказательны и заслуживают того, чтобы их рассмотрели в суде с участием присяжных заседателей.
К случившемуся 20 февраля как нельзя лучше подойдут слова из старого детского кинофильма: «Буратино — ты враг самому себе!». Вот уж воистину, в тот день фон Эйнем сдал сам себя, как стеклотару. И о своей выходке в суде ему, наверняка, пришлось жалеть в последующем не раз и не два…
Судебный процесс, рассматривавший обвинения фон Эйнема по существу, открылся 15 октября 1984 г. К нему было приковано всеобщее внимание, от суда ждали сенсаций, поскольку весьма состоятельный в материальном отношении обвиняемый, да притом с самыми широкими связями среди «сильных мира сего», едва ли согласился бы на роль «агнца на заклание» и явно намеревался дать серьёзный бой прокуратуре. Надо сказать, что ожидания эти оправдались сполна и суд изобиловал совершенно непредсказуемыми кульбитами.
Адвокаты, помятуя о крайне неудачном экспромте подзащитного, категорически запретили ему давать показания. И после того, как сторона обвинения огласила всю сумму доводов, доказывающих по её мнению вину Бивана, защита стала приглашать свидетелей, способных серьёзно усомниться в полновесности улик.
Так, например, защита оспорила нарисованную обвинением картину похищения Ричарда Кельвина. Напомним, что свидетели утверждали, будто слышали крики, громкий хлопок выхлопной трубы и громкий звук мотора набиравшего скорость автомобиля. Т.е. случившееся напоминало насильственный увоз подростка практически от самого дома. Уже 16 июня 1983 г. — т. е. на 10-й день с момента похищения Ричарда! — фон Эйнем продал свой «ford falcon». На вопрос о причине продажи, заданный во время следствия, представитель фон Эйнема заявил, что его подзащитному нужны были деньги, поскольку он предполагал их инвестировать в английские ценные бумаги, с рынком которых предполагал ознакомиться во время предстоящей в скором времени поездки в Великобританию. Сторона обвинения считала такое объяснение недостоверным. По мнению покурора продажа сравнительно новой (менее двух лет со времени покупки!) автомашины явилась для фон Эйнема вынужденной мерой, поскольку он понимал, что автомобиль может находиться в розыске, как связанный с похищением Кельвина.
Защита вызвала в суд женщину, купившую у Бивана автомашину и та рассказала о её прекрасном техническом состоянии. Ни о каком ревущем двигателе или поврежденном глушителе не могло быть и речи, а стало быть… рассказы обвинения о криках, хлопающих дверцах и прочих атрибутах насильственного увоза подростка не соответствуют действительности! Ну, или, по крайней мере, не соответствуют картине похищения подростка фон Эйнемом…
Далее последовал ещё один хитроумный ход защиты, который с полным правом можно назвать блестящим. Стороной обвинения в суд был вызван Тревор Холмс, тот самый геолог-любитель, что обнаружил останки Ричарда Кельвина в лесу в местечке Керсбрук.
Страница 26 из 38
