Ранним утром 13 октября 1997 г. жительница небольшого американского городка Лоренсвилль (Lawrenceville), штат Иллинойс, Джули Ри (Julie Rea) постучалась в дом соседей. Когда ей открыли, Джули с криком и плачем попросила вызвать полицию — по её словам только что неизвестный грабитель вломился к ней в дом и похитил сына. Для маленького провинциального городка с числом жителей менее 5 тыс. человек заявление это звучало шокирующе, а принимая во внимание время, так и вовсе фантастично.
Добавить в моё избранное
77 мин, 12 сек 10282
Отсюда вырастал вопрос: как допрашивать на предстоящем судебном процессе Томми Линн Селлса?
Адвокаты Джули Ри-Харпер предлагали сделать магнитофонную запись его «признания» и представить таковую в качестве официального заявления суду. Сторона обвинения совершенно разумно указывала на то, что подобное«признание» будет являться«филькиной грамотой» по той простой причине, что магнитофонная запись не даёт возможности провести перекрёстный допрос свидетеля и разоблачить ложь и неточности, содержащиеся в его заявлении. Адвокаты пытались парировать этот довод тем, что сама по себе магнитофонная запись является вполне приемлемой для суда уликой, если только выполнена с соблюдением необходимых юридических формальностей. Ведь принимают же суды в качестве улик магнитофонные записи, полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий и признают в качестве юридически корректного волеязъвления записанные техническими средствами слова умерших людей! Обсуждение разного рода юридических и технических деталей, связанных с фиксированием признания Томми Линн Селлса техническими средствами и предъявление этого признания суду, растянулось почти на пять месяцев. Наконец, 10 марта 2006 г. судья Барри Вогэн, явно утомлённый препирательством сторон, решил, что примет в качестве улики магнитофонную запись заявления Селлса, сделанную в камере смертников в присутствии представителей обвинения и защиты. Заявление это могло иметь произвольную форму, но должно было содержать ответы на вопросы, заранее сформулированные обвинением.
Минули четыре месяца и наконец 11 июля 2006 г. открылся повторный судебный процесс по обвинению Джули Ри-Харпер в убийстве собственного сына Джоэла Киркпатрика. На протяжении первых восьми дней проводился отбор присяжных заседателей, зачитывание обвинительного заключения началось 19 июля. На следующий день присяжным была предъявлена магнитофонная запись заявления Томми Линн Селлса, в которой тот утверждал, что ворвался в дом Джули через заднюю дверь на кухне, оказавшуюся незапертой, взял кухонный нож, прошёл далее вглубь дома, включил свет в коридоре, обнаружил в одной из комнат спящего мальчика, убил его, а впоследствии, пытаясь покинуть место преступления, вступил в борьбу с женщиной. Причину вторжения Селлс объяснил желанием отомстить хозяйке дома, с которой у него вышел конфликт в местном магазине днём ранее. В тот же день, когда был убит Джоэл, преступник покинул Лоренсвилль на попутной машине и, добравшись до Иффингхэма, утром 14 октября 1997 г. купил билет на автобус до Виннимука, куда благополучно и отбыл.
После заслушивания заявления Селлса последовала пламенная речь защиты Джули Ри-Харпер, в которой вскрывались причины ошибочного обвинительного приговора, вынесенного ей судом в 2002 г. Упор был сделан на следующих обстоятельствах:
— а) Утверждения обвинения об отсутствии в доме Джули Ри-Харпер следов пребывания постороннего человека, сделанные во время предыдущего процесса, не соответствовали действительности, поскольку исследование места преступления на предмет обнаружения отпечатков пальцев не проводилось. В материалах предварительного расследования нет данных о сборе и идентификации отпечатков пальцев на кухне и в спальне Джоэла Киркпатрика;
— б) Утверждения обвинения о вероятном саморанении Джулии Ри-Харпер с целью имитации следов борьбы, голословны, некорректны и ни на чём не основаны. Ссылки на врачей «скорой помощи», осматривавших Джули после её транспортировки в больницу, лишены всяческих оснований, поскольку в материалах предварительного расследования нет протоколов их допросов или письменного заключения, позволяющего сделать вывод о том, что врачи считали саморанение возможным. Более того, один из врачей реанимационной бригады, выезжавший в дом Джули Ри-Харпер, был вызван защитой в суд и дал показания, из которых следовало, что прокурорские работники вообще не допрашивали их на предмет возможного происхождения телесных повреждений Джули. Во время допроса в суде в июле 2006 г. этот врач сказал, что по его мнению саморанение Джули невозможно ввиду того, что некоторые синяки находились в недоступных для самостоятельного травмирования местах, например, на правой лопатке;
— в) Утверждение обвинения, будто Джули Ри-Харпер имитировала борьбу с нападавшим, неправомерны и основаны на ложных посылах. Так, одним из доказательств такой имитации, обвинение считало отсутствие следов борьбы на газоне позади дома и неповреждённость росы на траве. Однако, как следовало из сводки метеорологической службы штата, 13 октября 1997 г. роса в Лоренсвилле в предрассветные часы вообще не выпадала — для этого было слишком тепло;
— г) Обвинение, изначально сосредоточившись на одной версии событий, не отработало должным образом предположение о возможном пребывании в Лоренсвилле «чужака», имевшего криминальные наклонности и уголовный опыт. Хотя в первые же дни расследования были получены свидетельства местных жителей о существовании такого «чужака», все они были проигнорированы окружной служной шерифа и работниками прокуратур всех уровней.
Адвокаты Джули Ри-Харпер предлагали сделать магнитофонную запись его «признания» и представить таковую в качестве официального заявления суду. Сторона обвинения совершенно разумно указывала на то, что подобное«признание» будет являться«филькиной грамотой» по той простой причине, что магнитофонная запись не даёт возможности провести перекрёстный допрос свидетеля и разоблачить ложь и неточности, содержащиеся в его заявлении. Адвокаты пытались парировать этот довод тем, что сама по себе магнитофонная запись является вполне приемлемой для суда уликой, если только выполнена с соблюдением необходимых юридических формальностей. Ведь принимают же суды в качестве улик магнитофонные записи, полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий и признают в качестве юридически корректного волеязъвления записанные техническими средствами слова умерших людей! Обсуждение разного рода юридических и технических деталей, связанных с фиксированием признания Томми Линн Селлса техническими средствами и предъявление этого признания суду, растянулось почти на пять месяцев. Наконец, 10 марта 2006 г. судья Барри Вогэн, явно утомлённый препирательством сторон, решил, что примет в качестве улики магнитофонную запись заявления Селлса, сделанную в камере смертников в присутствии представителей обвинения и защиты. Заявление это могло иметь произвольную форму, но должно было содержать ответы на вопросы, заранее сформулированные обвинением.
Минули четыре месяца и наконец 11 июля 2006 г. открылся повторный судебный процесс по обвинению Джули Ри-Харпер в убийстве собственного сына Джоэла Киркпатрика. На протяжении первых восьми дней проводился отбор присяжных заседателей, зачитывание обвинительного заключения началось 19 июля. На следующий день присяжным была предъявлена магнитофонная запись заявления Томми Линн Селлса, в которой тот утверждал, что ворвался в дом Джули через заднюю дверь на кухне, оказавшуюся незапертой, взял кухонный нож, прошёл далее вглубь дома, включил свет в коридоре, обнаружил в одной из комнат спящего мальчика, убил его, а впоследствии, пытаясь покинуть место преступления, вступил в борьбу с женщиной. Причину вторжения Селлс объяснил желанием отомстить хозяйке дома, с которой у него вышел конфликт в местном магазине днём ранее. В тот же день, когда был убит Джоэл, преступник покинул Лоренсвилль на попутной машине и, добравшись до Иффингхэма, утром 14 октября 1997 г. купил билет на автобус до Виннимука, куда благополучно и отбыл.
После заслушивания заявления Селлса последовала пламенная речь защиты Джули Ри-Харпер, в которой вскрывались причины ошибочного обвинительного приговора, вынесенного ей судом в 2002 г. Упор был сделан на следующих обстоятельствах:
— а) Утверждения обвинения об отсутствии в доме Джули Ри-Харпер следов пребывания постороннего человека, сделанные во время предыдущего процесса, не соответствовали действительности, поскольку исследование места преступления на предмет обнаружения отпечатков пальцев не проводилось. В материалах предварительного расследования нет данных о сборе и идентификации отпечатков пальцев на кухне и в спальне Джоэла Киркпатрика;
— б) Утверждения обвинения о вероятном саморанении Джулии Ри-Харпер с целью имитации следов борьбы, голословны, некорректны и ни на чём не основаны. Ссылки на врачей «скорой помощи», осматривавших Джули после её транспортировки в больницу, лишены всяческих оснований, поскольку в материалах предварительного расследования нет протоколов их допросов или письменного заключения, позволяющего сделать вывод о том, что врачи считали саморанение возможным. Более того, один из врачей реанимационной бригады, выезжавший в дом Джули Ри-Харпер, был вызван защитой в суд и дал показания, из которых следовало, что прокурорские работники вообще не допрашивали их на предмет возможного происхождения телесных повреждений Джули. Во время допроса в суде в июле 2006 г. этот врач сказал, что по его мнению саморанение Джули невозможно ввиду того, что некоторые синяки находились в недоступных для самостоятельного травмирования местах, например, на правой лопатке;
— в) Утверждение обвинения, будто Джули Ри-Харпер имитировала борьбу с нападавшим, неправомерны и основаны на ложных посылах. Так, одним из доказательств такой имитации, обвинение считало отсутствие следов борьбы на газоне позади дома и неповреждённость росы на траве. Однако, как следовало из сводки метеорологической службы штата, 13 октября 1997 г. роса в Лоренсвилле в предрассветные часы вообще не выпадала — для этого было слишком тепло;
— г) Обвинение, изначально сосредоточившись на одной версии событий, не отработало должным образом предположение о возможном пребывании в Лоренсвилле «чужака», имевшего криминальные наклонности и уголовный опыт. Хотя в первые же дни расследования были получены свидетельства местных жителей о существовании такого «чужака», все они были проигнорированы окружной служной шерифа и работниками прокуратур всех уровней.
Страница 19 из 23
