Ранним утром 13 октября 1997 г. жительница небольшого американского городка Лоренсвилль (Lawrenceville), штат Иллинойс, Джули Ри (Julie Rea) постучалась в дом соседей. Когда ей открыли, Джули с криком и плачем попросила вызвать полицию — по её словам только что неизвестный грабитель вломился к ней в дом и похитил сына. Для маленького провинциального городка с числом жителей менее 5 тыс. человек заявление это звучало шокирующе, а принимая во внимание время, так и вовсе фантастично.
Добавить в моё избранное
77 мин, 12 сек 10271
Джули не смогла объяснить как кровь её сына попала на одежду, в которой она, по её словам, в ту ночь легла спать;
— Совершенно непонятно, почему «неизвестный преступник», только что совершивший тягчайшее преступление (немотивированное убийство несовершеннолетнего, сопряжённое с тайным проникновением в запертое жилище), не попытался убить Джули Ри и оставил в живых важнейшего свидетеля;
— Джули Ри так и не смогла объяснить, почему она решила, будто её сына похитили. Именно с таким заявлением она прибежала к соседям и именно о похищении было первоначально сообщено диспетчеру службы «911». В силу этого машина «скорой помощи» не была немедленно направлена к месту преступления и раненый мальчик умер на руках обнаружившего его в спальне помощника шерифа Йорка. Джули Ри могла решить, что сын похищен, только в том случае, если она заглядывала в спальню и увидела пустующую кровать Джоэла (тело мальчика находилось на полу за кроватью и не было видно от двери). Но этого, по её словам, Джули не делала. По мнению следствия, данная логическая путаница свидетельствовала о том, что к моменту первого допроса Джули Ри ещё не выработала«оптимальную схему» своих показаний и сообщала сведения, не соответствовавшие действительности. Она конструировала свои показания на ходу, стараясь придумать оптимальный для себя вариант, тем самым умышленно вводя следствие в заблуждение;
— Этот вывод подтверждается и тем, что Джули Ри перед отъездом в больницу ранним утром 13 октября 1997 г., поинтересовалась у сотрудников службы шерифа «найден ли нож»? Вопрос этот звучал немотивированно, поскольку Джули ни до, ни после этого времени ничего не говорила о ноже в руках преступника. И в дальнейшем она продолжала утверждать, что ничего не знала о ноже и вопроса о его обнаружении не задавала.
На основании всего, изложенного выше, прокуратура штата Иллинойс подготовила обвинительное заключение, с которым вышла на Большое Жюри округа Лоренс. Большому Жюри предстояло решить вопрос о правомерности обвинения Джули Ри в убийстве собственного сына и достаточности улик для её задержания и предания суду.
Сообщения прессы о том, что правоохранительные органы штата к концу третьего года расследования стали рассматривать в качестве преступницы мать убитого Джоэла Киркпатрика, вызвали настоящую сенсацию. В самом Лоренсвилле, городе, в котором Джули прожила больше 4 лет и где её хорошо знали, эта новость вызвала неоднозначную реакцию. Жители разделились на две, почти равные части, придерживавшиеся диаметрально противоположных взглядов на случившееся: одни категорически не верили в виновность матери, другие же, напротив, утверждали, будто им с самого начала расследования было ясно, что с Джули Ри «что-то не так». По мере приближения заседания Большого Жюри, намеченного на середину октября 2000 г., страсти только накалялись, поскольку существовала некоторая неопределённость относительно того, приедет ли Джули на это заседание, чтобы защитить своё честное имя, или останется в Индиане, надеясь, что закон штата Иллинойс не дотянется до неё?
Эту неопределённость поддерживала и сама Джули Ри, давшая летом и в начале осени несколько интервью. Как нетрудно догадаться, она сетовала на низкое качество расследования, необъективность следователей, чудовищность выдвинутых в её адрес подозрений, но от прямого ответа на вопрос, приедет ли она в Лоренсвилль, чтобы присутствовать на заседании Большого Жюри, уклонялась. Также она уклонялась от любых разговоров о деталях произошедшей 13 октября 1997 г. трагедии, ссылаясь на советы адвоката. Хотя, скорее, новыми неудачными ответами она просто боялась усугубить своё и без того непростое положение.
Как и следовало ожидать, на заседание Большого Жюри округа Лоренсвилль Джули Ри не приехала. Само заседание не заняло много времени — уж больно однозначны были показания свидетелей прокуратуры и слишком весомо звучал преданный огласке обвинительный материал. 12 октября 2000 г. Большое Жюри санкционировало официальное обвинение Джули Ри в убийстве собственного сына и это решение позволило Прокуратуре штата немедленно оформить т. н. «открытый ордер» на арест женщины. Этот документ давал основание любому правоохранительному органу США произвести арест Джули Ри в любом уголке страны. Также арестовать обвиняемую могли частные детективы и многочисленные«охотники за головами» (так сказать, по принципу, кто первым дотянется, тот и получит)… Надо сказать, что нежелание Джули явиться на заседание Большого Жюри для дачи показаний в свою защиту (а подобное свидетельство в защиту самого себя допускается законом), очень плохо сказалось на её репутации. Даже сторонники версии полной невиновности Джули соглашались, что подобная неявка выглядит как неверие в собственную правоту и косвенное признание вины.
В тот же день служба шерифа округа Монро в штате Индиана произвела арест обвиняемой и доставила Джули в местную тюрьму.
— Совершенно непонятно, почему «неизвестный преступник», только что совершивший тягчайшее преступление (немотивированное убийство несовершеннолетнего, сопряжённое с тайным проникновением в запертое жилище), не попытался убить Джули Ри и оставил в живых важнейшего свидетеля;
— Джули Ри так и не смогла объяснить, почему она решила, будто её сына похитили. Именно с таким заявлением она прибежала к соседям и именно о похищении было первоначально сообщено диспетчеру службы «911». В силу этого машина «скорой помощи» не была немедленно направлена к месту преступления и раненый мальчик умер на руках обнаружившего его в спальне помощника шерифа Йорка. Джули Ри могла решить, что сын похищен, только в том случае, если она заглядывала в спальню и увидела пустующую кровать Джоэла (тело мальчика находилось на полу за кроватью и не было видно от двери). Но этого, по её словам, Джули не делала. По мнению следствия, данная логическая путаница свидетельствовала о том, что к моменту первого допроса Джули Ри ещё не выработала«оптимальную схему» своих показаний и сообщала сведения, не соответствовавшие действительности. Она конструировала свои показания на ходу, стараясь придумать оптимальный для себя вариант, тем самым умышленно вводя следствие в заблуждение;
— Этот вывод подтверждается и тем, что Джули Ри перед отъездом в больницу ранним утром 13 октября 1997 г., поинтересовалась у сотрудников службы шерифа «найден ли нож»? Вопрос этот звучал немотивированно, поскольку Джули ни до, ни после этого времени ничего не говорила о ноже в руках преступника. И в дальнейшем она продолжала утверждать, что ничего не знала о ноже и вопроса о его обнаружении не задавала.
На основании всего, изложенного выше, прокуратура штата Иллинойс подготовила обвинительное заключение, с которым вышла на Большое Жюри округа Лоренс. Большому Жюри предстояло решить вопрос о правомерности обвинения Джули Ри в убийстве собственного сына и достаточности улик для её задержания и предания суду.
Сообщения прессы о том, что правоохранительные органы штата к концу третьего года расследования стали рассматривать в качестве преступницы мать убитого Джоэла Киркпатрика, вызвали настоящую сенсацию. В самом Лоренсвилле, городе, в котором Джули прожила больше 4 лет и где её хорошо знали, эта новость вызвала неоднозначную реакцию. Жители разделились на две, почти равные части, придерживавшиеся диаметрально противоположных взглядов на случившееся: одни категорически не верили в виновность матери, другие же, напротив, утверждали, будто им с самого начала расследования было ясно, что с Джули Ри «что-то не так». По мере приближения заседания Большого Жюри, намеченного на середину октября 2000 г., страсти только накалялись, поскольку существовала некоторая неопределённость относительно того, приедет ли Джули на это заседание, чтобы защитить своё честное имя, или останется в Индиане, надеясь, что закон штата Иллинойс не дотянется до неё?
Эту неопределённость поддерживала и сама Джули Ри, давшая летом и в начале осени несколько интервью. Как нетрудно догадаться, она сетовала на низкое качество расследования, необъективность следователей, чудовищность выдвинутых в её адрес подозрений, но от прямого ответа на вопрос, приедет ли она в Лоренсвилль, чтобы присутствовать на заседании Большого Жюри, уклонялась. Также она уклонялась от любых разговоров о деталях произошедшей 13 октября 1997 г. трагедии, ссылаясь на советы адвоката. Хотя, скорее, новыми неудачными ответами она просто боялась усугубить своё и без того непростое положение.
Как и следовало ожидать, на заседание Большого Жюри округа Лоренсвилль Джули Ри не приехала. Само заседание не заняло много времени — уж больно однозначны были показания свидетелей прокуратуры и слишком весомо звучал преданный огласке обвинительный материал. 12 октября 2000 г. Большое Жюри санкционировало официальное обвинение Джули Ри в убийстве собственного сына и это решение позволило Прокуратуре штата немедленно оформить т. н. «открытый ордер» на арест женщины. Этот документ давал основание любому правоохранительному органу США произвести арест Джули Ри в любом уголке страны. Также арестовать обвиняемую могли частные детективы и многочисленные«охотники за головами» (так сказать, по принципу, кто первым дотянется, тот и получит)… Надо сказать, что нежелание Джули явиться на заседание Большого Жюри для дачи показаний в свою защиту (а подобное свидетельство в защиту самого себя допускается законом), очень плохо сказалось на её репутации. Даже сторонники версии полной невиновности Джули соглашались, что подобная неявка выглядит как неверие в собственную правоту и косвенное признание вины.
В тот же день служба шерифа округа Монро в штате Индиана произвела арест обвиняемой и доставила Джули в местную тюрьму.
Страница 9 из 23
