Хорошо известна история Жанны д'Арк, Орлеанской Девы, героини Столетней войны Англии и Франции, чей талант полководца, личная доблесть и удача принесли французам долгожданный перелом в борьбе. Во всех учебниках истории есть рассказы о ее необыкновенной судьбе; за минувшие столетия написано более 7 тысяч биографий Жанны и сняты десятки кинолент, посвященных ее жизни.
Добавить в моё избранное
45 мин, 12 сек 20505
Самое забавное состоит в том, что никакого судебного заседания 19 сентября 1440 г. не состоялось вообще. Маршала проинформировали, что епископальный суд переносит его на 10 дней. Старого вояку провели как мальчишку; если на этот счет у него и оставались какие — либо сомнения, то после получения известия об отсрочке судебного заседания они д. б. рассеяться окончательно.
Он продолжал оставаться в Нанте, прекрасно сознавая, что м. б. в это же самое время его слуги на допросах дают против него показания. Без сомнения, конец сентября 1440 г. был для Жиля де Рэ в психологическом отношении очень тяжелым.
Заседание 28 сентября было общим для обоих судов — духовного и светского. С этого момента они действовали вместе. Пользуясь актерской лексикой, его м. б. бы назвать «прогоном»: собравшийся в полном составе суд обсудил вопрос подсудности обвиняемого, сложный, «синтетический» характер обвинения, процедуру предстоящего рассмотрения дела и т. п. Жилю де Рэ было объявлено о тяжести вменяемых ему обвинений и было предложено облегчить душу покаянием. Маршалу были выборочно зачитаны обвинительные пункты, разъяснены и заданы вопросы о согласии с их формулировками. Жиль де Рэ отверг все обвинения, потребовал себе адвоката и своего нотариуса, для ведения протокола заседания, независимо от судебного. В этом ему было отказано.
Предварительные слушания были открыты 8 октября 1440 г. Власти постарались придать как можно большую гласность предстоящему процессу. Сообщения о подготовке к нему были оглашены на площадях всх городов Бретани; приглашались лица всех сословий и подданств, способные сообщить существенные сведения о личности маршала и его деяниях.
Группу юристов герцогского суда возглавлял канцлер Бретонского парламента Пьер де Лопиталь; от епископального суда присутствовали 4 местных епископа во главе с епископом Нантским Жаном де Малеструа; от французской инквизиции присутствовал уже упоминавшийся в этом очерке Жан Блоэн.
Объединенный суд принял решение заседать в большом зале городской Ратуши. Допуск зрителей был свободным и наплыв их оказался столь велик, что при открытии слушаний стала очевидна нехватка места в зале. Многим горожанам пришлось остаться на площади и довольствоваться пересказом событий более счастливыми их очевидцами.
Слушания 8 октября поначалу повторило собой заседание 28 сенября. Жиль де Рэ точно также отказался ответить на вопрос о признании собственной виновности и заявил о своеой неподсудности суду в его нынешнем составе. Он опять потребовал приглашения адвоката и личного нотариуса. Ответы судей также не блеснули новизной; в общем, обе стороны повторили все высказанные прежде претензии.
После этого началось собственно предварительное слушание. Гийом Копельон с формулировки «Мы можем доказать…» начал перечисление 47 пунктов обвинения, инкриминируемых маршалу, и после прочтения каждого из них епископ Нантский осведомлялся у Жиля де Рэ, признает ли тот справедливость сказанного в его адрес? Маршал в ответ на это вопил, что«не признает законность самого суда», либо что — то подобное. Такое гнусное запирательство и демагогическое пренебрежение судом вызвало самую живую реакцию присутствовавших в зале зрителей. В адрес Жиля де Рэ после каждого его ответа неслась площадная брань и оскорбления, женщины бросались на солдат конвоя, чтобы прорваться к месту, где сидел маршал и плюнуть ему в лицо.
Когда Копельон дошел до места в обвинительном акте, посвященного похищениям и умерщвлениям детей (16 — й и последующие пункты), в Ратуше поднялся вой; по описаниям хронистов женщины в зале падали в обмороки, родители выкрикивали имена исчезнувших в поместьях маршала детей и т. д. Другими словами в зале началось что — то невообразимое.
Невозможно сейчас судить об эмоциональном состоянии Жиля де Рэ, оказавшегося в тот момент в самом эпицентре общественного негодования, в фокусе вызванной им же самим ярости толпы… Думается, что какими бы крепкими не были нервы закаленного войной полководца, он не мог не испытать потрясения. И тем поразительнее выглядит его самообладание, та холодность, с какой он продолжал после каждого обращения к нему епископа Малеструа твердить о непризнании законности суда и требовать адквоката.
Заслушав половину из 47 пунктов обвинения, суд постановил закончить на этом заседание. Этот день и так оказался богат на впечатления.
Картина второго заседания предварительных слушаний, которое произошло 13 октября 1440 г., полностью повторила все то, что приключилось пятью днями раньше. Жиль де Рэ демонстративно пренебрегал вопросами епископа Нантского, а люди из зала взрывались всякий раз возгласами гнева и призывами небесной кары на голову изувера.
Прокурор, озвучивая пункты обвинения, не указывал фамилии свидетелей. Предварительные слушания вообще не ставили перед собой задачу подменить саму судебную процедуру и доказать виновность, либо невиновность обвиняемого.
Он продолжал оставаться в Нанте, прекрасно сознавая, что м. б. в это же самое время его слуги на допросах дают против него показания. Без сомнения, конец сентября 1440 г. был для Жиля де Рэ в психологическом отношении очень тяжелым.
Заседание 28 сентября было общим для обоих судов — духовного и светского. С этого момента они действовали вместе. Пользуясь актерской лексикой, его м. б. бы назвать «прогоном»: собравшийся в полном составе суд обсудил вопрос подсудности обвиняемого, сложный, «синтетический» характер обвинения, процедуру предстоящего рассмотрения дела и т. п. Жилю де Рэ было объявлено о тяжести вменяемых ему обвинений и было предложено облегчить душу покаянием. Маршалу были выборочно зачитаны обвинительные пункты, разъяснены и заданы вопросы о согласии с их формулировками. Жиль де Рэ отверг все обвинения, потребовал себе адвоката и своего нотариуса, для ведения протокола заседания, независимо от судебного. В этом ему было отказано.
Предварительные слушания были открыты 8 октября 1440 г. Власти постарались придать как можно большую гласность предстоящему процессу. Сообщения о подготовке к нему были оглашены на площадях всх городов Бретани; приглашались лица всех сословий и подданств, способные сообщить существенные сведения о личности маршала и его деяниях.
Группу юристов герцогского суда возглавлял канцлер Бретонского парламента Пьер де Лопиталь; от епископального суда присутствовали 4 местных епископа во главе с епископом Нантским Жаном де Малеструа; от французской инквизиции присутствовал уже упоминавшийся в этом очерке Жан Блоэн.
Объединенный суд принял решение заседать в большом зале городской Ратуши. Допуск зрителей был свободным и наплыв их оказался столь велик, что при открытии слушаний стала очевидна нехватка места в зале. Многим горожанам пришлось остаться на площади и довольствоваться пересказом событий более счастливыми их очевидцами.
Слушания 8 октября поначалу повторило собой заседание 28 сенября. Жиль де Рэ точно также отказался ответить на вопрос о признании собственной виновности и заявил о своеой неподсудности суду в его нынешнем составе. Он опять потребовал приглашения адвоката и личного нотариуса. Ответы судей также не блеснули новизной; в общем, обе стороны повторили все высказанные прежде претензии.
После этого началось собственно предварительное слушание. Гийом Копельон с формулировки «Мы можем доказать…» начал перечисление 47 пунктов обвинения, инкриминируемых маршалу, и после прочтения каждого из них епископ Нантский осведомлялся у Жиля де Рэ, признает ли тот справедливость сказанного в его адрес? Маршал в ответ на это вопил, что«не признает законность самого суда», либо что — то подобное. Такое гнусное запирательство и демагогическое пренебрежение судом вызвало самую живую реакцию присутствовавших в зале зрителей. В адрес Жиля де Рэ после каждого его ответа неслась площадная брань и оскорбления, женщины бросались на солдат конвоя, чтобы прорваться к месту, где сидел маршал и плюнуть ему в лицо.
Когда Копельон дошел до места в обвинительном акте, посвященного похищениям и умерщвлениям детей (16 — й и последующие пункты), в Ратуше поднялся вой; по описаниям хронистов женщины в зале падали в обмороки, родители выкрикивали имена исчезнувших в поместьях маршала детей и т. д. Другими словами в зале началось что — то невообразимое.
Невозможно сейчас судить об эмоциональном состоянии Жиля де Рэ, оказавшегося в тот момент в самом эпицентре общественного негодования, в фокусе вызванной им же самим ярости толпы… Думается, что какими бы крепкими не были нервы закаленного войной полководца, он не мог не испытать потрясения. И тем поразительнее выглядит его самообладание, та холодность, с какой он продолжал после каждого обращения к нему епископа Малеструа твердить о непризнании законности суда и требовать адквоката.
Заслушав половину из 47 пунктов обвинения, суд постановил закончить на этом заседание. Этот день и так оказался богат на впечатления.
Картина второго заседания предварительных слушаний, которое произошло 13 октября 1440 г., полностью повторила все то, что приключилось пятью днями раньше. Жиль де Рэ демонстративно пренебрегал вопросами епископа Нантского, а люди из зала взрывались всякий раз возгласами гнева и призывами небесной кары на голову изувера.
Прокурор, озвучивая пункты обвинения, не указывал фамилии свидетелей. Предварительные слушания вообще не ставили перед собой задачу подменить саму судебную процедуру и доказать виновность, либо невиновность обвиняемого.
Страница 7 из 14
