В первом часу ночи 13 июля 1912 г. сын Почетного гражданина Санкт-Петербурга Якова Петровича Беляева Иван сделал по телефону заявление полиции, из которого следовало, что его отец несколько минут назад был убит в собственной квартире в доме №23 по набережной реки Фонтанки. Нарядом полиции, прибывшим немедленно по указанному адресу, было обнаружено тело Я.П. Беляева с двумя огнестрельными ранами. В квартире находились сожительница погибшего, некая Антонина Ивановна Богданович, его средний сын Иван, сделавший заявление в полицию, горничная и кухарка.
Добавить в моё избранное
36 мин, 3 сек 11253
В его действиях чувствуется способность предвидеть ход событий и умение тщательно готовиться к процессу.
Карабчевский рассказал о том, что банковский агент Урбанский Ц большой личный друг Нины Виноградовой. Друг до такой степени, что в его доме в Старой Руссе не раз останавливались Виноградова с Беляевым. Адвокат спросил у Урбанского: так ли это? и последний был вынужден подтвердить справедливость заявления Карабчевского. Своей маленькой ремаркой, по сути Ц абсолютно непринципиальной, адвокат смазал все впечатление от показаний Урбанского. Карабчевский словно сказал присяжным: вы же видите, они крепкие друзья, а чего не сделаешь для друга! Он не обвинил свидетеля в даче ложных показаний — для этого не было никаких оснований, да и документы Учетно Ц Ссудного банка, предъявленные Урбанским, подтверждали его правдивость. Но по сути, Карабчевский дезавуировал слова Урбанского, причем проделал это исключительно благодаря невысказанному подтексту.
Вызванная в качестве свидетеля обвинения Нина Петровна Виноградова ответила на поставленные ей вопросы четко и без запинок; в ней чувствовался большой интеллект и твердый характер. Обвинитель Рейнике довольно долго задавал вопросы об отношениях ее с Беляевым, цитировал различные выдержки из 38 писем Виноградовой, приобщенных к делу в качестве вещественных доказательств. Ответы свидетеля практически не оставили сомнений в том, что отношения между Беляевым и Виноградовой и в самом деле были теплыми и дружественными, но никак не интимными. Карабчевский, приступив к допросу Виноградовой, поинтересовался у нее: УВы раньше писали кому Ц либо?Ф Получив отрицательный ответ, адвокат победоносно воскликнул: УВот видите!Ф. И постарался объяснить присяжным, что если женщина переписывается с мужчиной, то это непременно следствие сексуальных отношений. Уя слишком знаю жизнь, слишком стар, чтобы верить в духовную чистоту этих отношенийФ, — философски подитожил свои логические построения адвокат. Т. е., другими словами, у Карабчевского получилось почти наполеоновское: если истина против меня, то тем хуже для истины!
Понимая, что образованная, хорошо воспитанная Нина Виноградова производит несравнимо более благоприятное впечатление на присяжных, чем вульгарная Антонина Богданович; отдавая себе полный отчет в том, что пошлые и глупые письма последней проигрывают по всем статьям деликатным и теплым письмам Виноградовой, Карабчевский постарался сказать что Ц нибудь плохое и об этих письмах. Адвокат процитировал слова обвинителя, сказавшего: даже Петраркой пахнет от писем Виноградовой и прокомментировал их таким образом: УДа, она обладает, несомненно, и даром слова, и выразительностью мыслейЕНо я не вижу и следов духовного общения! Ф. Жаль, Карабчевкий ничего не сказал о том, следы какого продукта наполняют страницы писем Богданович!
Тщательному допросу в ходе процесса подвергся Иван Яковлевич Беляев, человек, бывший ближе всех прочих к месту преступления. Он дал весьма важные показания относительно характера стрельбы — в высоком темпе, без интервалов. Это заявление определенно играло на руку защите, указывая косвенно, на действия в состоянии крайнего волнения.
После допроса домашней прислуги, последовали речи обвинителя, гражданского истца и адвоката. Тов. прокурора г-н Рейнике положил конец всем многословным дисскуссиям в суде, заявив просто и без затей: «убивать нельзя!» И в самом деле, суд собрался не для того, чтобы обсудить личную переписку Беляева, или обстоятельства его интимной жизни; суд собрался судить убийство. Обвинение потребовало для Богданович трех лет лишения свободы — это был максимально суровый приговор, допустимый частью 2 статьи 1445«Уложения о наказаниях».
Речь Карабчевского показательна как пример поразительного попрания здравого смысла. Удивителен его первый логический изыск, буквально в самом первом абзаце: «Всегда ли тот, кто нажимает курок, наносит удар, от которого наступает физическая смерть, является действительным виновником катастрофы?». Хотелось бы спросить в ответ находчивого адвоката: а что, разве человек, убивший другого человека, в русском языке не зовется убийцей? Пытаясь сгладить то впечатление вульгарности, которое произвела Богданович на сидевших в зале, Карабчевский упомянул и о «некоторой тяжеловесности её черт», и о «простоте её слога». И поспешил тут же добавить: «Не всегда, однако, грубость выражений свидетельствует о грубости чувств!» Вот так, ни много, ни мало: тот, кто убивает — не всегда убийца, а кто грубит — не всегда хам. Можно даже догадаться в каких именно случаях это не так — когда убивающие и хамящие являются клиентами г-на Карабчевского. Коснувшись эпизода с арестом Антонины Ивановны, когда та хладнокровно стала командовать горничной какую одежду и какое белье надлежит приготовить в тюрьму, адвокат сравнил Богданович с казненными королевами Марией Стюарт и Марией Антуанеттой; дескать, королевы тоже подбирали себе гардероб!
Карабчевский рассказал о том, что банковский агент Урбанский Ц большой личный друг Нины Виноградовой. Друг до такой степени, что в его доме в Старой Руссе не раз останавливались Виноградова с Беляевым. Адвокат спросил у Урбанского: так ли это? и последний был вынужден подтвердить справедливость заявления Карабчевского. Своей маленькой ремаркой, по сути Ц абсолютно непринципиальной, адвокат смазал все впечатление от показаний Урбанского. Карабчевский словно сказал присяжным: вы же видите, они крепкие друзья, а чего не сделаешь для друга! Он не обвинил свидетеля в даче ложных показаний — для этого не было никаких оснований, да и документы Учетно Ц Ссудного банка, предъявленные Урбанским, подтверждали его правдивость. Но по сути, Карабчевский дезавуировал слова Урбанского, причем проделал это исключительно благодаря невысказанному подтексту.
Вызванная в качестве свидетеля обвинения Нина Петровна Виноградова ответила на поставленные ей вопросы четко и без запинок; в ней чувствовался большой интеллект и твердый характер. Обвинитель Рейнике довольно долго задавал вопросы об отношениях ее с Беляевым, цитировал различные выдержки из 38 писем Виноградовой, приобщенных к делу в качестве вещественных доказательств. Ответы свидетеля практически не оставили сомнений в том, что отношения между Беляевым и Виноградовой и в самом деле были теплыми и дружественными, но никак не интимными. Карабчевский, приступив к допросу Виноградовой, поинтересовался у нее: УВы раньше писали кому Ц либо?Ф Получив отрицательный ответ, адвокат победоносно воскликнул: УВот видите!Ф. И постарался объяснить присяжным, что если женщина переписывается с мужчиной, то это непременно следствие сексуальных отношений. Уя слишком знаю жизнь, слишком стар, чтобы верить в духовную чистоту этих отношенийФ, — философски подитожил свои логические построения адвокат. Т. е., другими словами, у Карабчевского получилось почти наполеоновское: если истина против меня, то тем хуже для истины!
Понимая, что образованная, хорошо воспитанная Нина Виноградова производит несравнимо более благоприятное впечатление на присяжных, чем вульгарная Антонина Богданович; отдавая себе полный отчет в том, что пошлые и глупые письма последней проигрывают по всем статьям деликатным и теплым письмам Виноградовой, Карабчевский постарался сказать что Ц нибудь плохое и об этих письмах. Адвокат процитировал слова обвинителя, сказавшего: даже Петраркой пахнет от писем Виноградовой и прокомментировал их таким образом: УДа, она обладает, несомненно, и даром слова, и выразительностью мыслейЕНо я не вижу и следов духовного общения! Ф. Жаль, Карабчевкий ничего не сказал о том, следы какого продукта наполняют страницы писем Богданович!
Тщательному допросу в ходе процесса подвергся Иван Яковлевич Беляев, человек, бывший ближе всех прочих к месту преступления. Он дал весьма важные показания относительно характера стрельбы — в высоком темпе, без интервалов. Это заявление определенно играло на руку защите, указывая косвенно, на действия в состоянии крайнего волнения.
После допроса домашней прислуги, последовали речи обвинителя, гражданского истца и адвоката. Тов. прокурора г-н Рейнике положил конец всем многословным дисскуссиям в суде, заявив просто и без затей: «убивать нельзя!» И в самом деле, суд собрался не для того, чтобы обсудить личную переписку Беляева, или обстоятельства его интимной жизни; суд собрался судить убийство. Обвинение потребовало для Богданович трех лет лишения свободы — это был максимально суровый приговор, допустимый частью 2 статьи 1445«Уложения о наказаниях».
Речь Карабчевского показательна как пример поразительного попрания здравого смысла. Удивителен его первый логический изыск, буквально в самом первом абзаце: «Всегда ли тот, кто нажимает курок, наносит удар, от которого наступает физическая смерть, является действительным виновником катастрофы?». Хотелось бы спросить в ответ находчивого адвоката: а что, разве человек, убивший другого человека, в русском языке не зовется убийцей? Пытаясь сгладить то впечатление вульгарности, которое произвела Богданович на сидевших в зале, Карабчевский упомянул и о «некоторой тяжеловесности её черт», и о «простоте её слога». И поспешил тут же добавить: «Не всегда, однако, грубость выражений свидетельствует о грубости чувств!» Вот так, ни много, ни мало: тот, кто убивает — не всегда убийца, а кто грубит — не всегда хам. Можно даже догадаться в каких именно случаях это не так — когда убивающие и хамящие являются клиентами г-на Карабчевского. Коснувшись эпизода с арестом Антонины Ивановны, когда та хладнокровно стала командовать горничной какую одежду и какое белье надлежит приготовить в тюрьму, адвокат сравнил Богданович с казненными королевами Марией Стюарт и Марией Антуанеттой; дескать, королевы тоже подбирали себе гардероб!
Страница 10 из 11
