Около 14 часов 26 февраля 1957 г., во вторник, в отдел расследования убийств городского управления полиции Филадельфии обратился молодой человек, пожелавший сделать заявление об обнаружении трупа. Явившийся назвался Фредериком Бенонисом, 26 лет, студентом колледжа ЛаСалль. Он утверждал, что накануне около 15.15 в пустынном местечке Фокс Чейз, на севере Филадельфии, возле дороги известной как «Саскуэханна-роад», нашел большую картонную коробку, внутри которой увидел раздетый труп ребенка.
Добавить в моё избранное
33 мин, 11 сек 19747
Стернфелд сообщила, что погибший ребенок был связан с неким старым домом, имевшим детскую игровую площадку на заднем дворе и расположенном не очень далеко от места обнаружения трупа. Осенью 1960 г. Бристоу привез Стернфелд на место обнаружения коробки с трупом мальчика. Экстрасенс отвела врача к некоему двухэтажному дому, в котором, как выяснилось, проживала семья Фостеров. Супруги принимали на воспитание малышей, от которых отказывались родители, и в течение многих месяцев и даже лет обеспечивали их кровом и жильем. Можно сказать, что это был частный детский дом; Фостеры подискивали семьи, готовые усыновить детей, и получали от благодарных усыновителей некий гонорар. Получаемые «гонорары» обеспечивали супругам неплохой и стабильный доход, позволявший им нигде не работать. Обычно у Фостеров проживало 5-6 детей, ожидавших усыновления, но иногда их число достигало 20.
Бристоу и Стернфелд нанесли визит Фостерам осенью 1960 г. Последние, если верить записям Бристоу, вели себя настороженно и отрицали всякую причастность к судьбе «мальчика в коробке». Никакой существенной информации от Фостеров тогда получить не удалось и, разумеется, хозяева не позволили визитерам осмотреть свой дом. Однако, после этого посещения Фостеры неожиданно объявили о своем переезде и продаже дома. В мае 1961 г. Бристоу еще раз посетил дом Фостеров, на этот раз под видом потенциального покупателя в сопровождении агента по недвижимости. Ремингтон Бристоу утверждал, что во время этого визита Фостеры не могли воспрепятствовать осмотру дома и ему удалось обнаружить кое-что интересное.
Согласно его рассказу, на заднем дворе он увидел повешенный для просушки кусок пледа, в точности соответствовавший своим рисунком пледу, найденном в коробке с мальчиком. И кроме того, Бристоу, якобы, нашел на заднем дворе неглубокий — 40 см. — водоем, предназначенный для купания детей: в нем плавали резиновые детские игрушки.
Ремингтон считал, что он нашел дом, в котором жил и погиб «мальчик в коробке». Наличие водоема объясняло причину появления специфических следов длительного пребывания в воде на ступнях и ладони погибшего мальчика. А кусок пледа, сушившийся на веревке, однозначно «привязывал» Фостеров к трупу, найденному завернутым в таком же пледе.
Если следовать той версии событий, которую впоследствии озвучил Бристоу, он принялся собирать информацию о семье Фостеров. На протяжении двух десятилетий он встретился в общей сложности с 8 детьми, которые некогда воспитывались этой четой. Разумеется, к моменту встречь с Ремингтоном все эти дети выросли и стали дееспособными взрослыми людьми (5 из опрошенных Бристоу были мужчинами и 3 — женщинами). Все они утверждали, что чета Фостеров не принимала на воспитание младенцев и грудных детей. Это означало, что у Фостеров не было нужды в детской кроватке. Однако, путем продолжительных расспросов и архивных розысков Ремингтон узнал, что в конце 1956 г. родная дочь Фостеров вне брака родила дочь. Не надо было долго ломать голову, чтобы понять, каким путем можно было избавиться от компрометирующего молодую женщину ребенка: мамаша отдала его на воспитание деду и бабке.
В конечном итоге версия Ремингтона Бристоу свелась к следующему: в конце 1956 г. Фостеры приняли на воспитание незаконнорожденного ребенка своей дочери. К этому времени в их доме уже значительное время жил мальчик с выраженной умственной отсталостью. За ним не приглядывали должным образом и плохо кормили, поскольку было ясно, что усыновителей для мальчика найти не удастся. В феврале 1957 г. мальчик совершил некий проступок, вызвавший гнев старших и послуживший причиной жестокого наказания (не обязательно со стороны самих Фостеров, возможно, мальчика наказал другой, старший по возрасту, ребенок). Результатом наказания явилась травма головы с фатальными для мальчика последствиями.
Бристоу утверждал, что о результатах своего расследования сообщал в полицию Филадельфии. Там, якобы, ему посоветовали «оставить Фостеров в покое» на том основании, что«эти люди делают полезное для общества дело».
В 1984 г. Ремингтон Бристоу разыскал Фостеров и откровенно поговорил с ними. По версии Бристоу, супруги признали наличие в их доме в начале 1957 г. детской плетеной кроватки, но при этом заявили, что не могут в точности вспомнить ее происхождение. Вроде бы кроватка была подарком друзей из городка Фрэнкфорд. Когда Бристоу уточнил, подтвердят ли друзья из Фрэнкфорда факт дарения, Фостеры заявили, что этих людей уже нет в живых. Супруги утверждали, что никогда в их доме не воспитывались чужие младенцы и плетеная кроватка в конце 50-х годов была им, в общем-то, не нужна. Ремингтон предложил супругам пройти проверку на полиграфе: они, по его словам, отказались.
В начале 1985 г. Бристоу подал в отдел расследования убийств полицейского управления Филадельфии официальное заявление в котором изложил свои подозрения в адрес четы Фостеров и предложил организовать проверку супругов на «полиграфе».
Бристоу и Стернфелд нанесли визит Фостерам осенью 1960 г. Последние, если верить записям Бристоу, вели себя настороженно и отрицали всякую причастность к судьбе «мальчика в коробке». Никакой существенной информации от Фостеров тогда получить не удалось и, разумеется, хозяева не позволили визитерам осмотреть свой дом. Однако, после этого посещения Фостеры неожиданно объявили о своем переезде и продаже дома. В мае 1961 г. Бристоу еще раз посетил дом Фостеров, на этот раз под видом потенциального покупателя в сопровождении агента по недвижимости. Ремингтон Бристоу утверждал, что во время этого визита Фостеры не могли воспрепятствовать осмотру дома и ему удалось обнаружить кое-что интересное.
Согласно его рассказу, на заднем дворе он увидел повешенный для просушки кусок пледа, в точности соответствовавший своим рисунком пледу, найденном в коробке с мальчиком. И кроме того, Бристоу, якобы, нашел на заднем дворе неглубокий — 40 см. — водоем, предназначенный для купания детей: в нем плавали резиновые детские игрушки.
Ремингтон считал, что он нашел дом, в котором жил и погиб «мальчик в коробке». Наличие водоема объясняло причину появления специфических следов длительного пребывания в воде на ступнях и ладони погибшего мальчика. А кусок пледа, сушившийся на веревке, однозначно «привязывал» Фостеров к трупу, найденному завернутым в таком же пледе.
Если следовать той версии событий, которую впоследствии озвучил Бристоу, он принялся собирать информацию о семье Фостеров. На протяжении двух десятилетий он встретился в общей сложности с 8 детьми, которые некогда воспитывались этой четой. Разумеется, к моменту встречь с Ремингтоном все эти дети выросли и стали дееспособными взрослыми людьми (5 из опрошенных Бристоу были мужчинами и 3 — женщинами). Все они утверждали, что чета Фостеров не принимала на воспитание младенцев и грудных детей. Это означало, что у Фостеров не было нужды в детской кроватке. Однако, путем продолжительных расспросов и архивных розысков Ремингтон узнал, что в конце 1956 г. родная дочь Фостеров вне брака родила дочь. Не надо было долго ломать голову, чтобы понять, каким путем можно было избавиться от компрометирующего молодую женщину ребенка: мамаша отдала его на воспитание деду и бабке.
В конечном итоге версия Ремингтона Бристоу свелась к следующему: в конце 1956 г. Фостеры приняли на воспитание незаконнорожденного ребенка своей дочери. К этому времени в их доме уже значительное время жил мальчик с выраженной умственной отсталостью. За ним не приглядывали должным образом и плохо кормили, поскольку было ясно, что усыновителей для мальчика найти не удастся. В феврале 1957 г. мальчик совершил некий проступок, вызвавший гнев старших и послуживший причиной жестокого наказания (не обязательно со стороны самих Фостеров, возможно, мальчика наказал другой, старший по возрасту, ребенок). Результатом наказания явилась травма головы с фатальными для мальчика последствиями.
Бристоу утверждал, что о результатах своего расследования сообщал в полицию Филадельфии. Там, якобы, ему посоветовали «оставить Фостеров в покое» на том основании, что«эти люди делают полезное для общества дело».
В 1984 г. Ремингтон Бристоу разыскал Фостеров и откровенно поговорил с ними. По версии Бристоу, супруги признали наличие в их доме в начале 1957 г. детской плетеной кроватки, но при этом заявили, что не могут в точности вспомнить ее происхождение. Вроде бы кроватка была подарком друзей из городка Фрэнкфорд. Когда Бристоу уточнил, подтвердят ли друзья из Фрэнкфорда факт дарения, Фостеры заявили, что этих людей уже нет в живых. Супруги утверждали, что никогда в их доме не воспитывались чужие младенцы и плетеная кроватка в конце 50-х годов была им, в общем-то, не нужна. Ремингтон предложил супругам пройти проверку на полиграфе: они, по его словам, отказались.
В начале 1985 г. Бристоу подал в отдел расследования убийств полицейского управления Филадельфии официальное заявление в котором изложил свои подозрения в адрес четы Фостеров и предложил организовать проверку супругов на «полиграфе».
Страница 9 из 10
