Пугачевский бунт, который по праву можно считать одной из интереснейших страниц прошлого нашей Родины, в том виде, как он преподносится в школьном курсе истории, имеет столь же малое отношение к правде, что и сказания о рыцарях Круглого Стола — к истории Англии. Фальсификаторы истории, в силу политической коньюктуры не гнушавшиеся даже постыднейшими выдумками и подлогами, никак не могли пройти мимо столь колоритного образа, каким являлся Пугачев; уж больно благодарна для мифотворчества как сама фигура этого бандита, так и спровоцированная им гражданская смута.
Добавить в моё избранное
34 мин, 23 сек 3577
Там, используя фактор внезапности, они похитят ночью из лагеря Емельяна и передадут его Остафию, который со всей возможной скоростью отправится в заранее условленное место на встречу с выделенными для этого «государевыми людьми» и передаст им своего пленника.
Слова Трифонова прозвучали очень достоверно. В пользу возможности того, что он говорил существовало несколько косвенных соображений.
Граф Григорий Орлов прекрасно знал, что значительная часть яицкого казачества Пугачева ненавидит, видя в нем человека, несущего разорение краю и его жителям. Известно было, что первую попытку схватить Пугачева и выдать его властям предприняли именно яицкие казаки из состава его войска. Сотник Дмитрий Лысов и его ближайшие соратники были разоблачены Пугачевым, который после продолжительных пыток распорядился повесить заговорщиков. Кстати, казнь Лысова была одной из самый отвратительных и массовых расправ Пугачева, в ходе которой он приказал публично казнить кроме него еще более 30 человек — пленных офицеров разгромленного им 2 — го гренадерского полка. К слову сказать, Пугачев возил со своим обозом большое число пленных и заложников (иногда их число достигало 3 тыс. человек!), которых периодически вешал в ходе практиковавшихся им массовых казней.
Кроме того, Орлов знал, что весной 1774 г. уже имели место преценденты, связанные с выдачей властям вожаков бунтовщиков. Так, в апреле месяце приказчик Богоявленского медеплавильного завода, опоивший двух пугачевских «генералов» — Зарубина и Ульянова — похитил их ночью из лагеря и доставил обоих подполковнику Михельсону, получив за эту услугу 500 рублей (если быть совсем уж точным, Михельсон поручил эти деньги передать супруге приказчика, которая всю эту комбинацию придумала; если вдуматься, сколь забавны порой гримасы истории…
Сами бунтовщики при угрозе их разгрома под Яицким городком 17 апреля 1774 г. без особых колебаний выдали своих руководителей — Каргина, Толкачева, Горшкова и вторую супругу Пугачева Устинью Кузнецову. Получив прощение, бунтующая сволочь благополучно рассеялась по степи, не тяготясь, очевидно, какими — либо угрызениями совести.
Т. е. само по себе предложение выкрасть Пугачева и передать его преследователям на фоне такого рода событий не следовало считать каким — то совсем уж невероятным или фантастичным.
Около шести часов утра Орлов с Трифоновым прибыли в Царское Село. Граф немедленно прошел в опочивальню Императрицы, а Остафий около получаса дожидался его в одной из комнат в присутствии пары гвардейских офицеров. Наконец, и он был приглашен в покои Государыни.
Екатерина Вторая милостиво позволила Остафию Трифонову целовать руку, после чего довольно долго и обстоятельно расспрашивала его о событиях на Яике, настроениях бунтовщиков, входя порой в самые незначительные детали. Так, наример, она поинтересовалась маршрутом движения Трифонова к Петербургу, поскольку теоретически, его должны были задержать воинские кордоны еще на подходе к Москве. Трифонов спокойно объяснил, что прошел половину России без паспорта просто показывая разорванную подкладку кафтана и объясняя, что паспорт вывалился в дыру. Не смущаясь Императрицы он отвернул подол и показал разорванную подкладку, вызвав улыбку как самой Екатерины Второй, так и Григория Орлова.
После ответа на все вопросы Императрицы Остафий был препровожден в соседний кабинет, где довольно долго оставался один. Затем к нему присоединился Григорий Орлов и вручил подарок Императрицы: кошелек с 200 золотыми червонцами и довольно большой узел в котором оказались отрезы различных дорогих тканей (яхонтовый и вишневый бархат, 7 метров золотого глазета, 10 метров золотого галуна). «Жене на платья Государыня пожаловала», — объяснил этот подарок Орлов.
Результатом поездки Орлова и Трифонова в Царское Село явилось учреждение Императрицей Секретной Комиссии по поимке Пугачева. Секретную Комиссию не следует путать с Тайной Комиссией, занимавшейся сыском бунтовщиков и их допросами (т. е. комиссией генерал — майора Павла Потемкина; последнего не следует путать с фаворитом Григорием Потемкиным… Поначалу в состав Секретной Комиссии вошли всего два человека: лейб — гвардии капитан Галахов, офицер Преображенского полка, и сам Остафий Трифонов. Через некоторое время в состав Комиссии вошел третий человек, кандидатура которого была предложена графом Паниным. Этим человеком стал майор Рунич, тяжело контуженный во время турецкой компании и находившийся в то время в Москве на излечении. Вместе эти люди производили, должно быть, странное впечатление: Рунич заметно хромал, Трифонов — не брил бороды и в своем старом суконном кафтане походил, скорее, на бандита с большой дороги, нежели человека, облеченного Высочайшим доверием. Но тем не менее, такой состав Комиссии как нельзя лучше соответствовал поставленной задаче.
Слова Трифонова прозвучали очень достоверно. В пользу возможности того, что он говорил существовало несколько косвенных соображений.
Граф Григорий Орлов прекрасно знал, что значительная часть яицкого казачества Пугачева ненавидит, видя в нем человека, несущего разорение краю и его жителям. Известно было, что первую попытку схватить Пугачева и выдать его властям предприняли именно яицкие казаки из состава его войска. Сотник Дмитрий Лысов и его ближайшие соратники были разоблачены Пугачевым, который после продолжительных пыток распорядился повесить заговорщиков. Кстати, казнь Лысова была одной из самый отвратительных и массовых расправ Пугачева, в ходе которой он приказал публично казнить кроме него еще более 30 человек — пленных офицеров разгромленного им 2 — го гренадерского полка. К слову сказать, Пугачев возил со своим обозом большое число пленных и заложников (иногда их число достигало 3 тыс. человек!), которых периодически вешал в ходе практиковавшихся им массовых казней.
Кроме того, Орлов знал, что весной 1774 г. уже имели место преценденты, связанные с выдачей властям вожаков бунтовщиков. Так, в апреле месяце приказчик Богоявленского медеплавильного завода, опоивший двух пугачевских «генералов» — Зарубина и Ульянова — похитил их ночью из лагеря и доставил обоих подполковнику Михельсону, получив за эту услугу 500 рублей (если быть совсем уж точным, Михельсон поручил эти деньги передать супруге приказчика, которая всю эту комбинацию придумала; если вдуматься, сколь забавны порой гримасы истории…
Сами бунтовщики при угрозе их разгрома под Яицким городком 17 апреля 1774 г. без особых колебаний выдали своих руководителей — Каргина, Толкачева, Горшкова и вторую супругу Пугачева Устинью Кузнецову. Получив прощение, бунтующая сволочь благополучно рассеялась по степи, не тяготясь, очевидно, какими — либо угрызениями совести.
Т. е. само по себе предложение выкрасть Пугачева и передать его преследователям на фоне такого рода событий не следовало считать каким — то совсем уж невероятным или фантастичным.
Около шести часов утра Орлов с Трифоновым прибыли в Царское Село. Граф немедленно прошел в опочивальню Императрицы, а Остафий около получаса дожидался его в одной из комнат в присутствии пары гвардейских офицеров. Наконец, и он был приглашен в покои Государыни.
Екатерина Вторая милостиво позволила Остафию Трифонову целовать руку, после чего довольно долго и обстоятельно расспрашивала его о событиях на Яике, настроениях бунтовщиков, входя порой в самые незначительные детали. Так, наример, она поинтересовалась маршрутом движения Трифонова к Петербургу, поскольку теоретически, его должны были задержать воинские кордоны еще на подходе к Москве. Трифонов спокойно объяснил, что прошел половину России без паспорта просто показывая разорванную подкладку кафтана и объясняя, что паспорт вывалился в дыру. Не смущаясь Императрицы он отвернул подол и показал разорванную подкладку, вызвав улыбку как самой Екатерины Второй, так и Григория Орлова.
После ответа на все вопросы Императрицы Остафий был препровожден в соседний кабинет, где довольно долго оставался один. Затем к нему присоединился Григорий Орлов и вручил подарок Императрицы: кошелек с 200 золотыми червонцами и довольно большой узел в котором оказались отрезы различных дорогих тканей (яхонтовый и вишневый бархат, 7 метров золотого глазета, 10 метров золотого галуна). «Жене на платья Государыня пожаловала», — объяснил этот подарок Орлов.
Результатом поездки Орлова и Трифонова в Царское Село явилось учреждение Императрицей Секретной Комиссии по поимке Пугачева. Секретную Комиссию не следует путать с Тайной Комиссией, занимавшейся сыском бунтовщиков и их допросами (т. е. комиссией генерал — майора Павла Потемкина; последнего не следует путать с фаворитом Григорием Потемкиным… Поначалу в состав Секретной Комиссии вошли всего два человека: лейб — гвардии капитан Галахов, офицер Преображенского полка, и сам Остафий Трифонов. Через некоторое время в состав Комиссии вошел третий человек, кандидатура которого была предложена графом Паниным. Этим человеком стал майор Рунич, тяжело контуженный во время турецкой компании и находившийся в то время в Москве на излечении. Вместе эти люди производили, должно быть, странное впечатление: Рунич заметно хромал, Трифонов — не брил бороды и в своем старом суконном кафтане походил, скорее, на бандита с большой дороги, нежели человека, облеченного Высочайшим доверием. Но тем не менее, такой состав Комиссии как нельзя лучше соответствовал поставленной задаче.
Страница 3 из 10
