Пугачевский бунт, который по праву можно считать одной из интереснейших страниц прошлого нашей Родины, в том виде, как он преподносится в школьном курсе истории, имеет столь же малое отношение к правде, что и сказания о рыцарях Круглого Стола — к истории Англии. Фальсификаторы истории, в силу политической коньюктуры не гнушавшиеся даже постыднейшими выдумками и подлогами, никак не могли пройти мимо столь колоритного образа, каким являлся Пугачев; уж больно благодарна для мифотворчества как сама фигура этого бандита, так и спровоцированная им гражданская смута.
Добавить в моё избранное
34 мин, 23 сек 3578
Все ее члены были достаточно молоды и могли без особых затруднений выносить хлопоты кочевой жизни, на которую они обрекались на неопределенный срок; им доверяла Императрица, но пожалуй, главное достоинство этой троицы состояло в том, что она нигде, ни в какой обстановке не привлекала к себе внимания.
Секретной Комиссии были даны самые широкие полномочия. Галахов получил право требовать выдачи паспортов на любое имя, он мог останавливать курьеров штабов любого уровня (вплоть до штаба командующего группировкой, сражавшейся с Пугачевым, графа П. И. Панина) и знакомиться с перепиской должностных лиц. Члены Комиссии могли требовать от высших офицеров выделения в их полное распоряжение любых сил, потребных для оганизации вооруженного конвоя; в местах боевых действий они могли перемещаться сообразно своим планам, не подчиняясь воинским командирам. Большие деньги были выделены Галахову для организации похищения Пугачева и оплаты неизбежных накладных расходов. При выезде из столицы он имел на руках 25 тыс. рублей. В эту сумму входили как подорожные деньги, так и аванс яицким казакам. Основную же плату, из расчета 100 рублей на человека, Галахов мог произвести только после того, как ему на руки будет сдан Пугачев. О хозяйственных полномочиях — получении корма для лошадей, внеочередном проезде почтовых станций, получении у местных властей лошадей, размещении на постой и т. п. — говорить особо даже и не следует; все это Секретная Комиссия получила. Помимо официального предписания об оказании всяческой помощи, которое Галахов имел право предъявлять в любое время любому должностному лицу, он получил на руки два секретных письма. Первое являлось собственноручным предписанием Императрицы, скрепленное ее личной печатью, которое Галахов мог предъявлять высшим военным командирам и гражданским чиновникам в случае чрезвычайных осложнений. В этом письме содержалось указание Императрицы на выполняемое его предъявителем секретное поручение и требование оказать ему всемерную поддержку. Цель секретного поручения не разглашалась. Второе письмо было написано графом Григорием Орловым и фактически удостоверяло сущность договоренности между Императрицей и Трифоновым. Это письмо было написано по настоянию Трифонова и о его содержании ни Галахов, ни Рунич до поры ничего не знали; оно могло быть вскрыто лишь по приказу Трифонова.
Граф Панин был проинформирован о направлении в район мятежа Секретной Комиссии, но даже он не знал какую цель она преследует. Деятельность комиссии Галахова была обставлена чрезвычайными мерами секретности.
Вечером 19 июля 1774 г. Галахов и Трифонов выехали из Петербурга в Москву. Их сопровождали два гренадера Преображенского полка, прикомандированные к Секретной Комиссии, Дибулин и Кузнецов. В Москве к Комиссии присоединился майор П. С. Рунич, знакомый Галахову по Первой армии, в которой они участвовали в войне с турками. Некоторое время было посвящено подготовке к дальней дороге; так, Галахов добился, чтобы к Комиссии присоединились еще 10 гренадер из состава Преображенского полка; солдаты были призваны играть роль вооруженной охраны в неспокойном степном краю. Члены Комиссии нанесли визит графу Петру Ивановичу Панину, назначенному именным Указом Императрицы от 29 июля Главнокомандующим «низовым» краем (таковым считался район яицкой степи и низовья Волги, охваченный пугачевским мятежом). Представившись графу, Галахов поинтересовался имеет ли тот какую — либо информацию о местонахождении Пугачева? Панин ничем помочь не смог, поскольку в Москве в тот момент вообще довольно смутно представляли ситуацию к востоку от Рязани, знали только, что Пугачев пытался взять Казань, но был отбит. Панин сам собирался покинуть Москву, чтобы быть ближе к эпицентру событий.
Комиссия была озабочена получением денег, поскольку в Петербурге были получены бумажные ассигнации, а Трифонов твердил, что казаки от «бумажек» могут отказаться. Россия эпохи Екатерины Второй постоянно балансировала на грани финансового краха, денежное обращение было чрезвычайно расстроено. Галахову следовало взять с собой для расчета с казаками золотую монету, но он нигде не мог отыскать ее в сколь-нибудь большом количестве. В конце — концов он догадался обратиться к Михаилу Яковлевичу Маслову, тайному советнику, возглавлявшему московскую«соляную контору». Государство в то время владело монополией на торговлю солью и «соляные конторы», через которые она осуществлялась, аккумулировали порой немалые средства. Маслов смог на третий день выдать лейтенанту гвардии Галахову 15 тыс. рублей золотом. Этих денег должно было — по крайней мере! — хватить на аванс казакам.
Получив лошадей, небольшой отряд (три члена Секретной Комиссии и с ними двенадцать преображенских гренадеров) выехали 5 августа 1774 г. из Москвы по Рязанской дороге. При выезде из Москвы в распоряжении Комиссии были 43 тыс. рублей, которые везли в специальном ящике; казначеем Комиссии являлся Рунич.
Секретной Комиссии были даны самые широкие полномочия. Галахов получил право требовать выдачи паспортов на любое имя, он мог останавливать курьеров штабов любого уровня (вплоть до штаба командующего группировкой, сражавшейся с Пугачевым, графа П. И. Панина) и знакомиться с перепиской должностных лиц. Члены Комиссии могли требовать от высших офицеров выделения в их полное распоряжение любых сил, потребных для оганизации вооруженного конвоя; в местах боевых действий они могли перемещаться сообразно своим планам, не подчиняясь воинским командирам. Большие деньги были выделены Галахову для организации похищения Пугачева и оплаты неизбежных накладных расходов. При выезде из столицы он имел на руках 25 тыс. рублей. В эту сумму входили как подорожные деньги, так и аванс яицким казакам. Основную же плату, из расчета 100 рублей на человека, Галахов мог произвести только после того, как ему на руки будет сдан Пугачев. О хозяйственных полномочиях — получении корма для лошадей, внеочередном проезде почтовых станций, получении у местных властей лошадей, размещении на постой и т. п. — говорить особо даже и не следует; все это Секретная Комиссия получила. Помимо официального предписания об оказании всяческой помощи, которое Галахов имел право предъявлять в любое время любому должностному лицу, он получил на руки два секретных письма. Первое являлось собственноручным предписанием Императрицы, скрепленное ее личной печатью, которое Галахов мог предъявлять высшим военным командирам и гражданским чиновникам в случае чрезвычайных осложнений. В этом письме содержалось указание Императрицы на выполняемое его предъявителем секретное поручение и требование оказать ему всемерную поддержку. Цель секретного поручения не разглашалась. Второе письмо было написано графом Григорием Орловым и фактически удостоверяло сущность договоренности между Императрицей и Трифоновым. Это письмо было написано по настоянию Трифонова и о его содержании ни Галахов, ни Рунич до поры ничего не знали; оно могло быть вскрыто лишь по приказу Трифонова.
Граф Панин был проинформирован о направлении в район мятежа Секретной Комиссии, но даже он не знал какую цель она преследует. Деятельность комиссии Галахова была обставлена чрезвычайными мерами секретности.
Вечером 19 июля 1774 г. Галахов и Трифонов выехали из Петербурга в Москву. Их сопровождали два гренадера Преображенского полка, прикомандированные к Секретной Комиссии, Дибулин и Кузнецов. В Москве к Комиссии присоединился майор П. С. Рунич, знакомый Галахову по Первой армии, в которой они участвовали в войне с турками. Некоторое время было посвящено подготовке к дальней дороге; так, Галахов добился, чтобы к Комиссии присоединились еще 10 гренадер из состава Преображенского полка; солдаты были призваны играть роль вооруженной охраны в неспокойном степном краю. Члены Комиссии нанесли визит графу Петру Ивановичу Панину, назначенному именным Указом Императрицы от 29 июля Главнокомандующим «низовым» краем (таковым считался район яицкой степи и низовья Волги, охваченный пугачевским мятежом). Представившись графу, Галахов поинтересовался имеет ли тот какую — либо информацию о местонахождении Пугачева? Панин ничем помочь не смог, поскольку в Москве в тот момент вообще довольно смутно представляли ситуацию к востоку от Рязани, знали только, что Пугачев пытался взять Казань, но был отбит. Панин сам собирался покинуть Москву, чтобы быть ближе к эпицентру событий.
Комиссия была озабочена получением денег, поскольку в Петербурге были получены бумажные ассигнации, а Трифонов твердил, что казаки от «бумажек» могут отказаться. Россия эпохи Екатерины Второй постоянно балансировала на грани финансового краха, денежное обращение было чрезвычайно расстроено. Галахову следовало взять с собой для расчета с казаками золотую монету, но он нигде не мог отыскать ее в сколь-нибудь большом количестве. В конце — концов он догадался обратиться к Михаилу Яковлевичу Маслову, тайному советнику, возглавлявшему московскую«соляную контору». Государство в то время владело монополией на торговлю солью и «соляные конторы», через которые она осуществлялась, аккумулировали порой немалые средства. Маслов смог на третий день выдать лейтенанту гвардии Галахову 15 тыс. рублей золотом. Этих денег должно было — по крайней мере! — хватить на аванс казакам.
Получив лошадей, небольшой отряд (три члена Секретной Комиссии и с ними двенадцать преображенских гренадеров) выехали 5 августа 1774 г. из Москвы по Рязанской дороге. При выезде из Москвы в распоряжении Комиссии были 43 тыс. рублей, которые везли в специальном ящике; казначеем Комиссии являлся Рунич.
Страница 4 из 10
