Пугачевский бунт, который по праву можно считать одной из интереснейших страниц прошлого нашей Родины, в том виде, как он преподносится в школьном курсе истории, имеет столь же малое отношение к правде, что и сказания о рыцарях Круглого Стола — к истории Англии. Фальсификаторы истории, в силу политической коньюктуры не гнушавшиеся даже постыднейшими выдумками и подлогами, никак не могли пройти мимо столь колоритного образа, каким являлся Пугачев; уж больно благодарна для мифотворчества как сама фигура этого бандита, так и спровоцированная им гражданская смута.
Добавить в моё избранное
34 мин, 23 сек 3579
Предпологалось, что Секретная Комиссия, выдвинувшись в самый очаг пугачевского мятежа, пустит вперед Трифонова с тремя гренадерами, по одному из которых он будет оставлять в конце каждого очередного дня своего пути. С последним — третьим — гренадером он присоединится к своему казачьему отряду и договорится о порядке дальнейших действий. Как только Пугачев будет ими похищен, гренадер помчится с уведомлением об этом назад и передаст известие об этом подобно этафете второму гренадеру, а тот — третьему. Последний вернется к Галахову и тот выдвинется к месту, где остался второй гренадер. К тому времени, когда он появится, его будут там дожидаться казаки с плененным Пугачевым. Состоится обмен: Галахов выплатит казакам аванс и объявит им о Монаршем прощении, а казаки — передадут ему на руки Пугачева и сопроводят куда он скажет. Предполагалось, что в Симбирск, где Галахов сдаст Пугачева Тайной Комиссии для допросов и произведет окончательный расчет с казаками.
Чтобы реализовать этот план, требовалось добраться до неспокойных заволжских степей. Секретная Комиссия миновала Арзамас, Апоченск, Саранск, Пензу, Камышин. Поскольку движение с каждым днем становилось все более опасным, Галахов решил добиться предписания к Комиссии еще нескольких человек. 15 августа маленький отряд пополнился 12 гусарами и 6 гренадерами под общим командованием поручика Дидриха.
Во время блужданий по степи, не имея сколь-нибудь точного представления о местонахождении Пугачева и его армии, Секретная Комиссия в полном своем составе натолкнулась на того, чьими розысками занималась. На другом берегу Волги, прямо напротив станицы Каменка, Галахов, Рунич и Трифонов увидели остатки армии Пугачева, отступавшей после тяжелого поражения, понесенного ею в сражении 24 августа у оврага под названием Сенникова Ватага. Это было одно из кровопролитнейших сражений за всю историю пугачевского мятежа, потери восставших там исчислялись многими тысячами, пленено было более 23 тыс. человек, генералом Михельсоном оказались захвачены 50 орудий и около 3 тыс. подвод с имуществом, награбленным мятежниками. Наблюдая прохождение остатков войск Пугачева, сильно растянувшихся по степи, члены Комиссии сумели довольно точно определить их численность. По всем прикидкам получалось, что мятежников осталось едва ли более 2 тыс. человек.
Рунич предложил отказаться от ранее выработанного плана и отпустить Остафия Трифонова прямо сейчас, чтобы тот догнал пугаческое войско, присоединился к нему и организовал похищение вожака бандитов в течение ближайших нескольких дней. Галахов остался бы дожидаться пленника в станице Каменка. Такой вариант позволил бы не гоняться за повстанцами по степи, а разом покончить с непростой миссией. Реакция Трифонова оказалась совсем не такой, какую можно было ожидать. Увидав Пугачева, он сразу же заметно побледнел, а когда услышал слова Рунича, то буквально замахал руками и пробормотал: «Вы хотите, чтобы повесили меня и Вас вместе со мною?» Эта фраза должна была показаться очень странной в устах человека, имевшего, по его собственным уверениям, в лагере Пугачева массу знакомых и единомышленников, но Рунич и Галахов были так поглощены созерцанием проходивших перед ними отрядов повстанцев, что не обратили на услышанное внимания.
Но впоследствии им пришлось не раз вспоминать и этот эпизод, и эту красноречивую фразу своего, с позволения выразиться, коллеги.
В конце августа 1774 г. Секретная Комиссия в полном своем составе прибыла в г. Саратов и разместилась в пустовавшем архиерейском доме. Сколь ни были увлекательны путешествия по степи, следовало переходить к реализации главной задачи, поставленной перед Комиссией — поимке Пугачева. Судя по всему, сам Трифонов почувствовал, что преамбула несколько затянулась, потому по прибытии в Саратов заявил, что пора браться за дело. Он попросил выделить ему трех верных донских казака, желательно урядников или сотников, паспорт и деньги, дабы отправиться на встречу со своим отрядом.
Высшим должностным лицом в Саратове, объявленном на военном положении, был генерал — майор Павел Дмитриевич Мансуров. К нему — то и направил свои стопы лейтенант гвардии Галахов вечером 28 августа. Предъявив генералу предписание императорской канцелярии, он немедленно получил паспорт на имя Остафия Трифоновича Трифонова, в котором указывалось, что тот следует из Саратова в Яицкий городок. Паспорт в те времена фактически являлся путевым документом, своего рода командировочным предписанием, которое по прибытии на место сдавалось в местную полицию. Содержащий подробный словесный портрет паспорт был призван обеспечить своему обладтелю беспрепятственный проезд через полицейские заставы.
Помимо паспорта генерал — майор Мансуров распорядился прикомандировать в Секретной Комиссии трех надежных сотников — донских казаков. С ними Трифонов и должен был отправиться вглубь степи.
Вернувшись в архиерейский особняк, Галахов собрал свою Комиссию для итогового совещания.
Чтобы реализовать этот план, требовалось добраться до неспокойных заволжских степей. Секретная Комиссия миновала Арзамас, Апоченск, Саранск, Пензу, Камышин. Поскольку движение с каждым днем становилось все более опасным, Галахов решил добиться предписания к Комиссии еще нескольких человек. 15 августа маленький отряд пополнился 12 гусарами и 6 гренадерами под общим командованием поручика Дидриха.
Во время блужданий по степи, не имея сколь-нибудь точного представления о местонахождении Пугачева и его армии, Секретная Комиссия в полном своем составе натолкнулась на того, чьими розысками занималась. На другом берегу Волги, прямо напротив станицы Каменка, Галахов, Рунич и Трифонов увидели остатки армии Пугачева, отступавшей после тяжелого поражения, понесенного ею в сражении 24 августа у оврага под названием Сенникова Ватага. Это было одно из кровопролитнейших сражений за всю историю пугачевского мятежа, потери восставших там исчислялись многими тысячами, пленено было более 23 тыс. человек, генералом Михельсоном оказались захвачены 50 орудий и около 3 тыс. подвод с имуществом, награбленным мятежниками. Наблюдая прохождение остатков войск Пугачева, сильно растянувшихся по степи, члены Комиссии сумели довольно точно определить их численность. По всем прикидкам получалось, что мятежников осталось едва ли более 2 тыс. человек.
Рунич предложил отказаться от ранее выработанного плана и отпустить Остафия Трифонова прямо сейчас, чтобы тот догнал пугаческое войско, присоединился к нему и организовал похищение вожака бандитов в течение ближайших нескольких дней. Галахов остался бы дожидаться пленника в станице Каменка. Такой вариант позволил бы не гоняться за повстанцами по степи, а разом покончить с непростой миссией. Реакция Трифонова оказалась совсем не такой, какую можно было ожидать. Увидав Пугачева, он сразу же заметно побледнел, а когда услышал слова Рунича, то буквально замахал руками и пробормотал: «Вы хотите, чтобы повесили меня и Вас вместе со мною?» Эта фраза должна была показаться очень странной в устах человека, имевшего, по его собственным уверениям, в лагере Пугачева массу знакомых и единомышленников, но Рунич и Галахов были так поглощены созерцанием проходивших перед ними отрядов повстанцев, что не обратили на услышанное внимания.
Но впоследствии им пришлось не раз вспоминать и этот эпизод, и эту красноречивую фразу своего, с позволения выразиться, коллеги.
В конце августа 1774 г. Секретная Комиссия в полном своем составе прибыла в г. Саратов и разместилась в пустовавшем архиерейском доме. Сколь ни были увлекательны путешествия по степи, следовало переходить к реализации главной задачи, поставленной перед Комиссией — поимке Пугачева. Судя по всему, сам Трифонов почувствовал, что преамбула несколько затянулась, потому по прибытии в Саратов заявил, что пора браться за дело. Он попросил выделить ему трех верных донских казака, желательно урядников или сотников, паспорт и деньги, дабы отправиться на встречу со своим отрядом.
Высшим должностным лицом в Саратове, объявленном на военном положении, был генерал — майор Павел Дмитриевич Мансуров. К нему — то и направил свои стопы лейтенант гвардии Галахов вечером 28 августа. Предъявив генералу предписание императорской канцелярии, он немедленно получил паспорт на имя Остафия Трифоновича Трифонова, в котором указывалось, что тот следует из Саратова в Яицкий городок. Паспорт в те времена фактически являлся путевым документом, своего рода командировочным предписанием, которое по прибытии на место сдавалось в местную полицию. Содержащий подробный словесный портрет паспорт был призван обеспечить своему обладтелю беспрепятственный проезд через полицейские заставы.
Помимо паспорта генерал — майор Мансуров распорядился прикомандировать в Секретной Комиссии трех надежных сотников — донских казаков. С ними Трифонов и должен был отправиться вглубь степи.
Вернувшись в архиерейский особняк, Галахов собрал свою Комиссию для итогового совещания.
Страница 5 из 10
