Пугачевский бунт, который по праву можно считать одной из интереснейших страниц прошлого нашей Родины, в том виде, как он преподносится в школьном курсе истории, имеет столь же малое отношение к правде, что и сказания о рыцарях Круглого Стола — к истории Англии. Фальсификаторы истории, в силу политической коньюктуры не гнушавшиеся даже постыднейшими выдумками и подлогами, никак не могли пройти мимо столь колоритного образа, каким являлся Пугачев; уж больно благодарна для мифотворчества как сама фигура этого бандита, так и спровоцированная им гражданская смута.
Добавить в моё избранное
34 мин, 23 сек 3580
После продолжительного обсуждения сошлись на следующем: Галахов и Рунич с деньгами Комиссии и конвоем Дидриха отправляются в Сызрань, где ждут сигнала от Трифонова о поимке Пугачева. Сам Трифонов в сопровождении трех сотников переправляется через Волгу в районе Сызрани; в районе переправы он оставляет первого казака. С двумя другими он отправляется вглубь заволжской степи и примерно через 70 верст оставляет второго казака. Продолжая свой путь, он еще через 50 верст оставляет третьего и далее движется один, розыскивая свой отряд. Встретившись с ним и поймав Пугачева, Трифонов отправит на встречу с третьим казаком своего посыльного, который условной фразой известит о происшедшем. Далее казаки по эстафете передатут информацию в Сызрань. Галахов с Руничем немедленно выезжают из города и отправляются к тому месту в степи, где Трифонов расстанется с третьим казаком: именно туда будет привезен плененный Пугачев и там необходимо будет произвести окончательный расчет с отрядом захвативших его казаков.
С неожиданным ожесточением развернулся спор о том, сколько денег надлежит выдать Остафию Трифонову на руки. Галахов сказал, что может дать ему в дорогу 1 тыс. рублей, что вызвало всплеск негодования Трифонова. Он потребовал, чтобы ему дали на руки 12 тысяч. Галахов категорически отказался. Такую сумму просто невозможно было сколь-нибудь надёжно замаскировать: мешок 10 — рублевых золотых монет екатерининской эпохи на сумму 12 тысяч рублей весил более 20 кг.! В подкладку кафтана такой груз не зашьёшь. Для того времени это было целое состояние и отпускать с ним в мятежную степь человек было по меньшей мере глупо. Галахов и Рунич пытались втолковать это Трифонову, но тот ничего не хотел слышать и твердил, что условился с Императрицей о выплате казакам 100 руб. каждому и при этом не менее 12 тысяч рублей авансом всему отряду. Убедившись, что Галахова ему не переубедить, Трифонов потребовал, чтобы тот вскрыл запечатанный до тех пор пакет, полученный им от графа Орлова. В нем, по словам Трифонова, содержится обязательство графа на выдачу денег казакам.
Лейтенанту Галахову пришлось подчиниться требованию Трифонова. В пакете было найдено собственноручное письмо графа Григория Григорьевича Орлова следующего содержания: «Государыня Императрица соизволила послать с Оставием Трифоновым, всем его 360-ти сотоварищам, яицким казакам, на ковш вина 12 т. рублей золотою монетою, а впредь будут Ея высокомонаршею милостию и больше вознаграждены». Галахов и Рунич до прочтения письма не знали о его содержании.
Галахов, несомненно, был поставлен в весьма затруднительное положение, но чувствуя за собой правоту, даже после прочтения письма выдать такую сумму на руки Трифонову отказался. Он распорядился отсчитать 3 тыс. рублей из казны Комиссии, что тут же и было проделано Руничем, а на остальные 9 тыс. рублей лейтенант написал расписку, в которой обязался выдать эти деньги в степи при встрече с казаками. Как ни ярился Трифонов, ему пришлось смириться с таким решением лейб — гвардии лейтенанта: было ясно, что Галахов решения своего не изменит.
Порешив на этом, Комиссия разъехалась: Галахов отправился в г. Сызрань, Трифонов — вглубь степи, а Рунич — в Пензу, на доклад графу Панину о принятом решении разделиться. Панин, изначально, видимо, скептически настроенный в отношении намерений Трифонова, полностью разделил нежелание Галахова давать тому значительные суммы денег, причем самого Остафия Трифонова Панин не постеснялся назвать «плутом». Главнокомандующий «низовым» краем сообщил Руничу, что в ближайшие дни перенесет свою штаб — квартиру в г. Симбирск и предложил именно туда доставить Пугачева, если последний попадет в руки Секретной Комиссии.
Рунич, после доклада Панину направившийся в Сызрань, к своему немалому удивлению столкнулся в дороге с Галаховым и его охраной. От него он узнал самую актуальную на тот момент новость: 14 сентября 1774 г. Емельян Пугачев был пойман и передан на руки генералу Александру Васильевичу Суворову. С этого момента нужды ни в Остафии Трифонове, ни в самой Секретной Комиссии более нет. Чтобы вернуть с дороги Трифонова Галахов послал поручика Дидриха.
Если кто — то из читателей подумал, что история Секретной Комиссии этим и исчерпывается, то этот человек глубоко ошибся. Главная интрига только тут, как раз — таки, и проявилась.
Поручик Дидрих догнал Трифонова на симбирской дороге в 90 километрах от Казани. Тот ехал в сопровождении трех донских есаулов и как будто бы никуда особенно не спешил. Услыхав от Дидриха весть о том, что Пугачев пойман и теперь надлежит отправляться в Симбирск, на встречу с Галаховым, Остафий вознес хвалу Всевышнему и истово перекрестился; обрадовался, одним словом.
Все пятеро отправились к Симбирску и не доезжая до него 50 км. остановились на ночлег в деревеньке, как раз оказавшейся на их пути. Проснувшись утром поручик Дидрих с ужасом увидел, что Остафий Трифонов ночью исчез. Лошадь его осталась на месте, видимо, Трифонов ушел пешком.
С неожиданным ожесточением развернулся спор о том, сколько денег надлежит выдать Остафию Трифонову на руки. Галахов сказал, что может дать ему в дорогу 1 тыс. рублей, что вызвало всплеск негодования Трифонова. Он потребовал, чтобы ему дали на руки 12 тысяч. Галахов категорически отказался. Такую сумму просто невозможно было сколь-нибудь надёжно замаскировать: мешок 10 — рублевых золотых монет екатерининской эпохи на сумму 12 тысяч рублей весил более 20 кг.! В подкладку кафтана такой груз не зашьёшь. Для того времени это было целое состояние и отпускать с ним в мятежную степь человек было по меньшей мере глупо. Галахов и Рунич пытались втолковать это Трифонову, но тот ничего не хотел слышать и твердил, что условился с Императрицей о выплате казакам 100 руб. каждому и при этом не менее 12 тысяч рублей авансом всему отряду. Убедившись, что Галахова ему не переубедить, Трифонов потребовал, чтобы тот вскрыл запечатанный до тех пор пакет, полученный им от графа Орлова. В нем, по словам Трифонова, содержится обязательство графа на выдачу денег казакам.
Лейтенанту Галахову пришлось подчиниться требованию Трифонова. В пакете было найдено собственноручное письмо графа Григория Григорьевича Орлова следующего содержания: «Государыня Императрица соизволила послать с Оставием Трифоновым, всем его 360-ти сотоварищам, яицким казакам, на ковш вина 12 т. рублей золотою монетою, а впредь будут Ея высокомонаршею милостию и больше вознаграждены». Галахов и Рунич до прочтения письма не знали о его содержании.
Галахов, несомненно, был поставлен в весьма затруднительное положение, но чувствуя за собой правоту, даже после прочтения письма выдать такую сумму на руки Трифонову отказался. Он распорядился отсчитать 3 тыс. рублей из казны Комиссии, что тут же и было проделано Руничем, а на остальные 9 тыс. рублей лейтенант написал расписку, в которой обязался выдать эти деньги в степи при встрече с казаками. Как ни ярился Трифонов, ему пришлось смириться с таким решением лейб — гвардии лейтенанта: было ясно, что Галахов решения своего не изменит.
Порешив на этом, Комиссия разъехалась: Галахов отправился в г. Сызрань, Трифонов — вглубь степи, а Рунич — в Пензу, на доклад графу Панину о принятом решении разделиться. Панин, изначально, видимо, скептически настроенный в отношении намерений Трифонова, полностью разделил нежелание Галахова давать тому значительные суммы денег, причем самого Остафия Трифонова Панин не постеснялся назвать «плутом». Главнокомандующий «низовым» краем сообщил Руничу, что в ближайшие дни перенесет свою штаб — квартиру в г. Симбирск и предложил именно туда доставить Пугачева, если последний попадет в руки Секретной Комиссии.
Рунич, после доклада Панину направившийся в Сызрань, к своему немалому удивлению столкнулся в дороге с Галаховым и его охраной. От него он узнал самую актуальную на тот момент новость: 14 сентября 1774 г. Емельян Пугачев был пойман и передан на руки генералу Александру Васильевичу Суворову. С этого момента нужды ни в Остафии Трифонове, ни в самой Секретной Комиссии более нет. Чтобы вернуть с дороги Трифонова Галахов послал поручика Дидриха.
Если кто — то из читателей подумал, что история Секретной Комиссии этим и исчерпывается, то этот человек глубоко ошибся. Главная интрига только тут, как раз — таки, и проявилась.
Поручик Дидрих догнал Трифонова на симбирской дороге в 90 километрах от Казани. Тот ехал в сопровождении трех донских есаулов и как будто бы никуда особенно не спешил. Услыхав от Дидриха весть о том, что Пугачев пойман и теперь надлежит отправляться в Симбирск, на встречу с Галаховым, Остафий вознес хвалу Всевышнему и истово перекрестился; обрадовался, одним словом.
Все пятеро отправились к Симбирску и не доезжая до него 50 км. остановились на ночлег в деревеньке, как раз оказавшейся на их пути. Проснувшись утром поручик Дидрих с ужасом увидел, что Остафий Трифонов ночью исчез. Лошадь его осталась на месте, видимо, Трифонов ушел пешком.
Страница 6 из 10
