Всю первую декаду марта 1944 г. зловонный дым, валивший из трубы дома N 21 по рю-Лезер, в Париже, отравлял воздух окрест. Несмотря на то, что дома представляли собой отдельно стоящие усадьбы, разделенные широкими лужайками, естественной циркуляции воздуха было недостаточно для того, чтобы разогнать отвратительную вонь.
Добавить в моё избранное
30 мин, 49 сек 3660
Каким образом Петье смог пройти проверку контрразведки и попасть в штат этой структуры никто из исследователей преступлений этого человека установить так и не смог. Более того, вопрос этот всячески обходили стороной и на допросах Петье во время следствия, и на суде. Очевидно, ответы Петье могли оказаться крайне неприятны для официальных лиц; потому вопросы эти никогда не задавались.
После идентификации Марселя Петье и исключения его из штатов военной контрразведки, жандармерия передала преступника уголовной полиции.
На допросах преступник твердил, что в доме на рю Лезер, 21 казнил врагов Франции по приказу Движения Сопротивления. Под давлением неопровержимых улик Петье постепенно сознался в убийстве 18 человек. Все они, по его словам, являлись пособниками фашистских оккупантов. Надо сказать, что принятая преступником тактика полупризнаний явилась, видимо, оптимальной в тех условиях. В списке жертв, который Петье признал «своим» не было ни одного ребенка, зато оказались четыре известных в Париже уголовных«авторитета»: Адриэн Баск, Жожо Балафрэ, Франсуа-Корсиканец и Джо-Боксер. О двух последних было известно, что они и в самом деле являлись информаторами гестапо. Каждый из них намеревался уехать на юг, к вишистам, с собой они пригласили и любовниц. Петье посожалел, что пришлось убить и «невинных женщин», но такова была суровая необходимость.
Ни о каких 62 убитых или-тем более-сотне, с его стороны не могло быть и речи. Преступник яростно отрицал свою причастность к гибели кого-либо, кроме 18 «фашистских провокаторов».
Следствие по «делу Марселя Петье» продолжалось более года. Потребовалось привлечение большого количества свидетелей, в т. ч. настоящих героев Сопротивления, тех подпольщиков, которые действительно сражались в Париже в годы его оккупации немцами, чтобы разоблачить выдумки Петье о«бойце Сопротивления». Когда следствию удалось доказать, что Анри Валери Ваттервальд не имеет никакого отношения к Петье, преступник немедленно вернул себе псевдоним «доктора Эжена», под которым он действовал в 1941-43 гг. Но если Ваттервальд и его группа «Месть» действительно существовали, то«доктор Эжен» и группа«Мухомор», которую тот, якобы, возглавлял, были от начала до конца выдуманы Петье. А подобную выдумку разоблачить было уже гораздо легче.
Марсель Петье яростно защищал своего брата Мориса, доказывая, что тот ничего не знал о происходящем на рю Лезер. Обвинение так не считало и в конце-концов отдало под суд обоих. На суде Марсель Петье громогласно орал: «Требую справедливости!» и доказывал, что огромное число останков в особняке на рю Лезер-это провокация гестапо, которое т. о. решило скомпрометировать французское Сопротивление. В такого рода утверждениях слышатся отзвуки тех шизоидных умопостроений, к которым, видимо, был склонен Петье. (Особенностью мышления всякого шизофреника при всей его кажущейся логичности и последовательности является игнорирование какого-либо очевидного для здорового ума соображения. В данном случае совершенно очевидно, что если бы Петье мешал гестапо, то его бы просто-напросто уничтожили в тюрьме; фашисты не стали бы возиться с такими сложными провокациями, как устройство массового захоронения на рю Лезер). Впрочем, вопрос о психическом состоянии Марселя Петье на суде поднимался. Экспертиза признала наличие психических патологий у подсудимого, но их характер и форма протекания отнюдь не могли служить основанием для освобождения от ответственности за содеянное.
На суде Марсель Петье рассказал о технологии умерщвления своих жертв. Правда, рассказ этот относился лишь к тем 18 из 27 опознанных человек, в убийстве которых Петье признался, но и во всех прочих случаях способ умерщвления, видимо, оставался таким же. Тем этот рассказ и ценен.
Преступник рассказал, что встречая «приговоренных», предлагал им крепкий кофе. В напиток подмешивался концентрированный морфий. Чтобы выпить кофе, Петье предлагал посетителям пройти в треугольную комнату позади кабинета, которая служила своеобразным шлюзом на пути из кабинета в конюшню. Люди попадали в помещение, обитое пробкой и без окон; выпив кофе, с морфием они засыпали. За тем, как это происходило Петье наблюдал из кабинета через окошко в железной двери. После этого он входил в треугольную комнату и делал уснувшим людям смертельную инъекцию; любимым ядом Петье был кураре. Затем он раздевал тела и переносил их в конюшню, где опускал в яму с негашеной известью под плитами пола.
Если посетители отказывались от кофе-а такое тоже случалось-преступник делал им прививки, якобы, от тропической лихорадки или тифа. При этом объяснял, что такая прививка в их же интересах, поскольку две-три недели людям предстоит провести в условиях далеких от комфорта и элементарных санитарных норм. Как признался Петье, от прививок никто не отказывался. Если его жертва была одна, он сразу вводил яд; если нет-то сначала делалась инъекция снотворного препарата, а потом следовал яд.
После идентификации Марселя Петье и исключения его из штатов военной контрразведки, жандармерия передала преступника уголовной полиции.
На допросах преступник твердил, что в доме на рю Лезер, 21 казнил врагов Франции по приказу Движения Сопротивления. Под давлением неопровержимых улик Петье постепенно сознался в убийстве 18 человек. Все они, по его словам, являлись пособниками фашистских оккупантов. Надо сказать, что принятая преступником тактика полупризнаний явилась, видимо, оптимальной в тех условиях. В списке жертв, который Петье признал «своим» не было ни одного ребенка, зато оказались четыре известных в Париже уголовных«авторитета»: Адриэн Баск, Жожо Балафрэ, Франсуа-Корсиканец и Джо-Боксер. О двух последних было известно, что они и в самом деле являлись информаторами гестапо. Каждый из них намеревался уехать на юг, к вишистам, с собой они пригласили и любовниц. Петье посожалел, что пришлось убить и «невинных женщин», но такова была суровая необходимость.
Ни о каких 62 убитых или-тем более-сотне, с его стороны не могло быть и речи. Преступник яростно отрицал свою причастность к гибели кого-либо, кроме 18 «фашистских провокаторов».
Следствие по «делу Марселя Петье» продолжалось более года. Потребовалось привлечение большого количества свидетелей, в т. ч. настоящих героев Сопротивления, тех подпольщиков, которые действительно сражались в Париже в годы его оккупации немцами, чтобы разоблачить выдумки Петье о«бойце Сопротивления». Когда следствию удалось доказать, что Анри Валери Ваттервальд не имеет никакого отношения к Петье, преступник немедленно вернул себе псевдоним «доктора Эжена», под которым он действовал в 1941-43 гг. Но если Ваттервальд и его группа «Месть» действительно существовали, то«доктор Эжен» и группа«Мухомор», которую тот, якобы, возглавлял, были от начала до конца выдуманы Петье. А подобную выдумку разоблачить было уже гораздо легче.
Марсель Петье яростно защищал своего брата Мориса, доказывая, что тот ничего не знал о происходящем на рю Лезер. Обвинение так не считало и в конце-концов отдало под суд обоих. На суде Марсель Петье громогласно орал: «Требую справедливости!» и доказывал, что огромное число останков в особняке на рю Лезер-это провокация гестапо, которое т. о. решило скомпрометировать французское Сопротивление. В такого рода утверждениях слышатся отзвуки тех шизоидных умопостроений, к которым, видимо, был склонен Петье. (Особенностью мышления всякого шизофреника при всей его кажущейся логичности и последовательности является игнорирование какого-либо очевидного для здорового ума соображения. В данном случае совершенно очевидно, что если бы Петье мешал гестапо, то его бы просто-напросто уничтожили в тюрьме; фашисты не стали бы возиться с такими сложными провокациями, как устройство массового захоронения на рю Лезер). Впрочем, вопрос о психическом состоянии Марселя Петье на суде поднимался. Экспертиза признала наличие психических патологий у подсудимого, но их характер и форма протекания отнюдь не могли служить основанием для освобождения от ответственности за содеянное.
На суде Марсель Петье рассказал о технологии умерщвления своих жертв. Правда, рассказ этот относился лишь к тем 18 из 27 опознанных человек, в убийстве которых Петье признался, но и во всех прочих случаях способ умерщвления, видимо, оставался таким же. Тем этот рассказ и ценен.
Преступник рассказал, что встречая «приговоренных», предлагал им крепкий кофе. В напиток подмешивался концентрированный морфий. Чтобы выпить кофе, Петье предлагал посетителям пройти в треугольную комнату позади кабинета, которая служила своеобразным шлюзом на пути из кабинета в конюшню. Люди попадали в помещение, обитое пробкой и без окон; выпив кофе, с морфием они засыпали. За тем, как это происходило Петье наблюдал из кабинета через окошко в железной двери. После этого он входил в треугольную комнату и делал уснувшим людям смертельную инъекцию; любимым ядом Петье был кураре. Затем он раздевал тела и переносил их в конюшню, где опускал в яму с негашеной известью под плитами пола.
Если посетители отказывались от кофе-а такое тоже случалось-преступник делал им прививки, якобы, от тропической лихорадки или тифа. При этом объяснял, что такая прививка в их же интересах, поскольку две-три недели людям предстоит провести в условиях далеких от комфорта и элементарных санитарных норм. Как признался Петье, от прививок никто не отказывался. Если его жертва была одна, он сразу вводил яд; если нет-то сначала делалась инъекция снотворного препарата, а потом следовал яд.
Страница 8 из 9
