Петербург эпохи Императора Николая Первого можно по праву считать одной из живописнейших столиц Европы. Крупнейшая мировая Империя воздвигла на берегах Невы столицу, блеск и роскошь которой вполне соответствовали особой роли России в мировой политике. После падения Наполеона и Венского Конгресса Российская Империя по праву была признана центром мировой военной силы; ни одно сколь — нибудь серьезное событие политической жизни на континенте не могло произойти без санкции русского Самодержца.
Добавить в моё избранное
27 мин, 46 сек 7208
В 1829 г. Александр Гаврилович устроился в Главный штаб военных поселений. Через два года он перевелся начальником 1-го отделения канцелярии Комитета «18 августа 1814 г». Этот комитет получил свое название в память об Императорском Указе, изданном в этот день, которым Военному министерству вменялось попечение о ветеранах и инвалидах Отечественной войны 1812 г. В просторечии он именовался «комитетом о раненых».
В начале 30-х годов 19-го столетия Политковский оказался в числе любимцев генерала Александра Чернышева. Последний, приписанный к свите Императора Александра Первого еще аж в 1815 г., долгое время оставался на вторых ролях. Лишь с воцарением Николая Первого рядовой свитский офицер Чернышев стал генералом. Произошло это в 1826 г. на сорок первом году жизни его жизни. Добросовестная работа в следственной комиссии по делу декабристов предопределила последующий феноменальный взлет Чернышева: в 1827 г. он сделался сенатором, годом позже был назначен товарищем (помощником) Начальника Главного штаба и управляющим Военным министерством. Военная среда, в значительной своей степени подверженная влиянию масонских идей и сочувствовавшая декабристам, не казалась Чернышеву благонадежной. Для работы в министерстве ему требовались в большей степени администраторы, нежели офицеры, причем абсолютно преданные ему лично. Ловкий, умный, схватывавший все на лету Политковский обратил на себя внимание генерала Чернышева. Последний оценил по достоинству способность чиновника живо и в доходчивой форме излагать скучные статистические материи и в течение небольшого промежутка времени Политковский пережил несколько назначений и переводов внутри министерства. С ростом чина росло и доверие со стороны Чернышева: по прямому указанию князя способный чиновник готовил тексты для поздравительных адресов и некоторых отношений (официальных писем в другие ведомства), которые подписывал затем лично Управляющий Министерства.
В 1832 г. Александр Чернышев стал Военным Министром. Он не забывал подталкивать наверх своего протеже и в июне 1835 г. Политковский был назначен Директором Канцелярии «комитета о раненых» Военного министерства. Должность эта в общей чиновничьей иерархии была абсолютно неприметна — не очень доходна, не очень — то престижна. Зато она была чрезвычайно удобной во многих других отношениях.«Комитет о раненых» не занимался набором рекрутов, не касался вопросов вооружения и снабжения армии, не вмешивался в вопросы распределения военных подрядов и потому не привлекал к своей работе внимания высших должностных лиц Империи. Должность Директора канцелярии действительно можно было с полным основанием назвать тихой и неприметной. Зато«Комитет о раненых» занимался денежными проводками, связанными с проездом раненых и больных солдат и офицеров, выплатами пенсий военным инвалидам и приходованием денег, поступавших от разного рода благотворителей. В этом смысле работу в«Комитете о раненых» можно было без преувеличения назвать«золотым дном».
Традиционно в этом Комитете заседали пожилые генералы. Молодому боевому офицеру возиться с пенсиями инвалидов да прогонными для увечных было просто даже не к лицу. Политковский оказался самым молодым работником Комитета о раненых. Он был деятелен, энергичен, пользовался расположением Военного министра, с легкостью общался с самыми знатными сановниками и потому старички — генералы с удовольствием положились на способного чиновника. Надо сказать, что и сам Директор канцелярии поводов для замечаний старался не давать; несмотря на гонорливость и фамильярность с людьми посторонними, он всегда откликался на обращения людей, действительно нуждавшихся в его попечении.
Политковский уверенно рос. В 1828 г. он получил малоприметное придворное звание камер-юнкер, а в 1836 г. Военный министр исхлопотал для него звание камергера. Появились и ордена: сначала Св. Владимира 3-й степени, затем Св. Анны 1-й степени и Св. Станислава 1-й.
Инвалиды — пенсионеры ехали на прием к Политковскому со всей страны. Солдатская молва приписывала ему добросердечие и участие в делах. Пока простой солдатик дожидался решения своей проблемы, Политковский определял его на хороший постоялый двор, снабжал карманными деньгами, причем делал это зачастую даже из своего кармана. Он лично вмешивался в прохождение дел по канцеляриям, если надо было — настаивал и бранился, торопил нерадивых, помогал с определением инвалидов в казенные или монастырские богадельни, оформлял пенсии и давал деньги на проезд. Помните безрадостное и очень трогательное стихотворение Н. Некрасова «Размышление у парадного подъезда»? Стихотворение о том, как пришедшие в столицу крестьяне не нашли правды у высокого сановника. Можно сказать с уверенностью — это стихотворение не про Политковского. Приходившие к нему простые солдаты и офицеры всегда находили понимание и участие в своих делах.
Шли годы. Статский советник Политковский сделался тайным советником, в 1851 г. он был удостоен особого нагрудного знака за 30-летнюю беспорочную службу.
В начале 30-х годов 19-го столетия Политковский оказался в числе любимцев генерала Александра Чернышева. Последний, приписанный к свите Императора Александра Первого еще аж в 1815 г., долгое время оставался на вторых ролях. Лишь с воцарением Николая Первого рядовой свитский офицер Чернышев стал генералом. Произошло это в 1826 г. на сорок первом году жизни его жизни. Добросовестная работа в следственной комиссии по делу декабристов предопределила последующий феноменальный взлет Чернышева: в 1827 г. он сделался сенатором, годом позже был назначен товарищем (помощником) Начальника Главного штаба и управляющим Военным министерством. Военная среда, в значительной своей степени подверженная влиянию масонских идей и сочувствовавшая декабристам, не казалась Чернышеву благонадежной. Для работы в министерстве ему требовались в большей степени администраторы, нежели офицеры, причем абсолютно преданные ему лично. Ловкий, умный, схватывавший все на лету Политковский обратил на себя внимание генерала Чернышева. Последний оценил по достоинству способность чиновника живо и в доходчивой форме излагать скучные статистические материи и в течение небольшого промежутка времени Политковский пережил несколько назначений и переводов внутри министерства. С ростом чина росло и доверие со стороны Чернышева: по прямому указанию князя способный чиновник готовил тексты для поздравительных адресов и некоторых отношений (официальных писем в другие ведомства), которые подписывал затем лично Управляющий Министерства.
В 1832 г. Александр Чернышев стал Военным Министром. Он не забывал подталкивать наверх своего протеже и в июне 1835 г. Политковский был назначен Директором Канцелярии «комитета о раненых» Военного министерства. Должность эта в общей чиновничьей иерархии была абсолютно неприметна — не очень доходна, не очень — то престижна. Зато она была чрезвычайно удобной во многих других отношениях.«Комитет о раненых» не занимался набором рекрутов, не касался вопросов вооружения и снабжения армии, не вмешивался в вопросы распределения военных подрядов и потому не привлекал к своей работе внимания высших должностных лиц Империи. Должность Директора канцелярии действительно можно было с полным основанием назвать тихой и неприметной. Зато«Комитет о раненых» занимался денежными проводками, связанными с проездом раненых и больных солдат и офицеров, выплатами пенсий военным инвалидам и приходованием денег, поступавших от разного рода благотворителей. В этом смысле работу в«Комитете о раненых» можно было без преувеличения назвать«золотым дном».
Традиционно в этом Комитете заседали пожилые генералы. Молодому боевому офицеру возиться с пенсиями инвалидов да прогонными для увечных было просто даже не к лицу. Политковский оказался самым молодым работником Комитета о раненых. Он был деятелен, энергичен, пользовался расположением Военного министра, с легкостью общался с самыми знатными сановниками и потому старички — генералы с удовольствием положились на способного чиновника. Надо сказать, что и сам Директор канцелярии поводов для замечаний старался не давать; несмотря на гонорливость и фамильярность с людьми посторонними, он всегда откликался на обращения людей, действительно нуждавшихся в его попечении.
Политковский уверенно рос. В 1828 г. он получил малоприметное придворное звание камер-юнкер, а в 1836 г. Военный министр исхлопотал для него звание камергера. Появились и ордена: сначала Св. Владимира 3-й степени, затем Св. Анны 1-й степени и Св. Станислава 1-й.
Инвалиды — пенсионеры ехали на прием к Политковскому со всей страны. Солдатская молва приписывала ему добросердечие и участие в делах. Пока простой солдатик дожидался решения своей проблемы, Политковский определял его на хороший постоялый двор, снабжал карманными деньгами, причем делал это зачастую даже из своего кармана. Он лично вмешивался в прохождение дел по канцеляриям, если надо было — настаивал и бранился, торопил нерадивых, помогал с определением инвалидов в казенные или монастырские богадельни, оформлял пенсии и давал деньги на проезд. Помните безрадостное и очень трогательное стихотворение Н. Некрасова «Размышление у парадного подъезда»? Стихотворение о том, как пришедшие в столицу крестьяне не нашли правды у высокого сановника. Можно сказать с уверенностью — это стихотворение не про Политковского. Приходившие к нему простые солдаты и офицеры всегда находили понимание и участие в своих делах.
Шли годы. Статский советник Политковский сделался тайным советником, в 1851 г. он был удостоен особого нагрудного знака за 30-летнюю беспорочную службу.
Страница 2 из 9
