Утром 14 января 1866 г. в помещениях московской ссудной кассы, принадлежавшей г. Попову, были обнаружены тела хозяина и его кухарки Марии Нордман. Погибшие имели множественные ножевые поранения, не оставлявшие никаких сомнений в причине смерти; комнаты были залиты кровью жертв. Касса и жилые комнаты подверглись методичному обыску: шкафы были раскрыты, ящики тумбочек — вытащены, их содержимое — высыпано на пол.
Добавить в моё избранное
25 мин, 52 сек 6724
Прибывшим на место трагедии чинам полиции достался обширный фронт работ. Ссудная касса занимала целый флигель во дворе; крутая лестница вела в помещения первого этажа, служившие для приема клиентов, этажом выше распологались личные комнаты хозяина и кухарки, проживавшей здесь же.
Отставной капитан только разворачивал свою деятельность в Москве. Как установила паспортная проверка, Попов прописался в доме Шелягина за три месяца до гибели — 5 октября 1865 г. Он приехал из Финляндии, где за 23 тыс. рублей продал принадлежавшее ему имение. Вырученные деньги, очевидно, послужили своего рода уставным капиталом открытой кассы. Номера банковских билетов были Поповым предусмотрительно переписаны, список этот полицейским удалось обнаружить. Кроме того, идентичный список был получен из Петербурга, от родственников погибшего. Учитывая, что помимо средств от продажи имения, Попов имел еще некоторые сбережения и ценности, общий капитал, которым он распологал к январю 1866 г., составлял (по оценке родных) приблизительно 29 тыс. рублей.
Тщательный осмотр места преступления и анализ собранных улик потребовал от чинов полиции нескольких дней. Но, в конечном итоге, именно дотошность полицейских на этом, самом первом этапе следствия, послужила залогом их уверенных действий в дальнейшем. Возглавили эту работу приставы Миланов и Врубель.
Прежде всего, они обратили внимание на то, что в маленькой комнатке первого этажа, позади кассы, был сервирован стол на двоих. На столе стояла водка и закуска, что подразумевало некое доверительное общение. Тут же были обнаружены и первые капли крови, что наводило на мысль о внезапном нападении на хозяина прямо за столом. Далее следы крови вели в помещение собственно кассы. Там, видимо, последовала ожесточенная борьба — крови было очень много и на полу, и на мебели, даже на стенах. Тут же находился и труп хозяина.
Тело кухарки находилось в небольшой прихожей, у самой входной двери. Женщина получила несколько глубоких ножевых ранений; кровопотеря была очень большой. Но следы крови были обнаружены не только рядом с телами погибших, а также и на двойной входной двери, на ее ручке, щеколде, и даже за дверью. Следы крови вели по лестнице вниз, причем по потекам можно было предположить, что человек, оставивший эти следы, дважды останавливался, прежде чем вышел на улицу. Этот человек оставил на левой стене несколько неясных отпечатков руки.
Кроме того, кровь была обнаружена и наверху — в комнатке кухарки. Там преступник, очевидно, вымыл руки и вытер их о наволочку и пододеяльник.
Пытаясь реконструировать картину преступления, полицейские предположили, что убийца в ходе борьбы получил ранение и, скорее всего, в левую руку. На это косвенно указывали следы крови по левую сторону лестницы (как идти из кассы на улицу), рассыпанное по полу содержимое ящиков (преступнику было неудобно действовать одной рукой и он предпочел вытряхивать вещи и поднимать их с пола), а также обнаружение залитой кровью пятирублевой банкноты. Ее внимательный осмотр показал, что это была верхняя купюра из стопки, перехваченной бечевкой. Убийца, скорее всего, нашел пачку денег в вещах жертвы при обыске и, неосторожно схватив ее пораненой рукой, испачкал верхнюю купюру своей кровью.
Важнейшим заключением медицинской экспертизы явилось указание на то, что орудием убийства и Попова, и Нордман служил один и тот же нож. Это могло означать только то, что нападал один человек.
Привлекли внимание полицейских и часы, остановившиеся в 6 часов 43 минуты. Приглашенный часовой мастер сообщил, что механизм часов вполне работоспособен, но имеет скрытый дефект, приводящий к остановке часов при резком толчке. Простая демонстрация убедила в правильности этого заключения.
Благодаря такому редкому стечению обстоятельств следствие установило час и минуту того толчка, после которого хозяин уже не смог завести свои часы. Оставалось выяснить день.
Календарь в помещении кассы показывал 12 января. В этот же день Мария Нордман последний раз взяла воду у водовоза. Наконец, 12 января, около семи часов вечера ее видели в аптеке Кронгельма. Т.о. в момент нападения на хозяина кассы (т. е. в 18.43 12 января 1866 г.) кухарка находилась в другом месте и была убита позже; этот вывод укрепил уверенность полицейских в том, что убийца действовал в одиночку.
Рабочая версия полицейских свелась к следующему: убийцей был человек, знакомый Попову, видимо, его клиент (т. к. близких друзей в Москве он завести не успел), который совершал убийство из корыстных побуждений; в ходе борьбы с жертвой преступник был ранен, предположительно в левую руку.
Был внимательно изучен архив отставного капитана: письма, деловые записи, журналы учета залоговых ценностей и пр. Из переписки Попова с родными стало ясно, что человеком он был домовитым и рачительным, имел интересы весьма разносторонние — по переезду в Москву немедленно записался в библиотеку, посещал театры, покупал свежие газеты, т.
Отставной капитан только разворачивал свою деятельность в Москве. Как установила паспортная проверка, Попов прописался в доме Шелягина за три месяца до гибели — 5 октября 1865 г. Он приехал из Финляндии, где за 23 тыс. рублей продал принадлежавшее ему имение. Вырученные деньги, очевидно, послужили своего рода уставным капиталом открытой кассы. Номера банковских билетов были Поповым предусмотрительно переписаны, список этот полицейским удалось обнаружить. Кроме того, идентичный список был получен из Петербурга, от родственников погибшего. Учитывая, что помимо средств от продажи имения, Попов имел еще некоторые сбережения и ценности, общий капитал, которым он распологал к январю 1866 г., составлял (по оценке родных) приблизительно 29 тыс. рублей.
Тщательный осмотр места преступления и анализ собранных улик потребовал от чинов полиции нескольких дней. Но, в конечном итоге, именно дотошность полицейских на этом, самом первом этапе следствия, послужила залогом их уверенных действий в дальнейшем. Возглавили эту работу приставы Миланов и Врубель.
Прежде всего, они обратили внимание на то, что в маленькой комнатке первого этажа, позади кассы, был сервирован стол на двоих. На столе стояла водка и закуска, что подразумевало некое доверительное общение. Тут же были обнаружены и первые капли крови, что наводило на мысль о внезапном нападении на хозяина прямо за столом. Далее следы крови вели в помещение собственно кассы. Там, видимо, последовала ожесточенная борьба — крови было очень много и на полу, и на мебели, даже на стенах. Тут же находился и труп хозяина.
Тело кухарки находилось в небольшой прихожей, у самой входной двери. Женщина получила несколько глубоких ножевых ранений; кровопотеря была очень большой. Но следы крови были обнаружены не только рядом с телами погибших, а также и на двойной входной двери, на ее ручке, щеколде, и даже за дверью. Следы крови вели по лестнице вниз, причем по потекам можно было предположить, что человек, оставивший эти следы, дважды останавливался, прежде чем вышел на улицу. Этот человек оставил на левой стене несколько неясных отпечатков руки.
Кроме того, кровь была обнаружена и наверху — в комнатке кухарки. Там преступник, очевидно, вымыл руки и вытер их о наволочку и пододеяльник.
Пытаясь реконструировать картину преступления, полицейские предположили, что убийца в ходе борьбы получил ранение и, скорее всего, в левую руку. На это косвенно указывали следы крови по левую сторону лестницы (как идти из кассы на улицу), рассыпанное по полу содержимое ящиков (преступнику было неудобно действовать одной рукой и он предпочел вытряхивать вещи и поднимать их с пола), а также обнаружение залитой кровью пятирублевой банкноты. Ее внимательный осмотр показал, что это была верхняя купюра из стопки, перехваченной бечевкой. Убийца, скорее всего, нашел пачку денег в вещах жертвы при обыске и, неосторожно схватив ее пораненой рукой, испачкал верхнюю купюру своей кровью.
Важнейшим заключением медицинской экспертизы явилось указание на то, что орудием убийства и Попова, и Нордман служил один и тот же нож. Это могло означать только то, что нападал один человек.
Привлекли внимание полицейских и часы, остановившиеся в 6 часов 43 минуты. Приглашенный часовой мастер сообщил, что механизм часов вполне работоспособен, но имеет скрытый дефект, приводящий к остановке часов при резком толчке. Простая демонстрация убедила в правильности этого заключения.
Благодаря такому редкому стечению обстоятельств следствие установило час и минуту того толчка, после которого хозяин уже не смог завести свои часы. Оставалось выяснить день.
Календарь в помещении кассы показывал 12 января. В этот же день Мария Нордман последний раз взяла воду у водовоза. Наконец, 12 января, около семи часов вечера ее видели в аптеке Кронгельма. Т.о. в момент нападения на хозяина кассы (т. е. в 18.43 12 января 1866 г.) кухарка находилась в другом месте и была убита позже; этот вывод укрепил уверенность полицейских в том, что убийца действовал в одиночку.
Рабочая версия полицейских свелась к следующему: убийцей был человек, знакомый Попову, видимо, его клиент (т. к. близких друзей в Москве он завести не успел), который совершал убийство из корыстных побуждений; в ходе борьбы с жертвой преступник был ранен, предположительно в левую руку.
Был внимательно изучен архив отставного капитана: письма, деловые записи, журналы учета залоговых ценностей и пр. Из переписки Попова с родными стало ясно, что человеком он был домовитым и рачительным, имел интересы весьма разносторонние — по переезду в Москву немедленно записался в библиотеку, посещал театры, покупал свежие газеты, т.
Страница 1 из 8
