Утром 14 января 1866 г. в помещениях московской ссудной кассы, принадлежавшей г. Попову, были обнаружены тела хозяина и его кухарки Марии Нордман. Погибшие имели множественные ножевые поранения, не оставлявшие никаких сомнений в причине смерти; комнаты были залиты кровью жертв. Касса и жилые комнаты подверглись методичному обыску: шкафы были раскрыты, ящики тумбочек — вытащены, их содержимое — высыпано на пол.
Добавить в моё избранное
25 мин, 52 сек 6727
Зато он прекрасно знает г — на Новосильцева, своего старого, аж с 1864 г. клиента. В декабре 1865 г. этот молодой симпатичный человек приносил на оценку перстень, осыпанный бриллиантами и тогда же заложил в ссудной кассе г — на Рамиха билет облигационного внутреннего займа N09828. 8 января 1866 г. г — н Новосильцев выкупил этот билет.
Дальнейшую судьбу облигационного билета следствие уже знало. Через три дня — 11 января 1866 г. — он был заложен в кассе Попова. И на следующий день исчез при ограблении последнего.
Сейчас любой может поставить себя на место следователя и подумать над вопросом: что следовало предпринять дальше?
Врубель знал, что при обыске квартиры Данилова облигационный билет найден не был. Поэтому следует простая, но сокрушительная по своему конечному результату команда: проверить все ссудные кассы г. Москвы с целью отыскать билет указанного номера.
Его находят в ссудной кассе г — на Юнкера. Облигационный билет был заложен 15 января 1866 г. Даниловым под собственной фамилией.
Параллельно с этими, в высшей степени любопытными событиями, происходят и другие, весьма немаловажные для дальнейшей судьбы арестанта.
После свидания с Алексеем Даниловым к следователю обратился некто Должиков, товарищ обвиняемого по Университету. Он предъявил записку, полученную тайно от Данилова, в которой тот просил организовать ему алиби на 12 января 1866 г. Для этого он предлагал переговорить с некими Малышевым и студенткой Шваллингер и убедить их подтвердить факт присутствия Данилова дома всю вторую половину дня 12 января. Как честный человек, Должиков не счел для себя возможным участвовать в обмане правосудия.
Следствие протоколирует показания Малышева и Шваллингер, не подтверждающих алиби Алексея Данилова. После их приобщения к делу следует процедура официального опознания обвиняемого закладчиком Юнкером.
И лишь затем начинается новый обстоятельный допрос из которого Данилов понимает, что путь облигации N09828 следствием полностью установлен, знакомство его с убитым Поповым не вызывает никаких сомнений и м. б. с очевидностью доказано в суде, а алиби на 12 января он — Алексей Данилов — создать себе уже не сумеет.
После минутных раздумий обвиняемый начинает говорить. То, что он наговорил, фигурировало на суде под условным названием «признания от 6 апреля 1866 г».
В изложении Алексея Данилова события выглядели так: мать девушки за которой он ухаживал — некая г — жа Соковнина — попросила его в начале декабря 1865 г. заложить в ломбарде перстень с бриллиантами и облигационный билет N09828. Даме самой не следовало водить в меркантильные расчеты с ростовщиками по этическим соображениям, а вот доверенный молодой человек мог найти наилучшие условия заклада в целой Москве. В целях поддержания реноме г — жи Соковниной, а также в силу предубежденного отношения к ней родителей обвиняемого, он никому не говорил о ее поручении и действовал с наивозможной предусмотрительностью.
Сначала Данилов обратился к закладчику Рамиху. В оценке перстня они не сошлись, а вот облигацию Данилов заложил. Г — жа Соковнина была готова расстаться с перстнем за 550 руб. и не намеревалась выкупать его, потому Данилов искал наиболее выгодные условия заклада, понимая, что чем выше будет закладная цена, тем выше окажется его собственный доход.
Он обратился к ювелиру Феллеру с просьбой организовать выгодную оценку за комиссионный процент. Ювелир, по словам Данилова, на просьбу эту откликнулся с готовностью. В середине декабря 1865 г. Феллер знакомит его с закладчиком Поповым; делает хорошую оценку перстню и 17 декабря 1865 г. Попов принимает перстень в заклад за 750 рублей. Данилову ювелир отечески советует назваться закладчику вымышленной фамилией, мотивируя это тем, что правдивая информация в определенный момент может привести к зависимости клиента. Алексей Данилов назвался «Григорьевым», сам же Феллер прекрасно знал его настоящую фамилию и место проживания.
Феллер 8 января 1866 г. встретил Данилова в Немецком клубе и предложил заложить Попову еще что — либо. По случаю у студента оказывается при себе все тот же билет N09828, который он по поручению г — жи Соковниной как раз выкупил у Рамиха. Ювелир забирает этот билет у Данилова и уговаривается с ним о новой встрече. 11 января они опять встречаются в Немецком клубе и Феллер передает Данилову 100 руб. за заложенный билет. Феллер говорит, что Данилову следует зайти вечером 12 января к Попову и обсудить условия перевода в его кассу всех своих закладов; мол — де, Попов в целях привлечения клиентуры и «раскрутки» нового дела принимает ценности под очень льготный процент.
Данилов, по его уверению, ухватился за это предложение и вечером 12 января 1866 г. отправился в ссудную кассу Попова. Входную дверь флигеля он нашел полуотворенной, несмотря на зимнее время, и поднявшись по лестнице, увидел в первой комнате что — то темное, похожее на тело женщины, служившей у Попова и отворявшей прежде ему дверь.
Дальнейшую судьбу облигационного билета следствие уже знало. Через три дня — 11 января 1866 г. — он был заложен в кассе Попова. И на следующий день исчез при ограблении последнего.
Сейчас любой может поставить себя на место следователя и подумать над вопросом: что следовало предпринять дальше?
Врубель знал, что при обыске квартиры Данилова облигационный билет найден не был. Поэтому следует простая, но сокрушительная по своему конечному результату команда: проверить все ссудные кассы г. Москвы с целью отыскать билет указанного номера.
Его находят в ссудной кассе г — на Юнкера. Облигационный билет был заложен 15 января 1866 г. Даниловым под собственной фамилией.
Параллельно с этими, в высшей степени любопытными событиями, происходят и другие, весьма немаловажные для дальнейшей судьбы арестанта.
После свидания с Алексеем Даниловым к следователю обратился некто Должиков, товарищ обвиняемого по Университету. Он предъявил записку, полученную тайно от Данилова, в которой тот просил организовать ему алиби на 12 января 1866 г. Для этого он предлагал переговорить с некими Малышевым и студенткой Шваллингер и убедить их подтвердить факт присутствия Данилова дома всю вторую половину дня 12 января. Как честный человек, Должиков не счел для себя возможным участвовать в обмане правосудия.
Следствие протоколирует показания Малышева и Шваллингер, не подтверждающих алиби Алексея Данилова. После их приобщения к делу следует процедура официального опознания обвиняемого закладчиком Юнкером.
И лишь затем начинается новый обстоятельный допрос из которого Данилов понимает, что путь облигации N09828 следствием полностью установлен, знакомство его с убитым Поповым не вызывает никаких сомнений и м. б. с очевидностью доказано в суде, а алиби на 12 января он — Алексей Данилов — создать себе уже не сумеет.
После минутных раздумий обвиняемый начинает говорить. То, что он наговорил, фигурировало на суде под условным названием «признания от 6 апреля 1866 г».
В изложении Алексея Данилова события выглядели так: мать девушки за которой он ухаживал — некая г — жа Соковнина — попросила его в начале декабря 1865 г. заложить в ломбарде перстень с бриллиантами и облигационный билет N09828. Даме самой не следовало водить в меркантильные расчеты с ростовщиками по этическим соображениям, а вот доверенный молодой человек мог найти наилучшие условия заклада в целой Москве. В целях поддержания реноме г — жи Соковниной, а также в силу предубежденного отношения к ней родителей обвиняемого, он никому не говорил о ее поручении и действовал с наивозможной предусмотрительностью.
Сначала Данилов обратился к закладчику Рамиху. В оценке перстня они не сошлись, а вот облигацию Данилов заложил. Г — жа Соковнина была готова расстаться с перстнем за 550 руб. и не намеревалась выкупать его, потому Данилов искал наиболее выгодные условия заклада, понимая, что чем выше будет закладная цена, тем выше окажется его собственный доход.
Он обратился к ювелиру Феллеру с просьбой организовать выгодную оценку за комиссионный процент. Ювелир, по словам Данилова, на просьбу эту откликнулся с готовностью. В середине декабря 1865 г. Феллер знакомит его с закладчиком Поповым; делает хорошую оценку перстню и 17 декабря 1865 г. Попов принимает перстень в заклад за 750 рублей. Данилову ювелир отечески советует назваться закладчику вымышленной фамилией, мотивируя это тем, что правдивая информация в определенный момент может привести к зависимости клиента. Алексей Данилов назвался «Григорьевым», сам же Феллер прекрасно знал его настоящую фамилию и место проживания.
Феллер 8 января 1866 г. встретил Данилова в Немецком клубе и предложил заложить Попову еще что — либо. По случаю у студента оказывается при себе все тот же билет N09828, который он по поручению г — жи Соковниной как раз выкупил у Рамиха. Ювелир забирает этот билет у Данилова и уговаривается с ним о новой встрече. 11 января они опять встречаются в Немецком клубе и Феллер передает Данилову 100 руб. за заложенный билет. Феллер говорит, что Данилову следует зайти вечером 12 января к Попову и обсудить условия перевода в его кассу всех своих закладов; мол — де, Попов в целях привлечения клиентуры и «раскрутки» нового дела принимает ценности под очень льготный процент.
Данилов, по его уверению, ухватился за это предложение и вечером 12 января 1866 г. отправился в ссудную кассу Попова. Входную дверь флигеля он нашел полуотворенной, несмотря на зимнее время, и поднявшись по лестнице, увидел в первой комнате что — то темное, похожее на тело женщины, служившей у Попова и отворявшей прежде ему дверь.
Страница 4 из 8
