Утром 14 января 1866 г. в помещениях московской ссудной кассы, принадлежавшей г. Попову, были обнаружены тела хозяина и его кухарки Марии Нордман. Погибшие имели множественные ножевые поранения, не оставлявшие никаких сомнений в причине смерти; комнаты были залиты кровью жертв. Касса и жилые комнаты подверглись методичному обыску: шкафы были раскрыты, ящики тумбочек — вытащены, их содержимое — высыпано на пол.
Добавить в моё избранное
25 мин, 52 сек 6728
Данилов вошел в прихожую и тут из боковой двери ему навстречу шагнул незнакомый мужчина и со словами: «А — а, это Вы!» набросился на него. Неизвестный был вооружен кинжалом, которым и нанес рану Данилову в ладонь левой руки. Данилов бросился бежать, но на лестнице неизвестный догнал его и нанес вторую рану.
Данилов выскочил на улицу, пробежал какое — то расстояние, потом поймал извозчика и поехал домой. О случившемся никому не заявлял.
На второй или третий день он получил анонимное письмо, в котором неизвестные ему лица «просили хранить все виденное и слышанное в тайне и брали в том с меня клятву» (по его собственным словам). 15 января 1866 г. Данилов был остановлен на улице неизвестным, коорый вручил ему новое неподписанное письмо, во всем аналогичное первому, и билет N09828. В тот же день Данилов заложил этот облигационный билет в ссудной кассе Юнкера.
По словам студента юрфака было еще и третье письмо. В нем жестокосердные убийцы г — на Попова извещали Данилова о том, что отныне он находится в безопасности и в качестве платы за причиненные ему ранения предлагали купить шкаф Попова, в котором непременно д. б. быть спрятаны сбережения последнего.
Все три удивительных письма студент А. Данилов, якобы, уничтожил.
История не донесла до нас реакции следователей, выслушавших и запротоколировавших это необыкновенное эпическое повествование. Мы знаем лишь, что в дальнейшем всякое упоминание о признании «от 6 апреля» делалось ими с нескрываемым сарказмом.
И впрямь, невозможно представить, чтобы мастеров своего дела, каковыми показали себя московские сыщики, можно было обмануть россказнями в стиле Буссенара и Дюма — отца о коварных убийцах, рассылающих анонимные письма, раздающих облигационные билеты и продающих шкафы с деньгами.
Показания Данилова от 6 апреля примечательны отнюдь не потому, что выглядят откровенно нелепыми. Прежде всего, они ярко демонстрируют редкостный цинизм двадцатилетнего негодяя. Своими пространными речами он недвусмысленно дал понять, что готов нести любую околесицу и чушь, но не принесет повинную.
Началась методичная, кропотливая работа по разоблачению тех небылиц, что наговорил 6 апреля 1866 г. студент Алексей Данилов.
Госпожа Соковникова подтвердила факт обращения к нему в декабре 1865 г. с просьбой помочь заложить на выгодных условиях перстень с бриллиантами и билет облигационного займа N09828. Алексей Михайлович очень ей помог; перстень он заложил аж за 580 руб., в то время как сама хозяйка рассчитывала получить за него 550 руб. Правда, г — же Соковниковой Данилов вручил на 10 руб. меньше, объяснив это тем, что при размене крупных купюр его обсчитали. О том, что из вырученных за перстень 750 рублей она получила лишь 570 руб., г — жа Соковникова узнала только от следователя. Налицо было явное мошенничество. Впрочем, иска г — жа Соковникова подавать не стала; пожалела, видимо, бывшего жениха дочери. Но и помочь ему не захотела. Рассказ Данилова о том, что именно по ее просьбе он выкупил облигацию N09828 у Рамиха и переложил ее в ссудную кассу Попова г — жа Соковникова опровергла полностью.
Никто не захотел играть по правилам хитроумного студента — друзья семьи не захотели обеспечить ему алиби, однокашник — отдал тайное письмо полицейским и даже мать невесты не захотела покрыть его ложь! Наверное, эти солнечные апрельские дни показались Данилову черными; было отчего почувствовать себя всеми преданным и глубоко одиноким.
Но неприятности преследовали обвиняемого не только со стороны г — жи Соковниной. 15 апреля 1866 г. был проведен следственный эксперимент с выездом на место преступления в ходе которого реконструировались обстоятельства убийства Попова.
Тут — то и вскрылась масса мелких, но важных, деталей, выявить которые иначе не представлялось возможным.
Прежде всего, поднимающийся по лестнице человек должен был хорошо видеть через полуоткрытую дверь лежавшее на полу в передней окровавленное тело Марии Нордман. Чтобы убедиться в том, что за дверью лежит человеческое тело вовсе не нужно было заходить в кассу. И любой нормальный человек, оказавшийся на месте Данилова, поднявшись на шестую ступеньку (а это было меньше половины лестничного пролета) и увидав картину чудовищного преступления, сразу же бросился бы назад, на улицу, звать в помощь людей.
Не выдерживало критики и описание Даниловым своих последующих действий и перемещений. Как только он попадал в переднюю комнату, то сразу же терял возможность отступить на лестницу; преступник, если только он действительно выходил из боковой двери, оказывался у него за спиной и отсекал путь отхода.
Следует напомнить, что ручка входной двери была окровавлена. Версия Данилова никак не объясняла происхождение этих следов крови, поскольку дверь в его рассказе все время была открыта. А вот по версии следователя Врубеля, дверь во время убийства Попова и последующего обыска кассы преступником, оставалась закрытой.
Данилов выскочил на улицу, пробежал какое — то расстояние, потом поймал извозчика и поехал домой. О случившемся никому не заявлял.
На второй или третий день он получил анонимное письмо, в котором неизвестные ему лица «просили хранить все виденное и слышанное в тайне и брали в том с меня клятву» (по его собственным словам). 15 января 1866 г. Данилов был остановлен на улице неизвестным, коорый вручил ему новое неподписанное письмо, во всем аналогичное первому, и билет N09828. В тот же день Данилов заложил этот облигационный билет в ссудной кассе Юнкера.
По словам студента юрфака было еще и третье письмо. В нем жестокосердные убийцы г — на Попова извещали Данилова о том, что отныне он находится в безопасности и в качестве платы за причиненные ему ранения предлагали купить шкаф Попова, в котором непременно д. б. быть спрятаны сбережения последнего.
Все три удивительных письма студент А. Данилов, якобы, уничтожил.
История не донесла до нас реакции следователей, выслушавших и запротоколировавших это необыкновенное эпическое повествование. Мы знаем лишь, что в дальнейшем всякое упоминание о признании «от 6 апреля» делалось ими с нескрываемым сарказмом.
И впрямь, невозможно представить, чтобы мастеров своего дела, каковыми показали себя московские сыщики, можно было обмануть россказнями в стиле Буссенара и Дюма — отца о коварных убийцах, рассылающих анонимные письма, раздающих облигационные билеты и продающих шкафы с деньгами.
Показания Данилова от 6 апреля примечательны отнюдь не потому, что выглядят откровенно нелепыми. Прежде всего, они ярко демонстрируют редкостный цинизм двадцатилетнего негодяя. Своими пространными речами он недвусмысленно дал понять, что готов нести любую околесицу и чушь, но не принесет повинную.
Началась методичная, кропотливая работа по разоблачению тех небылиц, что наговорил 6 апреля 1866 г. студент Алексей Данилов.
Госпожа Соковникова подтвердила факт обращения к нему в декабре 1865 г. с просьбой помочь заложить на выгодных условиях перстень с бриллиантами и билет облигационного займа N09828. Алексей Михайлович очень ей помог; перстень он заложил аж за 580 руб., в то время как сама хозяйка рассчитывала получить за него 550 руб. Правда, г — же Соковниковой Данилов вручил на 10 руб. меньше, объяснив это тем, что при размене крупных купюр его обсчитали. О том, что из вырученных за перстень 750 рублей она получила лишь 570 руб., г — жа Соковникова узнала только от следователя. Налицо было явное мошенничество. Впрочем, иска г — жа Соковникова подавать не стала; пожалела, видимо, бывшего жениха дочери. Но и помочь ему не захотела. Рассказ Данилова о том, что именно по ее просьбе он выкупил облигацию N09828 у Рамиха и переложил ее в ссудную кассу Попова г — жа Соковникова опровергла полностью.
Никто не захотел играть по правилам хитроумного студента — друзья семьи не захотели обеспечить ему алиби, однокашник — отдал тайное письмо полицейским и даже мать невесты не захотела покрыть его ложь! Наверное, эти солнечные апрельские дни показались Данилову черными; было отчего почувствовать себя всеми преданным и глубоко одиноким.
Но неприятности преследовали обвиняемого не только со стороны г — жи Соковниной. 15 апреля 1866 г. был проведен следственный эксперимент с выездом на место преступления в ходе которого реконструировались обстоятельства убийства Попова.
Тут — то и вскрылась масса мелких, но важных, деталей, выявить которые иначе не представлялось возможным.
Прежде всего, поднимающийся по лестнице человек должен был хорошо видеть через полуоткрытую дверь лежавшее на полу в передней окровавленное тело Марии Нордман. Чтобы убедиться в том, что за дверью лежит человеческое тело вовсе не нужно было заходить в кассу. И любой нормальный человек, оказавшийся на месте Данилова, поднявшись на шестую ступеньку (а это было меньше половины лестничного пролета) и увидав картину чудовищного преступления, сразу же бросился бы назад, на улицу, звать в помощь людей.
Не выдерживало критики и описание Даниловым своих последующих действий и перемещений. Как только он попадал в переднюю комнату, то сразу же терял возможность отступить на лестницу; преступник, если только он действительно выходил из боковой двери, оказывался у него за спиной и отсекал путь отхода.
Следует напомнить, что ручка входной двери была окровавлена. Версия Данилова никак не объясняла происхождение этих следов крови, поскольку дверь в его рассказе все время была открыта. А вот по версии следователя Врубеля, дверь во время убийства Попова и последующего обыска кассы преступником, оставалась закрытой.
Страница 5 из 8
