Петербург, 1866 г. Рабочая окраина столицы Обухово. В доме для инженерного персонала одноименного завода 22 февраля произошли события, создавшие один из самых, пожалуй, неоднозначных и любопытных прецедентов в истории суда дореволюционной России.
Добавить в моё избранное
24 мин, 37 сек 6351
Когда в зале суда было упомянуто о том, что Рыбаковская завела любовника в тюрьме, адвокат заявил резкий протест. Его негодование было вполне понятным: он чувствовал, как все более и более теряет то психологическое преимущество, которое с таким успехом получил вначале. Действительно, поведение обвиняемой в тюрьме не имело формального отношения к судебному разбирательству и не могло быть предметом обсуждения, но присяжные заседатели были все мужчинами и Арсеньев, сам будучи мужчиной, прекрасно понимал, как будет расценено подобное поведение Рыбаковской.
Когда обвинитель заговорил о фальшивом — вторичном — крещении обвиняемой (в целях запутать следствие) на лицах присяжных была заметна оторопь, так, во всяком случае, написали корреспонденты, присутствовавшие в зале суда. Для православного человека это был отвратительный поступок, красноречиво демонстрировавший степень нравственного падения обвиняемой.
Присяжные совещались менее получаса. Был вынесен вердикт: виновна. По приговору суда Александра Рыбаковская получила 10 лет каторги. В те годы на каторге пороли, вешали, заковывали в кандалы, заставляли много работать. Десять лет каторги в 1868 году — это очень много.
«Дело Рыбаковской» — яркий пример того, что даже мощный, умный, даровитый адвокат оказывается не в силах помочь человеку, упорствующему в своих ошибках. Пример того, как глупое упрямство и гордыня оказываются страшнее полицейского произвола.
Была бы Рыбаковская чуточку умнее, будь в ней поменьше этого бабского упрямства — ничего бы страшного с ней не приключилось. Невозможно было бы осудить ее на основании тех косвенных улик, которыми распологала полиция на момент смерти Лейхфельда. Ей оставалось только спокойно дождаться суда; впрочем, дело могло до суда и не дойти, его бы закрыли, как не имеющее судебной перспективы. Она, по сути, своими руками загнала себя на каторгу. Воистину, когда Бог хочет наказать, он отнимает разум.
Когда обвинитель заговорил о фальшивом — вторичном — крещении обвиняемой (в целях запутать следствие) на лицах присяжных была заметна оторопь, так, во всяком случае, написали корреспонденты, присутствовавшие в зале суда. Для православного человека это был отвратительный поступок, красноречиво демонстрировавший степень нравственного падения обвиняемой.
Присяжные совещались менее получаса. Был вынесен вердикт: виновна. По приговору суда Александра Рыбаковская получила 10 лет каторги. В те годы на каторге пороли, вешали, заковывали в кандалы, заставляли много работать. Десять лет каторги в 1868 году — это очень много.
«Дело Рыбаковской» — яркий пример того, что даже мощный, умный, даровитый адвокат оказывается не в силах помочь человеку, упорствующему в своих ошибках. Пример того, как глупое упрямство и гордыня оказываются страшнее полицейского произвола.
Была бы Рыбаковская чуточку умнее, будь в ней поменьше этого бабского упрямства — ничего бы страшного с ней не приключилось. Невозможно было бы осудить ее на основании тех косвенных улик, которыми распологала полиция на момент смерти Лейхфельда. Ей оставалось только спокойно дождаться суда; впрочем, дело могло до суда и не дойти, его бы закрыли, как не имеющее судебной перспективы. Она, по сути, своими руками загнала себя на каторгу. Воистину, когда Бог хочет наказать, он отнимает разум.
Страница 8 из 8
