Тот апрель был тёплым и солнечным. Земля стремительно сохла и покрывалась яркими островками травы, собирались цвести сады. В воздухе толкались и веселились столбики мошкары. Солнце светило совершенно по-летнему, и Фёдор Иванович, отправляясь копать огород под картошку, даже разделся до пояса.
Добавить в моё избранное
13 мин, 44 сек 9608
В свои шестьдесят с небольшим он был ещё очень здоровым и крепким. Лопата порхала в его руках, словно бабочка, рассекая пласты влажной почвы. Шаг за шагом, копок за копком приближался Фёдор к трём яблонькам, у которых картофельный участок кончался, и вдруг лопата со звоном наткнулась на что-то твёрдое, лежавшее под землёй.
Камни при перекопке попадались здесь каждой весной. Казалось, что за́ зиму они вырастают сами собою или всплывают из толщи земли. Фёдор Иванович привык к этим фокусам, камни помельче выбрасывал за забор — благо, дом стоял на краю села, — а те, которые покрупнее, складывал на всякий случай возле сарая. Вот и теперь, отступив немного назад, снова вогнал в землю лопату и подцепил ей попавшуюся преграду. Навалился на рукоятку, но камень даже не шевельнулся.
— Наверно, большой, — подумал Фёдор Иванович. И стал осторожно совать лопатой в мягкую землю в поисках края нежданного каменюки.
Лопата, удар за ударом, попадала на твёрдое. Пройдя почти метр, Фёдор забеспокоился. Однако вскоре опять пошла мягкая почва, камень закончился.
— Ну, это ещё ничего, — сказал сам себе Фёдор Иванович. — Метр на метр — от картошечки не убудет. Я уж боялся, какой-нибудь бункер подземный нашёл!
Нащупав границы камня, Фёдор означил их вешками и закончил работу.
— Слушай, Маша, — сказал он жене, возвратившись домой, — я клад нашёл у нас в огороде!
— Да будет трепаться! — рассмеялась жена. — У нас в огороде кроме камней да твоих пустых четвертинок ничего не найдёшь!
— А я вот нашёл, — продолжал серьёзничать Фёдор Иванович. — Камень такой здоровущий, что тебе не поднять. А под ним, наверное, подземелье. А в подземелье…
— Господь с тобой! — закрестилась женщина. — Не выдумывай!
— Да честное пионерское! Вот к вечеру раскопаю, сама посмотришь…
Камень лежал совсем у поверхности, сантиметрах в пятнадцати от неё. Так что Фёдор справился быстро, и вскоре, стоя у края широкой ямки, любовался на неожиданную находку. Камень был ровным и гладким, овальной формы, желтовато-белого цвета. Такие здесь иногда попадались, только размером не больше, чем с грецкий орех. Местной породой был серый слоистый плитняк, и потому находка особенно впечатляла.
— Ну что, — улыбнулся Фёдор Иванович подошедшей жене, — Откатим? Вдруг там и правда богатство?
— Ну тебя к лешему, прости, Господи, — отмахнулась Мария. — Не к добру это всё, не к добру. Надо святой водичкой побрызгать…
— Иди, побрызгай, святоша моя доморощенная! — заржал в ответ Федя. — Может, обратно в землю провалится, будет, где картошку сажать!
Сам он в Бога не верил, и при случае любил посмеяться над глупой женою, которая не только в церковь ходила, но на старости лет принялась и посты соблюдать. Однако женщина в самом деле принесла освящённую воду и щедро полила ей таинственный камень. Конечно же, ничего не случилось, но на душе у неё всё-таки стало спокойней.
А Фёдор Иванович сбегал к соседу, самому грамотному в селе человеку. Сергей Ильич был когда-то учителем, и теперь, несмотря на преклонный возраст, сохранил трезвый ум и ясную память, хотя винцо попивал наравне со всеми. У него был ответ на любой вопрос, и теперь, поспешая за Фёдором, он заранее протирал очки о рукав и строил теорию происшедшего:
— Земля — она ведь живая, и тоже подвижная, как озеро, например. Есть в ней свои течения, водовороты, ключи. Только текут они очень медленно, годами, веками. Вот таким завихрением этот камень, наверно, и принесло…
Зайдя в огород, осмотрев и ощупав камень, Сергей Ильич покачал головой.
— Слушай, не похож он на коренную породу. Такими обычно бывают ледниковые валуны, так они всегда на поверхности. Говоришь, в прошлом году здесь копал, ничего не нашёл? Странно, странно…
Увлекшись, старый учитель заставил Федю сгонять за лопатой и длинным ломом, и соседи до темноты провозились на огороде, определяя размеры и очертания камня. Выходило, что края его закругляются вниз, и если глыбу достать, то она окажется размером с диван. На том изучение и закончили, тем более что начинало темнеть, а Мария Петровна, уже успокоившись, накрыла на стол и ради гостя достала бутылку наливочки.
— В академию нужно писать! — размахивал вилкой захмелевший учитель. — Или хотя бы в газету! Пускай приедут, изучат, сфотографируют…
— Картошку потопчут, яблони обломают, — возразила хозяйка. — Нет уж, Сергей Ильич, без них обойдёмся.
Сельский учёный хотел возразить, но передумал и хлопнул ещё одну рюмку наливки.
Конечно, Фёдор Иванович писать никуда о камне не стал. Местное население, правда, до самого мая таскалось к нему в огород посмотреть на подземное диво. Мария Петровна ругалась, а Фёдор пускал к камню всех, справедливо считая, что иначе полезут через забор. Кто-то из молодёжи выставил фотографию в интернете, но там его оборжали, сказав, что так не бывает и эта глыба, поди, лежит в огороде тысячу лет.
Камни при перекопке попадались здесь каждой весной. Казалось, что за́ зиму они вырастают сами собою или всплывают из толщи земли. Фёдор Иванович привык к этим фокусам, камни помельче выбрасывал за забор — благо, дом стоял на краю села, — а те, которые покрупнее, складывал на всякий случай возле сарая. Вот и теперь, отступив немного назад, снова вогнал в землю лопату и подцепил ей попавшуюся преграду. Навалился на рукоятку, но камень даже не шевельнулся.
— Наверно, большой, — подумал Фёдор Иванович. И стал осторожно совать лопатой в мягкую землю в поисках края нежданного каменюки.
Лопата, удар за ударом, попадала на твёрдое. Пройдя почти метр, Фёдор забеспокоился. Однако вскоре опять пошла мягкая почва, камень закончился.
— Ну, это ещё ничего, — сказал сам себе Фёдор Иванович. — Метр на метр — от картошечки не убудет. Я уж боялся, какой-нибудь бункер подземный нашёл!
Нащупав границы камня, Фёдор означил их вешками и закончил работу.
— Слушай, Маша, — сказал он жене, возвратившись домой, — я клад нашёл у нас в огороде!
— Да будет трепаться! — рассмеялась жена. — У нас в огороде кроме камней да твоих пустых четвертинок ничего не найдёшь!
— А я вот нашёл, — продолжал серьёзничать Фёдор Иванович. — Камень такой здоровущий, что тебе не поднять. А под ним, наверное, подземелье. А в подземелье…
— Господь с тобой! — закрестилась женщина. — Не выдумывай!
— Да честное пионерское! Вот к вечеру раскопаю, сама посмотришь…
Камень лежал совсем у поверхности, сантиметрах в пятнадцати от неё. Так что Фёдор справился быстро, и вскоре, стоя у края широкой ямки, любовался на неожиданную находку. Камень был ровным и гладким, овальной формы, желтовато-белого цвета. Такие здесь иногда попадались, только размером не больше, чем с грецкий орех. Местной породой был серый слоистый плитняк, и потому находка особенно впечатляла.
— Ну что, — улыбнулся Фёдор Иванович подошедшей жене, — Откатим? Вдруг там и правда богатство?
— Ну тебя к лешему, прости, Господи, — отмахнулась Мария. — Не к добру это всё, не к добру. Надо святой водичкой побрызгать…
— Иди, побрызгай, святоша моя доморощенная! — заржал в ответ Федя. — Может, обратно в землю провалится, будет, где картошку сажать!
Сам он в Бога не верил, и при случае любил посмеяться над глупой женою, которая не только в церковь ходила, но на старости лет принялась и посты соблюдать. Однако женщина в самом деле принесла освящённую воду и щедро полила ей таинственный камень. Конечно же, ничего не случилось, но на душе у неё всё-таки стало спокойней.
А Фёдор Иванович сбегал к соседу, самому грамотному в селе человеку. Сергей Ильич был когда-то учителем, и теперь, несмотря на преклонный возраст, сохранил трезвый ум и ясную память, хотя винцо попивал наравне со всеми. У него был ответ на любой вопрос, и теперь, поспешая за Фёдором, он заранее протирал очки о рукав и строил теорию происшедшего:
— Земля — она ведь живая, и тоже подвижная, как озеро, например. Есть в ней свои течения, водовороты, ключи. Только текут они очень медленно, годами, веками. Вот таким завихрением этот камень, наверно, и принесло…
Зайдя в огород, осмотрев и ощупав камень, Сергей Ильич покачал головой.
— Слушай, не похож он на коренную породу. Такими обычно бывают ледниковые валуны, так они всегда на поверхности. Говоришь, в прошлом году здесь копал, ничего не нашёл? Странно, странно…
Увлекшись, старый учитель заставил Федю сгонять за лопатой и длинным ломом, и соседи до темноты провозились на огороде, определяя размеры и очертания камня. Выходило, что края его закругляются вниз, и если глыбу достать, то она окажется размером с диван. На том изучение и закончили, тем более что начинало темнеть, а Мария Петровна, уже успокоившись, накрыла на стол и ради гостя достала бутылку наливочки.
— В академию нужно писать! — размахивал вилкой захмелевший учитель. — Или хотя бы в газету! Пускай приедут, изучат, сфотографируют…
— Картошку потопчут, яблони обломают, — возразила хозяйка. — Нет уж, Сергей Ильич, без них обойдёмся.
Сельский учёный хотел возразить, но передумал и хлопнул ещё одну рюмку наливки.
Конечно, Фёдор Иванович писать никуда о камне не стал. Местное население, правда, до самого мая таскалось к нему в огород посмотреть на подземное диво. Мария Петровна ругалась, а Фёдор пускал к камню всех, справедливо считая, что иначе полезут через забор. Кто-то из молодёжи выставил фотографию в интернете, но там его оборжали, сказав, что так не бывает и эта глыба, поди, лежит в огороде тысячу лет.
Страница 1 из 4
