Тот апрель был тёплым и солнечным. Земля стремительно сохла и покрывалась яркими островками травы, собирались цвести сады. В воздухе толкались и веселились столбики мошкары. Солнце светило совершенно по-летнему, и Фёдор Иванович, отправляясь копать огород под картошку, даже разделся до пояса.
Добавить в моё избранное
13 мин, 44 сек 9609
Ажиотаж постепенно прошёл, о камне забыли. Мария больше его не боялась, а Федя любил, потрудившись на огороде, присесть на нагретую солнцем поверхность и покурить. Как-то очень спокойно и благостно было ему в такие минуты.
Однако лето прошло, и при копке картошки Фёдор Иванович обратил внимание, что камень уже не покоится на дне раскопанной ямки, а выступает над поверхностью почвы почти что на ширину ладони. Удивлённый столь быстрым движением валуна, он снова помчался к отставному учителю.
— Ну, знаешь, — смущённо чесал затылок Сергей Ильич, — процессы земной коры очень мало изучены. Может, теченье усилилось. Снизу его что-нибудь подпирает…
Услышав такое, Мария Петровна всплеснула руками и закрестилась, а Фёдор забеспокоился, что следом за каменюкой из земли вылезет что-то ещё. Однако учёный друг успокоил обоих, сказав, что подпирать может всё та же земля, и ничего мистического в движении горных пород наука не видит. Однако Мария расстроилась и наливки мужчинам в тот раз не поднесла. Так что они уж сами сбегали за бутылкой креплёного и устроились тут же, на камне, подобрав на закуску несколько яблок прямо с земли.
Вечер был тихим и тёплым. Наступило самое благолепное время года — ранняя осень, пора урожая и завершенья трудов. Приятно было устроиться под ещё ласковым, но уже не палящим солнцем в уголке убранного огорода, вдали от жён и мирской суеты. На сдачу в магазине был куплен батон, и теперь белый камень представлял собою обильный стол.
— Знаешь, Ильич, — рассказывал Федя, заедая первый стаканчик хлебом, — я этот булыжник люблю. Вот бывает тошно на сердце, или чего заболит — сразу сюда. Посидишь, ладонью камень погладишь — и легче. Вот честное пионерское!
— Да, камень чудесный, — задумчиво ответил учитель. — Я ещё в первый раз обратил внимание, от него словно какая-то сила исходит. И теперь вот чувствую… — он приложил ладони к поверхности валуна. — Даже не знаю что. Лепота, одним слово. Мир и покой…
— Ну, за мир и покой во всём мире! — провозгласил тост хозяин, разливая вино по стаканам. И случайно плеснул на камень.
Что такое случилось, ни один из друзей не понял. Просто обоим вдруг стало так хорошо, как, наверное, не бывало ни разу в жизни. И появилось странное ощущение, что рядом с ними в какую-то долю секунды прошли многие тысячи человек, и каждый что-нибудь рассказал о себе. Собутыльники замерли.
— Что это было? — сухими губами промолвил Фёдор Иванович.
— Мистика… — прошептал учитель. — Ой, не простой это камень! Я где-то читал, что в древности недалеко от села капище языческое стояло… Ну, ихняя церковь. Там камень священный был, жертвы на нём приносили, он всем помогал! Потом, конечно, попы всё похерили. Быть может, вот это — тот камень и есть?
— Как ты это узнаешь? — усомнился хозяин.
— А очень просто! Жертву сейчас принесём — и посмотрим!
— Какую жертву? — насторожился Фёдор Иванович. Телевизор он временами включал и ужастиков насмотрелся.
— Да не бойся, никого не зарежем!
Сергей Ильич взял бутылку, налил на камень немного вина и в лужицу примостил кусочек батона. Обоих приятелей опять охватило странное, но приятное чувство.
— А что загадывать будем? — прошептал Фёдор Иванович.
— Выпить ещё, — торжественно отозвался Ильич. — Пузырёк на двоих — это мало. О, камень, древний священный алтарь…
Он не успел закончить импровизированное воззвание, как от избы раздался крик Марии Петровны:
— Федя! Сергей Ильич! Где вы там? За вами пришли!
Удивлённо переглянувшись, друзья поднялись от камня. А к ним уже шёл сосед Генка, издалека помахивая рукой.
— Вот вы где заховались! А ну айда все ко мне, сейчас сын позвонил — внук в институт поступил! Гулять будем! А бутылку свою оставьте, завтра опохмелитесь.
Фёдор Иванович расчищал тропинку к камню всю зиму. Вместе с учителем они навещали его почти каждый день, правда, в основном бескорыстно. Не такими уж были они алкашами — просто теперь, принесши жертву вином и хлебом, стали чувствовать волшебные эманации камня как-то особенно чётко. Валун, казалось, отвечал на все их вопросы, давал советы, и всегда очень дельные. Даже рассказывал удивительные истории, но такие, что ни передать их кому-то ещё, ни тем более записать не мог и Сергей Ильич при всём своём высшем образовании. Несколько раз друзья опять приносили жертву вином и хлебом, но просили теперь уже разное. Кое-что исполнялось. Например, с погодой легко получалось. Опять же с выпивкой. Но вот как-то Фёдор загадал повышение пенсии — ничего не случилось. Тогда Ильич пожелал найти на дороге сто тысяч долларов. И нашёл, но всего сто рублей. Это толкнуло его на новый эксперимент.
— Понимаешь, — говорил он товарищу, — жертва жертве, наверное, рознь. Нужно попробовать что-то покруче яблочного креплёного.
И друзья разорились на водку. Да не абы какую, а на хорошую, дорогую.
Однако лето прошло, и при копке картошки Фёдор Иванович обратил внимание, что камень уже не покоится на дне раскопанной ямки, а выступает над поверхностью почвы почти что на ширину ладони. Удивлённый столь быстрым движением валуна, он снова помчался к отставному учителю.
— Ну, знаешь, — смущённо чесал затылок Сергей Ильич, — процессы земной коры очень мало изучены. Может, теченье усилилось. Снизу его что-нибудь подпирает…
Услышав такое, Мария Петровна всплеснула руками и закрестилась, а Фёдор забеспокоился, что следом за каменюкой из земли вылезет что-то ещё. Однако учёный друг успокоил обоих, сказав, что подпирать может всё та же земля, и ничего мистического в движении горных пород наука не видит. Однако Мария расстроилась и наливки мужчинам в тот раз не поднесла. Так что они уж сами сбегали за бутылкой креплёного и устроились тут же, на камне, подобрав на закуску несколько яблок прямо с земли.
Вечер был тихим и тёплым. Наступило самое благолепное время года — ранняя осень, пора урожая и завершенья трудов. Приятно было устроиться под ещё ласковым, но уже не палящим солнцем в уголке убранного огорода, вдали от жён и мирской суеты. На сдачу в магазине был куплен батон, и теперь белый камень представлял собою обильный стол.
— Знаешь, Ильич, — рассказывал Федя, заедая первый стаканчик хлебом, — я этот булыжник люблю. Вот бывает тошно на сердце, или чего заболит — сразу сюда. Посидишь, ладонью камень погладишь — и легче. Вот честное пионерское!
— Да, камень чудесный, — задумчиво ответил учитель. — Я ещё в первый раз обратил внимание, от него словно какая-то сила исходит. И теперь вот чувствую… — он приложил ладони к поверхности валуна. — Даже не знаю что. Лепота, одним слово. Мир и покой…
— Ну, за мир и покой во всём мире! — провозгласил тост хозяин, разливая вино по стаканам. И случайно плеснул на камень.
Что такое случилось, ни один из друзей не понял. Просто обоим вдруг стало так хорошо, как, наверное, не бывало ни разу в жизни. И появилось странное ощущение, что рядом с ними в какую-то долю секунды прошли многие тысячи человек, и каждый что-нибудь рассказал о себе. Собутыльники замерли.
— Что это было? — сухими губами промолвил Фёдор Иванович.
— Мистика… — прошептал учитель. — Ой, не простой это камень! Я где-то читал, что в древности недалеко от села капище языческое стояло… Ну, ихняя церковь. Там камень священный был, жертвы на нём приносили, он всем помогал! Потом, конечно, попы всё похерили. Быть может, вот это — тот камень и есть?
— Как ты это узнаешь? — усомнился хозяин.
— А очень просто! Жертву сейчас принесём — и посмотрим!
— Какую жертву? — насторожился Фёдор Иванович. Телевизор он временами включал и ужастиков насмотрелся.
— Да не бойся, никого не зарежем!
Сергей Ильич взял бутылку, налил на камень немного вина и в лужицу примостил кусочек батона. Обоих приятелей опять охватило странное, но приятное чувство.
— А что загадывать будем? — прошептал Фёдор Иванович.
— Выпить ещё, — торжественно отозвался Ильич. — Пузырёк на двоих — это мало. О, камень, древний священный алтарь…
Он не успел закончить импровизированное воззвание, как от избы раздался крик Марии Петровны:
— Федя! Сергей Ильич! Где вы там? За вами пришли!
Удивлённо переглянувшись, друзья поднялись от камня. А к ним уже шёл сосед Генка, издалека помахивая рукой.
— Вот вы где заховались! А ну айда все ко мне, сейчас сын позвонил — внук в институт поступил! Гулять будем! А бутылку свою оставьте, завтра опохмелитесь.
Фёдор Иванович расчищал тропинку к камню всю зиму. Вместе с учителем они навещали его почти каждый день, правда, в основном бескорыстно. Не такими уж были они алкашами — просто теперь, принесши жертву вином и хлебом, стали чувствовать волшебные эманации камня как-то особенно чётко. Валун, казалось, отвечал на все их вопросы, давал советы, и всегда очень дельные. Даже рассказывал удивительные истории, но такие, что ни передать их кому-то ещё, ни тем более записать не мог и Сергей Ильич при всём своём высшем образовании. Несколько раз друзья опять приносили жертву вином и хлебом, но просили теперь уже разное. Кое-что исполнялось. Например, с погодой легко получалось. Опять же с выпивкой. Но вот как-то Фёдор загадал повышение пенсии — ничего не случилось. Тогда Ильич пожелал найти на дороге сто тысяч долларов. И нашёл, но всего сто рублей. Это толкнуло его на новый эксперимент.
— Понимаешь, — говорил он товарищу, — жертва жертве, наверное, рознь. Нужно попробовать что-то покруче яблочного креплёного.
И друзья разорились на водку. Да не абы какую, а на хорошую, дорогую.
Страница 2 из 4
