Тот апрель был тёплым и солнечным. Земля стремительно сохла и покрывалась яркими островками травы, собирались цвести сады. В воздухе толкались и веселились столбики мошкары. Солнце светило совершенно по-летнему, и Фёдор Иванович, отправляясь копать огород под картошку, даже разделся до пояса.
Добавить в моё избранное
13 мин, 44 сек 9613
Щедро плеснули на камень, и в лужицу положили кусок колбасы. Сергей Ильич опять попросил сто тысяч долларов — и на другой день нашёл целую тысячу! Только, конечно, рублей.
Имея ум глубоко научный, учитель быстро вывел закономерность. А подключив познания в древней истории, наконец, заявил, что, по-хорошему, нужна кровавая жертва.
Фёдор Иванович испугался. Он был человеком мягким и добрым, даже курицу зарубить для него составляло проблему. Однако перспективы открывались заманчивые, и, в конце концов, он решился.
Иной животины, кроме десятка кур, на примете у товарищей не было. А тут, как раз кстати, одна из них захандрила, и Фёдор быстренько убедил жену с ней расстаться. Та, конечно, немножечко поломалась, но, в конце концов, согласилась. И вот на магический камень брызнули капли куриной крови…
Если раньше у камня было просто легко и приятно, то теперь ощущения эти усилились многократно. Больше того, появилось вдруг ощущенье прикосновения к запредельному, единения с чем-то огромным и сильным. Весь мир как будто бы сжался в точку, и точкой этой был белый валун с алыми каплями и два старика, застывшие посреди заснеженного огорода. На другой день Фёдор Иванович получил солидный денежный перевод от сына, живущего на берегу далёкого океана, а Ильичу приехавший из города внук подарил свой старый, но очень ещё хороший компьютер.
Всё было бы просто великолепно, если бы не Мария Петровна. Обычно зимой она в огород не ходила, а тут нечистая понесла её прямо к камню. Увидев на нём куриную кровь, женщина заохала, закрестилась и бросилась на мужа с упрёками.
— Антихрист! — причитала она. — Мало того, что в Бога не веруешь, так на старости лет ещё и в язычники подался! Знаешь, что про камень твой умные люди сказали? Здесь в старину было капище, и камень этот служил алтарём. На нём жертвы сатане приносили, даже людей убивали. Когда пришли христиане, они этот камень в землю зарыли, чтоб в грех людей не вводил. А он через год сам собой раскопался. Тогда его закопали опять, на четыре сажени, и святой крест сверху поставили. Сколько веков прошло, крест пропал — и вот он, пожалуйте! Снова снаружи! А вы, дураки, и рады бесов кровью кормить! Сходи, сходи к батюшке, не будет от каменюки добра!
— Как же, не будет! — усмехался Фёдор Иванович. — А деньги? А компьютер для Ильича? Да и давление у него вроде прошло. Я, опять же, всю зиму не простужался. Чего бы ты вообще понимала!
После таких разговоров несчастная женщина только вздыхала и становилась на колени перед иконами. А Фёдор после шёл в огород и клал ладони на камень. Ему становилось так хорошо, что он не замечал ни мороза, ни ветра, и мог простоять так часами.
Помаленьку всё улеглось, Мария Петровна, видя упёртость мужа, притихла. Но вот стаял снег, и, когда валун полностью вышел из-под сугробов, то оказался уже в высоту поболее метра. И на нижнем его краю отчётливо проявилась полоска непонятных, стертых наполовину таинственных знаков.
Увидев такое, Мария сломя голову бросилась прочь. Фёдор слышал, как загремела калитка, и самые нехорошие мысли забродили в его голове.
— К попу побежала, — отчаянно думал он. — А тот опять камень мой в землю зароет! Хотя, кто ему даст, в наше-то время. Всё равно! Раззвонит по деревне, наедут учёные, в музей заберут…
Фёдор Иванович вспомнил, как благостно было ему всегда возле камня, и мысль о том, что этого может не повторится, испугала его. Чёрт с ними, с деньгами, с погодой, с выпивкой на халяву! Это не главное…
Едва понимая, что делает, Фёдор ворвался в курятник и поймал первую попавшуюся пеструшку. Если раньше его постоянно мутило даже при мысли о том, как затрепещет в его руках беззащитное тельце, то теперь он без колебаний отнёс курицу в огород. И над лужицей крови прошептал единственное желание:
— Останься со мной. Не дай глупой бабе нас разлучить!
Марию Петровну принесли домой минут через сорок. Выскочив за калитку, она пробежала совсем немного, упала и умерла. Врач сказал — от инсульта. Лопнул сосудик в мозгу. В её возрасте — дело не редкое.
На поминках кто-то, подвыпив, вспомнил про камень и хотел его посмотреть. Но Фёдор Иванович решительно воспротивился, заявив, что не время сейчас для экскурсий. А после, оставшись один на один с учителем, рассказал ему всё, как было.
Тот долго молчал и качал головой. А потом спокойно сказал:
— Всё ты правильно сделал…
У Фёдора отлегло от сердца. А Сергей Ильич продолжал:
— Надо попробовать новую жертву. Посолиднее курицы. Может, купим овцу?
Через пару недель друзья привезли с базара маленького поросёнка. Привезли потихоньку, уже поздно вечером, чтобы не объясняться с соседями — никто бы не понял, зачем колоть его неоткормленным. И сразу же, ночью, отнесли его к жертвеннику. Фёдор Иванович попросил у камня здоровья, а Ильич не сказал, чего хочет, и вслух ничего не просил.
Имея ум глубоко научный, учитель быстро вывел закономерность. А подключив познания в древней истории, наконец, заявил, что, по-хорошему, нужна кровавая жертва.
Фёдор Иванович испугался. Он был человеком мягким и добрым, даже курицу зарубить для него составляло проблему. Однако перспективы открывались заманчивые, и, в конце концов, он решился.
Иной животины, кроме десятка кур, на примете у товарищей не было. А тут, как раз кстати, одна из них захандрила, и Фёдор быстренько убедил жену с ней расстаться. Та, конечно, немножечко поломалась, но, в конце концов, согласилась. И вот на магический камень брызнули капли куриной крови…
Если раньше у камня было просто легко и приятно, то теперь ощущения эти усилились многократно. Больше того, появилось вдруг ощущенье прикосновения к запредельному, единения с чем-то огромным и сильным. Весь мир как будто бы сжался в точку, и точкой этой был белый валун с алыми каплями и два старика, застывшие посреди заснеженного огорода. На другой день Фёдор Иванович получил солидный денежный перевод от сына, живущего на берегу далёкого океана, а Ильичу приехавший из города внук подарил свой старый, но очень ещё хороший компьютер.
Всё было бы просто великолепно, если бы не Мария Петровна. Обычно зимой она в огород не ходила, а тут нечистая понесла её прямо к камню. Увидев на нём куриную кровь, женщина заохала, закрестилась и бросилась на мужа с упрёками.
— Антихрист! — причитала она. — Мало того, что в Бога не веруешь, так на старости лет ещё и в язычники подался! Знаешь, что про камень твой умные люди сказали? Здесь в старину было капище, и камень этот служил алтарём. На нём жертвы сатане приносили, даже людей убивали. Когда пришли христиане, они этот камень в землю зарыли, чтоб в грех людей не вводил. А он через год сам собой раскопался. Тогда его закопали опять, на четыре сажени, и святой крест сверху поставили. Сколько веков прошло, крест пропал — и вот он, пожалуйте! Снова снаружи! А вы, дураки, и рады бесов кровью кормить! Сходи, сходи к батюшке, не будет от каменюки добра!
— Как же, не будет! — усмехался Фёдор Иванович. — А деньги? А компьютер для Ильича? Да и давление у него вроде прошло. Я, опять же, всю зиму не простужался. Чего бы ты вообще понимала!
После таких разговоров несчастная женщина только вздыхала и становилась на колени перед иконами. А Фёдор после шёл в огород и клал ладони на камень. Ему становилось так хорошо, что он не замечал ни мороза, ни ветра, и мог простоять так часами.
Помаленьку всё улеглось, Мария Петровна, видя упёртость мужа, притихла. Но вот стаял снег, и, когда валун полностью вышел из-под сугробов, то оказался уже в высоту поболее метра. И на нижнем его краю отчётливо проявилась полоска непонятных, стертых наполовину таинственных знаков.
Увидев такое, Мария сломя голову бросилась прочь. Фёдор слышал, как загремела калитка, и самые нехорошие мысли забродили в его голове.
— К попу побежала, — отчаянно думал он. — А тот опять камень мой в землю зароет! Хотя, кто ему даст, в наше-то время. Всё равно! Раззвонит по деревне, наедут учёные, в музей заберут…
Фёдор Иванович вспомнил, как благостно было ему всегда возле камня, и мысль о том, что этого может не повторится, испугала его. Чёрт с ними, с деньгами, с погодой, с выпивкой на халяву! Это не главное…
Едва понимая, что делает, Фёдор ворвался в курятник и поймал первую попавшуюся пеструшку. Если раньше его постоянно мутило даже при мысли о том, как затрепещет в его руках беззащитное тельце, то теперь он без колебаний отнёс курицу в огород. И над лужицей крови прошептал единственное желание:
— Останься со мной. Не дай глупой бабе нас разлучить!
Марию Петровну принесли домой минут через сорок. Выскочив за калитку, она пробежала совсем немного, упала и умерла. Врач сказал — от инсульта. Лопнул сосудик в мозгу. В её возрасте — дело не редкое.
На поминках кто-то, подвыпив, вспомнил про камень и хотел его посмотреть. Но Фёдор Иванович решительно воспротивился, заявив, что не время сейчас для экскурсий. А после, оставшись один на один с учителем, рассказал ему всё, как было.
Тот долго молчал и качал головой. А потом спокойно сказал:
— Всё ты правильно сделал…
У Фёдора отлегло от сердца. А Сергей Ильич продолжал:
— Надо попробовать новую жертву. Посолиднее курицы. Может, купим овцу?
Через пару недель друзья привезли с базара маленького поросёнка. Привезли потихоньку, уже поздно вечером, чтобы не объясняться с соседями — никто бы не понял, зачем колоть его неоткормленным. И сразу же, ночью, отнесли его к жертвеннику. Фёдор Иванович попросил у камня здоровья, а Ильич не сказал, чего хочет, и вслух ничего не просил.
Страница 3 из 4
