Тот апрель был тёплым и солнечным. Земля стремительно сохла и покрывалась яркими островками травы, собирались цвести сады. В воздухе толкались и веселились столбики мошкары. Солнце светило совершенно по-летнему, и Фёдор Иванович, отправляясь копать огород под картошку, даже разделся до пояса.
Добавить в моё избранное
13 мин, 44 сек 9614
В этот раз друзей захлестнуло такое ощущенье блаженства, что они провели в огороде всю ночь, паря в запредельных мирах и слушая неизъяснимые речи. Лишь на рассвете разошлись по домам, и Фёдор проспал до обеда. А проснувшись, чувствовал себя как-то странно — и понял не сразу, что у него просто-напросто ничего не болит. Он действительно стал абсолютно здоровым!
Почти что бегом помчался Фёдор Иванович к Ильичу, желая узнать, наконец, что он себе пожелал и насколько это сбылось. Но в доме товарища была одна только заплаканная учителева жена. А его самого увезли в городскую больницу с инфарктом.
До города было не далеко, и Фёдор сразу же сел в автобус. В больницу его не пускали, и только когда он заплакал прямо в приёмном покое, врач дрогнул и разрешил коротенькое свиданье.
Сергей Ильич лежал на какой-то огромной кровати, опутанный проводами и трубками. На голос друга он с трудом приоткрыл глаза, разлепил засохшие губы и прошептал:
— Федя… Ты осторожней… Сто раз подумай, чего просить… А лучше вовсе не надо…
Тут в аппарате рядом что-то стало свистеть, и Фёдора вывели вон. А через полчаса тот же врач, с усталым серым лицом, сказал, что Сергей Ильич умер.
Фёдор Иванович после поминок ушёл в запой, чего с ним прежде никогда не бывало. Его ужасно тянуло к камню, с которым связаны были лучшие часы его жизни, и в то же время пугали последние слова Ильича. Он попробовал было пожертвовать снова вино, но это уже не давало особого удовольствия. И из запоя выйти не помогло. Так, в мученьях, прошло две недели. А потом появилась она.
Лариске было двадцать четыре, она училась в городе, в институте, и приехала домой на каникулы. Увидав её, Фёдор понял, что никого никогда не любил. По крайней мере, по-настоящему. Взглянувши в зеркало на свою распухшую и небритую рожу, он решительно вылил в ведро нача́тую поллитровку и перешёл на рассол. И уже через несколько дней, случайно, встретил Лариску на улице и проводил до избы. На прощанье она рассмеялась, но ничего не сказала. А когда они встретились в третий раз, уже вечером, обожгла ухажёра взглядом и обидно спросила:
— Фёдор Иванович, сколько вам лет?
— А сколько бы ни было, я мужик хоть куда! — задорно ответил Фёдор.
— Да я вот не из таковских… — отвернулась Лариса. — Я вам во внучки гожусь.
— А если бы был помоложе? — нахмурился Фёдор Иванович.
— Если бы был, тогда б и поговорили, — огрызнулась девчонка и юркнула за калитку.
Фёдор всю ночь просидел у жертвенника, положив на него ладони. Он понимал, что получит всё, чего ни попросит, и понимал уже, какую жертву ждёт от него белый камень. Понимал, но решиться не мог. А перед глазами, маня и дразня, маячил облик Ларисы.
Когда он вернулся домой, солнце стояло уже высоко. Не зная, что делать, Фёдор Иванович сел у пустого стола. Вдруг дверь за его спиной заскрипела, и в избу вошел Димка — соседский внук, приезжавший из города каждое лето погостить на каникулах. Свои внуки были у Фёдора далеко, и к мальчишке он привязался, словно к родному.
— Привет, дядя Федя! — весело крикнул мальчик. — А я вот только приехал! Как вы тут без меня?
— Да так… Потихоньку.
— Дядь Федя, а ты мне саблю деревянную сделаешь? За огородом крапиву рубить!
Фёдор вздохнул и потряс головой. Перед глазами опять засмеялась Лариска.
— Сделаю, сделаю. Ну-ка, ножик где у меня? Пойдём, в сарае и выстрогаю. Да сначала зайдём в огород, чего покажу…
Почти что бегом помчался Фёдор Иванович к Ильичу, желая узнать, наконец, что он себе пожелал и насколько это сбылось. Но в доме товарища была одна только заплаканная учителева жена. А его самого увезли в городскую больницу с инфарктом.
До города было не далеко, и Фёдор сразу же сел в автобус. В больницу его не пускали, и только когда он заплакал прямо в приёмном покое, врач дрогнул и разрешил коротенькое свиданье.
Сергей Ильич лежал на какой-то огромной кровати, опутанный проводами и трубками. На голос друга он с трудом приоткрыл глаза, разлепил засохшие губы и прошептал:
— Федя… Ты осторожней… Сто раз подумай, чего просить… А лучше вовсе не надо…
Тут в аппарате рядом что-то стало свистеть, и Фёдора вывели вон. А через полчаса тот же врач, с усталым серым лицом, сказал, что Сергей Ильич умер.
Фёдор Иванович после поминок ушёл в запой, чего с ним прежде никогда не бывало. Его ужасно тянуло к камню, с которым связаны были лучшие часы его жизни, и в то же время пугали последние слова Ильича. Он попробовал было пожертвовать снова вино, но это уже не давало особого удовольствия. И из запоя выйти не помогло. Так, в мученьях, прошло две недели. А потом появилась она.
Лариске было двадцать четыре, она училась в городе, в институте, и приехала домой на каникулы. Увидав её, Фёдор понял, что никого никогда не любил. По крайней мере, по-настоящему. Взглянувши в зеркало на свою распухшую и небритую рожу, он решительно вылил в ведро нача́тую поллитровку и перешёл на рассол. И уже через несколько дней, случайно, встретил Лариску на улице и проводил до избы. На прощанье она рассмеялась, но ничего не сказала. А когда они встретились в третий раз, уже вечером, обожгла ухажёра взглядом и обидно спросила:
— Фёдор Иванович, сколько вам лет?
— А сколько бы ни было, я мужик хоть куда! — задорно ответил Фёдор.
— Да я вот не из таковских… — отвернулась Лариса. — Я вам во внучки гожусь.
— А если бы был помоложе? — нахмурился Фёдор Иванович.
— Если бы был, тогда б и поговорили, — огрызнулась девчонка и юркнула за калитку.
Фёдор всю ночь просидел у жертвенника, положив на него ладони. Он понимал, что получит всё, чего ни попросит, и понимал уже, какую жертву ждёт от него белый камень. Понимал, но решиться не мог. А перед глазами, маня и дразня, маячил облик Ларисы.
Когда он вернулся домой, солнце стояло уже высоко. Не зная, что делать, Фёдор Иванович сел у пустого стола. Вдруг дверь за его спиной заскрипела, и в избу вошел Димка — соседский внук, приезжавший из города каждое лето погостить на каникулах. Свои внуки были у Фёдора далеко, и к мальчишке он привязался, словно к родному.
— Привет, дядя Федя! — весело крикнул мальчик. — А я вот только приехал! Как вы тут без меня?
— Да так… Потихоньку.
— Дядь Федя, а ты мне саблю деревянную сделаешь? За огородом крапиву рубить!
Фёдор вздохнул и потряс головой. Перед глазами опять засмеялась Лариска.
— Сделаю, сделаю. Ну-ка, ножик где у меня? Пойдём, в сарае и выстрогаю. Да сначала зайдём в огород, чего покажу…
Страница 4 из 4
