Всегда на страже

Так, мальчики, где у вас находятся заброшенные здания, безлюдные места, где можно спрятаться, не боясь, что тебя найдут? Говорите сразу, не раздумывая, потому что интуитивно вы знаете, откуда нам нужно начать поиски.

— Заброшенный ликероводочный завод, — в один голос ответили мы.

— Еще? — спросил дядя Прохор.

— Заброшенное кладбище, но там прятаться негде, — немного подумав, ответили мы, — на свалке тоже негде укрыться и еще небольшой парк с плодовыми деревьями, который находится возле летнего кинотеатра. Вот и все.

— Тогда начнем с ликероводочного завода, — подытожил дядя Прохор. — И начнем прямо сейчас.

— Ты уверен, что им сейчас под силу бороться с темными тварями? — засомневалась бабушка.

— Именно сейчас мальчики готовы, пока в их сердцах не притупилась боль потери, когда они точно знают, кто их враг, — заверил дядя Прохор.

— Пусть будет по-твоему, — согласилась с ним бабушка, — но только с одним условием — я иду с вами.

— Лишний ствол нам не помешает, — дядя Прохор без споров пошел ей на уступки, понимая, что в случае отказа, нас с ним просто не отпустят. — Ну, если мы разобрались во всем, то пора выдвигаться.

Приняв решение, дядя Прохор направился в прихожую, одеваться. Мы следом за ним. Только бабушка осталась в зале, но вскоре она присоединилась к нам, держа в руках три длинных мощных фонарика. Они хранились у наших родителей на случай, если отключат свет в доме, ну и в случае, если придется нас искать, когда мы загуляем на улице до самой темноты. Правда, последнее редко бывало.

— Держите, — бабушка протянула нам фонарики. — Они вам пригодятся.

Это точно, на заброшенном ликероводочном заводе нет освещения, так что без фонариков нам там не обойтись.

Мы вышли из дома, невольно поежившись от свежей прохлады. На улице уже вовсю властвовала ночная темнота, разогнавшая любителей погулять по квартирам. Только небольшая толпа ребят на лет пять постарше нас сидела на лавочке возле подъезда. Как раз оттуда слышался звонкий перебор гитарных струн, складывающийся в грустную мелодию, и под нее за унылый голос Стаса пел песню:

Я брел в темноте,

Плутал средь дорог,

Свой жизненный путь

Я найти так не смог…

Но вот впереди,

Среди темноты

Яркий свет я узрел

Путеводной звезды…

Двигатель автомобиля завелся, и мы поехали в сторону заброшенного ликероводочного завода.

Наш путь пролегал по ровной асфальтированной дороге, находившейся посреди ряда частного сектора, состоящего из домов финской постройки, потом пришлось свернуть на грунтовку и так, по ухабам до самого берега реки.

Уже подъезжая к ликероводочному заводу, возвышающемуся на высоком холме, дядя Прохор притушил фары. Так что небольшой отрезок пути мы проделали можно сказать на ощупь, потому что в самое неподходящее время луну со звездами на ночном небосводе задернуло тучами. Будем надеяться, дождя не будет, в противном случае нас ждет сырость и слякоть, а это не очень хорошо, особенно, когда впервые выходишь охотиться на темных тварей.

Недалеко от разрушенного, когда-то высокого деревянного забора, от которого остались лишь столбы в некоторых местах и на них поперечные перекладины, дядя Прохор остановил автомобиль. Он вышел наружу, сразу направившись к багажнику, при этом подсвечивая себе фонариком. Мы следом за ним. Дядя Прохор поднял крышку багажника, открыл потайной ящик и замер в размышлении, что взять самому, а что дать нам из своего арсенала.

Бабушка сделала выбор за него. Она взяла арбалет с болтами и стала его заряжать. Тогда дядя Прохор протянул нам уже знакомые наганы с коробочками патронов, а сам, прицепив на пояс огромный тесак с широким лезвием, опоясался патронташем с кожаными кобурами, куда засунул короткие дробовики, предварительно их зарядив.

— «Хаудах», — пояснил он, закрывая крышку багажника, — что на урду означает «слоновье седло», такими обрезами пользовались еще в колониальной Индии охотники верхом на слонах для защиты от нападения раненого тигра в качестве оружия последнего шанса. В последствии они изготовлялись двуствольными и четырех ствольными. А мне обрезы-пистолеты достались по наследству от одного хорошего парня.

От какого хорошего парня, он уточнять не стал, а мы не спрашивали, хотел бы, сам рассказал. Да и не до того нам было. С одной стороны мы еще чувствовали боль утраты, но и злость распирала нас внутри, злость на врагов причастных к гибели наших родителей. А еще нам было страшно. Нет, не за себя. Мы боялись, что не правимся, не сумеем сделать то, что должны, ведь задачка не из простых — встретиться с неведомым и надрать тому задницу, такую миссию впору выполнять кому-то опытному, как например дяде Прохору, а не нам, по сути, желтоперым юнцам, только что оторванных от мамкиного подола.