Прохладный и солнечный октябрьский денек неспешно близился к завершению. Вечер пятницы будоражил близостью отдыха и развлечений выходных дней. Но только не для Рокотова Андрюхи. Он работал электриком в совхозе, где с апреля по конец октября — в период страды, суббота также была рабочим днем.
Добавить в моё избранное
27 мин, 58 сек 11297
Вверх-вниз, вверх-вниз, с пригорка в яму, и снова на скользкий склон бугра, все ближе к цели. Последствия бурного пиршества тоже никуда не исчезли, но к одышке и покалыванию в боку прибавились головная боль, и назойливый насморк.
К счастью, дикие звери по дороге не попадались, да Андрей об этом как-то и не думал, у него вообще иссякли все мысли, кроме одной — не сбиться с пути, да и та шла фоном, как бы на уровне инстинкта.
Вскоре дорога стала ровнее, а когда тьма вокруг стала не такой густой и тесной, Андрей понял, что вышел из леса. «Прекрасно! Теперь уж не заблужусь,» — порадовался он, не сбиваясь с ритма.
Теперь можно было ускорить шаг, что и сделал наш ночной путник. Прошло не так много времени, и вдали показался одинокий неподвижный огонек. «Контрольный пункт номер один — Шорниково,» — мелькнуло в голове Андрея, которому очень не хотелось в темноте форсировать лужи и канавы этой деревни. Свет фонаря приближался медленно, как во сне. И вдруг трезвеющий мозг сгенерировал мысль настолько ясную и неожиданную, что Андрюха оборвал ладный ритм шагов, и встал, как вкопанный.
«А что, если взять левее, через поле? Я обойду грязь, сокращу путь, и выйду прямо к городу!» — рассуждал он, доставая сигарету.
Поля здесь давно не возделывались, и обросли жесткой травой, высохшие костистые стебли которой не сплошь, но покрывали землю. Тем не менее, по твердому дерну можно было идти, не боясь увязнуть в грязи. Хотя отец Андрея рассказывал, что раньше в этих местах были непроходимые болота, позже осушенные.
Выбрав направление, которое должно было вывести к городской окраине коротким путем, Андрей сошел с дороги. Ускоряя шаг, и прислушиваясь к щелканью сухих стеблей по резиновым голенищам сапог, он старался сосредоточиться на том, чтобы не сбиться с выбранного пути.*
Чтобы подбодрить себя, и прогнать усталость, Андрей мысленно напевал любимые песни — те, что еще помнил. Потом его мозг зациклился на какой-то одной фразе, которая навязчиво крутилась, как на поцарапанной пластинке. Крутилась, крутилась… «А не слишком ли долго я иду?» — явилась вдруг неожиданная идея. И в самом деле, казалось, путь в черном поле протянулся в бесконечность, а вожделенные огни городка так и появились.
Андрей сделал еще сотню шагов, как вдруг левой ногой наткнулся на пустоту. С трудом удержавшись на краю, он сумел уронить свое тело назад, а не в яму. Успокоившись и потерев ушибленное место, он смог различить очертания огромной канавы. «Черт! Мелиорационный канал!» — выругался Андрей, поняв, что за препятствие возникло у него на пути.
Такие канавы рыли в заболоченных местах для отвода воды, которая уходила с полей через дренажные трубы. В бытность школьниками, во время летних каникул, ребята иногда подрабатывали на очистке канав от кустарника и высокой травы. Андрей помнил, что эти сооружения имели глубокие и крутые, глинистые стенки, и мутный поток с вязким дном внизу.
Он нащупал под ногами твердый ком земли, и швырнул его в яму. Гулкий всплеск подтвердил его худшие опасения — переправиться через канаву не получится.
Однако долго раздумывать Андрюха не собирался, и зашагал в направлении, которое, по его мнению, должно вывести, если не в город, то на дорогу точно.
Однообразный ритм шагов и шуршание сухой травы в темноте угнетающе действовали на сознание. Несмотря на постоянное движение, жутко клонило в сон. Пару раз Андрей, встрепенувшись и придя в сознание, понимал, что продолжал идти, даже незаметно для себя заснув.
Он прыгал, тряс головой, тер виски, но окончательно отогнать сон не получалось. «Когда же я куда-нибудь приду? Пора бы уже!» — раздражение охватывало все существо Андрея. И он пришел! И не куда-нибудь, а на край глубокой канавы, чудом не свалившись вниз.
Замечательно! Это значит что, либо поле покрыто сетью канав, либо, он просто кружил все это время во тьме, что более вероятно.
Андрей с досады плюнул под ноги, и сел на траву, чтобы дать отдых ногам. «Заблудился даже не в трех соснах, а вообще в чистом поле! Вот пацаны засмеют, если рассказать,» — мысленно усмехнулся Рокотов. Хотя на самом деле ему было не до смеха: легкая куртка не спасала от ночного холода, хотелось пить и спать. Из носа безбожно текло — вполне ожидаемая простуда в таких обстоятельствах. Дышать приходилось по большей части ртом, отчего пересыхало горло и сильнее хотелось пить.
Горе-путешественник мысленно попытался представить свой маршрут, чтобы определить верное направление. Это не очень-то получалось. Наконец Андрей принял решение. Он встал, повернулся спиной к канаве, и пошел. Он решил, что лучше пусть он выйдет к Шорникову — там какая-никакая, а дорога — все лучше, чем кружить по полю.*
Время шло, а дороги все не было. Лишь сухой бурьян на давно не паханом поле, и тьма со всех сторон. Три раза на горизонте вспыхивал огонек. Андрей поворачивал в его сторону, шел, потом бежал, потом все…
К счастью, дикие звери по дороге не попадались, да Андрей об этом как-то и не думал, у него вообще иссякли все мысли, кроме одной — не сбиться с пути, да и та шла фоном, как бы на уровне инстинкта.
Вскоре дорога стала ровнее, а когда тьма вокруг стала не такой густой и тесной, Андрей понял, что вышел из леса. «Прекрасно! Теперь уж не заблужусь,» — порадовался он, не сбиваясь с ритма.
Теперь можно было ускорить шаг, что и сделал наш ночной путник. Прошло не так много времени, и вдали показался одинокий неподвижный огонек. «Контрольный пункт номер один — Шорниково,» — мелькнуло в голове Андрея, которому очень не хотелось в темноте форсировать лужи и канавы этой деревни. Свет фонаря приближался медленно, как во сне. И вдруг трезвеющий мозг сгенерировал мысль настолько ясную и неожиданную, что Андрюха оборвал ладный ритм шагов, и встал, как вкопанный.
«А что, если взять левее, через поле? Я обойду грязь, сокращу путь, и выйду прямо к городу!» — рассуждал он, доставая сигарету.
Поля здесь давно не возделывались, и обросли жесткой травой, высохшие костистые стебли которой не сплошь, но покрывали землю. Тем не менее, по твердому дерну можно было идти, не боясь увязнуть в грязи. Хотя отец Андрея рассказывал, что раньше в этих местах были непроходимые болота, позже осушенные.
Выбрав направление, которое должно было вывести к городской окраине коротким путем, Андрей сошел с дороги. Ускоряя шаг, и прислушиваясь к щелканью сухих стеблей по резиновым голенищам сапог, он старался сосредоточиться на том, чтобы не сбиться с выбранного пути.*
Чтобы подбодрить себя, и прогнать усталость, Андрей мысленно напевал любимые песни — те, что еще помнил. Потом его мозг зациклился на какой-то одной фразе, которая навязчиво крутилась, как на поцарапанной пластинке. Крутилась, крутилась… «А не слишком ли долго я иду?» — явилась вдруг неожиданная идея. И в самом деле, казалось, путь в черном поле протянулся в бесконечность, а вожделенные огни городка так и появились.
Андрей сделал еще сотню шагов, как вдруг левой ногой наткнулся на пустоту. С трудом удержавшись на краю, он сумел уронить свое тело назад, а не в яму. Успокоившись и потерев ушибленное место, он смог различить очертания огромной канавы. «Черт! Мелиорационный канал!» — выругался Андрей, поняв, что за препятствие возникло у него на пути.
Такие канавы рыли в заболоченных местах для отвода воды, которая уходила с полей через дренажные трубы. В бытность школьниками, во время летних каникул, ребята иногда подрабатывали на очистке канав от кустарника и высокой травы. Андрей помнил, что эти сооружения имели глубокие и крутые, глинистые стенки, и мутный поток с вязким дном внизу.
Он нащупал под ногами твердый ком земли, и швырнул его в яму. Гулкий всплеск подтвердил его худшие опасения — переправиться через канаву не получится.
Однако долго раздумывать Андрюха не собирался, и зашагал в направлении, которое, по его мнению, должно вывести, если не в город, то на дорогу точно.
Однообразный ритм шагов и шуршание сухой травы в темноте угнетающе действовали на сознание. Несмотря на постоянное движение, жутко клонило в сон. Пару раз Андрей, встрепенувшись и придя в сознание, понимал, что продолжал идти, даже незаметно для себя заснув.
Он прыгал, тряс головой, тер виски, но окончательно отогнать сон не получалось. «Когда же я куда-нибудь приду? Пора бы уже!» — раздражение охватывало все существо Андрея. И он пришел! И не куда-нибудь, а на край глубокой канавы, чудом не свалившись вниз.
Замечательно! Это значит что, либо поле покрыто сетью канав, либо, он просто кружил все это время во тьме, что более вероятно.
Андрей с досады плюнул под ноги, и сел на траву, чтобы дать отдых ногам. «Заблудился даже не в трех соснах, а вообще в чистом поле! Вот пацаны засмеют, если рассказать,» — мысленно усмехнулся Рокотов. Хотя на самом деле ему было не до смеха: легкая куртка не спасала от ночного холода, хотелось пить и спать. Из носа безбожно текло — вполне ожидаемая простуда в таких обстоятельствах. Дышать приходилось по большей части ртом, отчего пересыхало горло и сильнее хотелось пить.
Горе-путешественник мысленно попытался представить свой маршрут, чтобы определить верное направление. Это не очень-то получалось. Наконец Андрей принял решение. Он встал, повернулся спиной к канаве, и пошел. Он решил, что лучше пусть он выйдет к Шорникову — там какая-никакая, а дорога — все лучше, чем кружить по полю.*
Время шло, а дороги все не было. Лишь сухой бурьян на давно не паханом поле, и тьма со всех сторон. Три раза на горизонте вспыхивал огонек. Андрей поворачивал в его сторону, шел, потом бежал, потом все…
Страница 4 из 8
