Прохладный и солнечный октябрьский денек неспешно близился к завершению. Вечер пятницы будоражил близостью отдыха и развлечений выходных дней. Но только не для Рокотова Андрюхи. Он работал электриком в совхозе, где с апреля по конец октября — в период страды, суббота также была рабочим днем.
Добавить в моё избранное
27 мин, 58 сек 11296
В исступлении он пытался объяснить парням, что надо спешить, иначе погибнут все. Разумеется, друзья не разделяли его уверенности, и когда Андрей бросился бежать в город один, затолкали его в баню. Но, стоило им ослабить хватку, как тот бросился головой вперед прямо в проем окна.
Его успели поймать в последний момент, за щиколотки, чем спасли от падения головой в болото. Чтобы усмирить бурный порыв Андрюхи, решили связать его по рукам и ногам. Тот долго продолжал брыкаться, и фанатично уговаривать пацанов бежать спасать мир. Потом затих, и сидел, пугающе вращая глазами.
После «усмирения» Андрея пришла очередь пасть в объятия безумия и для Сереги-мотоциклиста. Идеей-фикс для него стало убеждение, что всех сидящих в бане будут судить за убийство Пескаря. Парень принялся метаться по бане, громогласно подбирая варианты спасения от неправедного суда. Варианты, разумеется, были более чем безумные и фантастические. Но этот приятель, к счастью, сам вскоре выдохся и пришел в сознание без посторонней помощи.
Счастливую весть принес, то ли местный пастух, то ли сторож: пьяный мужичок невысокого роста и предпенсионного возраста. Он обнаружил спящего в траве Пескаря, и пришел к огоньку спросить, не знают ли ребята, кто бы это мог быть? Обрадованные друзья сунули мужику бутылку пойла, и пошли за ним в лес.
Пескарь смог пробежать, как оказалось, больше километра по лесу, и выскочил к трехэтажному «дворцу», принадлежащему какому-то генералу из Москвы. Видимо, желая погреться, Серега пошел к забору, по которому, во избежание таких непредвиденных визитов, был пущен электроток. Получив заряд электричества, Пескарь пал оглушенный в траву, где впоследствии и был обнаружен. Друзья притащили его в баню к связанному Андрею, который как раз начал приходить в себя.
А октябрьская ночь, несмотря на такие жаркие приключения, была довольно холодна. Да и пары алкоголя уже не оказывали согревающего эффекта. Последние дрова догорали в пламени костра.
— Да! Как в песне поется: «Чудно время провели»…, — попытался сострить Андрей, ежась от холода.
— Слушайте! А не пойти ли нам к Горохову? Выпивка для него осталась. Печь растопим, погреемся, — предложил Сергей. Горохов был его знакомым, с которым друзья встретились вечером в деревне. Серега, приезжая на рыбалку, останавливался у него. Тот был любитель выпить, как, впрочем, почти все деревенские мужики.
Никто не стал возражать. Взяв выпивку, оставшуюся скудную закуску, и спящего Пескаря друзья отправились в сторону деревни.*
Горохов был даже рад, что его разбудили. Высокого роста мужик с невнятной речью, он растопил печь, и поставил на стол кастрюлю супа. Все, кто был в сознании, продолжили выпивать, заедая похлебкой. Все, кроме Андрея. Во-первых, его изрядно встревожило случившееся затмение разума, а во-вторых, он не забыл о своем желании немного поспать дома перед выходом на работу. Конечно, время уже далеко за полночь, да и хмель еще не отпустил его до конца, но, Андрюха если решил, то в сторону не свернет.
Глядя на то, как Серега с Гороховым пытаются мычать какую-то песню под нестройный, запинающийся аккомпанемент гармони, Андрей понял, что, про серегино «обещаю тебя доставить в лучшем виде», можно забыть.
Андрей поел, попил воды и встал:
— Парни, время уже почти три часа ночи. Мне пора. Пока дойду в темноте. Может пару часов еще поспать удастся. Да и в дороге мозги проветрятся немного.
— Так темно же! Вон и дождик заморосил, а это значит, что даже луна за тучами. Как дорогу-то увидишь?
— Ну, дорогу я помню. Сейчас в темноте глаза попривыкнут, и дорогу от травы-то отличу. Главное лес пройти, а там в Шорниково фонарь горит — на его свет пойду. Не пропаду!
Долго уговаривать Андрея остаться сил уже не было, и Серега с хозяином махнули на это дело рукой. Остальные, к тому времени, успели уснуть сном праведников.
Андрей попрощался, и, не теряя ни секунды, вышел в дверь. Выйдя на дорогу, он выкурил сигарету, дал глазам немного привыкнуть к темноте, и, когда они стали различать слабые очертания дороги, и пятна луж на ней, зашагал к лесу.
Дождь не создавал особых неудобств, так как скорее напоминал просто взвесь водяной пыли, что даже немного освежало начинающего трезветь Андрея. Долгая пешая прогулка его не пугала. Он любил ходить пешком, и выработал свой метод, как без особой потери сил проходить большие расстояния. Достаточно сразу развить оптимальную скорость и ритм шага, и не сбиваться даже при вынужденной остановке — в этом случае Андрей продолжал незаметно топтаться на месте, после чего продолжал движение с той же скоростью. Однообразный ритм вводил организм в подобие транса, и любые расстояния покорялись быстро и без усталости.
Вот и в этот раз, шаг за шагом, Андрей пересекал темный ночной лес. О скорости, конечно, пришлось забыть, чтобы не угодить с разбегу в вязкую лужу, где можно и сапоги оставить.
Его успели поймать в последний момент, за щиколотки, чем спасли от падения головой в болото. Чтобы усмирить бурный порыв Андрюхи, решили связать его по рукам и ногам. Тот долго продолжал брыкаться, и фанатично уговаривать пацанов бежать спасать мир. Потом затих, и сидел, пугающе вращая глазами.
После «усмирения» Андрея пришла очередь пасть в объятия безумия и для Сереги-мотоциклиста. Идеей-фикс для него стало убеждение, что всех сидящих в бане будут судить за убийство Пескаря. Парень принялся метаться по бане, громогласно подбирая варианты спасения от неправедного суда. Варианты, разумеется, были более чем безумные и фантастические. Но этот приятель, к счастью, сам вскоре выдохся и пришел в сознание без посторонней помощи.
Счастливую весть принес, то ли местный пастух, то ли сторож: пьяный мужичок невысокого роста и предпенсионного возраста. Он обнаружил спящего в траве Пескаря, и пришел к огоньку спросить, не знают ли ребята, кто бы это мог быть? Обрадованные друзья сунули мужику бутылку пойла, и пошли за ним в лес.
Пескарь смог пробежать, как оказалось, больше километра по лесу, и выскочил к трехэтажному «дворцу», принадлежащему какому-то генералу из Москвы. Видимо, желая погреться, Серега пошел к забору, по которому, во избежание таких непредвиденных визитов, был пущен электроток. Получив заряд электричества, Пескарь пал оглушенный в траву, где впоследствии и был обнаружен. Друзья притащили его в баню к связанному Андрею, который как раз начал приходить в себя.
А октябрьская ночь, несмотря на такие жаркие приключения, была довольно холодна. Да и пары алкоголя уже не оказывали согревающего эффекта. Последние дрова догорали в пламени костра.
— Да! Как в песне поется: «Чудно время провели»…, — попытался сострить Андрей, ежась от холода.
— Слушайте! А не пойти ли нам к Горохову? Выпивка для него осталась. Печь растопим, погреемся, — предложил Сергей. Горохов был его знакомым, с которым друзья встретились вечером в деревне. Серега, приезжая на рыбалку, останавливался у него. Тот был любитель выпить, как, впрочем, почти все деревенские мужики.
Никто не стал возражать. Взяв выпивку, оставшуюся скудную закуску, и спящего Пескаря друзья отправились в сторону деревни.*
Горохов был даже рад, что его разбудили. Высокого роста мужик с невнятной речью, он растопил печь, и поставил на стол кастрюлю супа. Все, кто был в сознании, продолжили выпивать, заедая похлебкой. Все, кроме Андрея. Во-первых, его изрядно встревожило случившееся затмение разума, а во-вторых, он не забыл о своем желании немного поспать дома перед выходом на работу. Конечно, время уже далеко за полночь, да и хмель еще не отпустил его до конца, но, Андрюха если решил, то в сторону не свернет.
Глядя на то, как Серега с Гороховым пытаются мычать какую-то песню под нестройный, запинающийся аккомпанемент гармони, Андрей понял, что, про серегино «обещаю тебя доставить в лучшем виде», можно забыть.
Андрей поел, попил воды и встал:
— Парни, время уже почти три часа ночи. Мне пора. Пока дойду в темноте. Может пару часов еще поспать удастся. Да и в дороге мозги проветрятся немного.
— Так темно же! Вон и дождик заморосил, а это значит, что даже луна за тучами. Как дорогу-то увидишь?
— Ну, дорогу я помню. Сейчас в темноте глаза попривыкнут, и дорогу от травы-то отличу. Главное лес пройти, а там в Шорниково фонарь горит — на его свет пойду. Не пропаду!
Долго уговаривать Андрея остаться сил уже не было, и Серега с хозяином махнули на это дело рукой. Остальные, к тому времени, успели уснуть сном праведников.
Андрей попрощался, и, не теряя ни секунды, вышел в дверь. Выйдя на дорогу, он выкурил сигарету, дал глазам немного привыкнуть к темноте, и, когда они стали различать слабые очертания дороги, и пятна луж на ней, зашагал к лесу.
Дождь не создавал особых неудобств, так как скорее напоминал просто взвесь водяной пыли, что даже немного освежало начинающего трезветь Андрея. Долгая пешая прогулка его не пугала. Он любил ходить пешком, и выработал свой метод, как без особой потери сил проходить большие расстояния. Достаточно сразу развить оптимальную скорость и ритм шага, и не сбиваться даже при вынужденной остановке — в этом случае Андрей продолжал незаметно топтаться на месте, после чего продолжал движение с той же скоростью. Однообразный ритм вводил организм в подобие транса, и любые расстояния покорялись быстро и без усталости.
Вот и в этот раз, шаг за шагом, Андрей пересекал темный ночной лес. О скорости, конечно, пришлось забыть, чтобы не угодить с разбегу в вязкую лужу, где можно и сапоги оставить.
Страница 3 из 8
