Василий пристально наблюдал из кустов, густо растущих на возвышении, как из подлеска по узкой дороге, петляющей между топкими болотами, ползла немецкая колонна «айнзацгруппы». Карательный отряд фашистов всего два часа назад уничтожил деревню Василия вместе со всеми жителями. Операцию немцы проводили в ответ на недавний разгром комендатуры три дня.
Добавить в моё избранное
8 мин, 26 сек 13733
Отчаянно защищая деревню, в неравном бою, погиб и весь небольшой партизанский отряд, не ожидавший нападения в таком глухом месте, куда и в мирное-то время чужим было не добраться без проводника. Идти же напрямую по трясине, не зная надёжных тропок — верная погибель. Даже на той дороге, по которой ехали немцы, техника периодически застревала.
«Значит, предали!» — подумал Василий, зло скрипнув зубами и сильнее сжав в руках неразлучную трехлинейку. Ему едва исполнилось семнадцать, но парень был таким отличным стрелком и столь резвым и сообразительным, что командир отряда Микулич уже через неделю определил его в разведку. Посла разгрома не осталось ни командира, ни деревенских ребят, а из отряда выжил и прибежал к двум возвращающимся из города разведчикам только окруженец-санитар Потапов Ефим. Он же и рассказал о зверствах фашистов и полицейских такое, что Василий и второй разведчик-подрывник, Михась, решили любой ценой перехватить потрепанную в бою айнзацкоманду и отомстить убийцам.
Вот уже час трое партизан ждали появления карателей в узком месте, где ни свернуть с дороги, ни развернуться широким фронтом. Михась заложил две мины на дороге метрах в сорока от места засады, одну противотанковую и одну противопехотную. Закопанные мины, две трехлинейки, немецкий автомат с тремя запасными обоймами, да пара гранат-лимонок — это было всё их оружие.
Немецкий отряд, с грохотом катящийся по дороге, составляли два бронетраспортёра на полугусеничном ходу, три грузовика с солдатами и три мотоцикла с пулемётами МГ на люльках. Около пятидесяти человек по прикидкам Михася. Василий подумал, что это всё, но из леса выкатился ещё и танк, замыкая колонну и грозно покачивая коротким стволом в сторону залёгших партизан. С таким расчётом сил шансов выжить и удачно отступить не было вовсе. Но разведчики и не думали об отступлении. Каждый из них потерял близких в деревне и горел желанием мести.
Василий осторожно выглянул из куста на Потапова, отрывшего себе на пригорке полуокопчик метрах в десяти от позиции разведчиков и следившего за карателями в прицел винтовки.
— Надо посматривать за ним, — шепнул Василий лежащему рядом Михасю. Тот покачал головой.
— Не побежит, он злой не меньше нашего на фрицев. Да и куда тут бежать — до леска метров пятьдесят по дороге, срежут из пулемёта мигом.
— Эх, нам бы человек сорок и пару орудий, разнесли бы мерзавцев, — мечтательно сказал Василий.
— Ага, а еще лучше, чтоб немцев болото утащило, как старый Клим рассказывал.
— Ага, я его сказки про духов болотных до сих пор помню. Я так спать боялся после них, пока малой был, — улыбнулся Василий, вспомнив чудаковатого деревенского сумасшедшего, стращавшего надоедливую детвору тем, что злой дух болот заберёт их, если дети его дразнить будут. Казалось, целая вечность прошла с совсем недавних мирных времён.
— Всё, тихо, — оборвал его Михась, хотя фашисты вряд ли могли их услышать за грохотом движущейся техники.
Головная машина с открытым сверху бронекорпусом, наконец, почти достигла места минирования, и Василий уже отчетливо различал забрызганную грязью броню, офицера за пулемётным щитком и восьмерых солдат, сидевших вдоль бортов. До партизан доносилась их болтовня и весёлый смех, солдаты были явно довольны проделанной «работой». Тем временем Василий взял на прицел пулемётчика-офицера на случай, если боевая машина проедет мимо заложенной мины. Солнечные зайчики весело поблескивали на противопылевых очках, надетых поверх немецких касок.
Через пару секунд бронемашина наехала сразу на обе мины. Взрыв был такой силы, что бронетранспортер завалился на бок, частично придавив нескольких фашистов. Густой чёрный дым повалил из моторного отделения, несколько язычков пламени пробились через лопнувшую броню. Внутри опрокинутой машины истошно орал горящий заживо и застрявший механик-водитель. Его вопли сладкой музыкой слышались Василию. Он хладнокровно поймал в прицел водителя грузовика, едущего следом, и с первого выстрела попал тому в голову. Машина сделала крутой вираж, сворачивая с дороги, и попав передними колесами в трясину, начала погружаться кабиной в болото, задирая при этом кузов, из которого начали выпрыгивать люди в чёрной одежде, с винтовками и белыми повязками на рукаве.
Глаза Василия сузились от ярости. Этих нелюдей-полицаев, добровольных помощников оккупантов, он ненавидел ещё больше фашистов. Разведчик посылал в мечущиеся фигуры пулю за пулей, а справа от него короткими очередями заговорил автомат Михася, прошивая кабину следующего грузовика. Третья машина тоже становилась.
На этом успех партизан закончился. Немцы и их пособники высыпали из техники и залегли вдоль машин. Некоторые спрятались за придорожными кочками, а пулемёты мотоциклистов поливали позицию партизан шквальным огнем, не давая мстителям поднять головы, пока к месту стычки ползли танк и второй бронетранспортёр.
«Значит, предали!» — подумал Василий, зло скрипнув зубами и сильнее сжав в руках неразлучную трехлинейку. Ему едва исполнилось семнадцать, но парень был таким отличным стрелком и столь резвым и сообразительным, что командир отряда Микулич уже через неделю определил его в разведку. Посла разгрома не осталось ни командира, ни деревенских ребят, а из отряда выжил и прибежал к двум возвращающимся из города разведчикам только окруженец-санитар Потапов Ефим. Он же и рассказал о зверствах фашистов и полицейских такое, что Василий и второй разведчик-подрывник, Михась, решили любой ценой перехватить потрепанную в бою айнзацкоманду и отомстить убийцам.
Вот уже час трое партизан ждали появления карателей в узком месте, где ни свернуть с дороги, ни развернуться широким фронтом. Михась заложил две мины на дороге метрах в сорока от места засады, одну противотанковую и одну противопехотную. Закопанные мины, две трехлинейки, немецкий автомат с тремя запасными обоймами, да пара гранат-лимонок — это было всё их оружие.
Немецкий отряд, с грохотом катящийся по дороге, составляли два бронетраспортёра на полугусеничном ходу, три грузовика с солдатами и три мотоцикла с пулемётами МГ на люльках. Около пятидесяти человек по прикидкам Михася. Василий подумал, что это всё, но из леса выкатился ещё и танк, замыкая колонну и грозно покачивая коротким стволом в сторону залёгших партизан. С таким расчётом сил шансов выжить и удачно отступить не было вовсе. Но разведчики и не думали об отступлении. Каждый из них потерял близких в деревне и горел желанием мести.
Василий осторожно выглянул из куста на Потапова, отрывшего себе на пригорке полуокопчик метрах в десяти от позиции разведчиков и следившего за карателями в прицел винтовки.
— Надо посматривать за ним, — шепнул Василий лежащему рядом Михасю. Тот покачал головой.
— Не побежит, он злой не меньше нашего на фрицев. Да и куда тут бежать — до леска метров пятьдесят по дороге, срежут из пулемёта мигом.
— Эх, нам бы человек сорок и пару орудий, разнесли бы мерзавцев, — мечтательно сказал Василий.
— Ага, а еще лучше, чтоб немцев болото утащило, как старый Клим рассказывал.
— Ага, я его сказки про духов болотных до сих пор помню. Я так спать боялся после них, пока малой был, — улыбнулся Василий, вспомнив чудаковатого деревенского сумасшедшего, стращавшего надоедливую детвору тем, что злой дух болот заберёт их, если дети его дразнить будут. Казалось, целая вечность прошла с совсем недавних мирных времён.
— Всё, тихо, — оборвал его Михась, хотя фашисты вряд ли могли их услышать за грохотом движущейся техники.
Головная машина с открытым сверху бронекорпусом, наконец, почти достигла места минирования, и Василий уже отчетливо различал забрызганную грязью броню, офицера за пулемётным щитком и восьмерых солдат, сидевших вдоль бортов. До партизан доносилась их болтовня и весёлый смех, солдаты были явно довольны проделанной «работой». Тем временем Василий взял на прицел пулемётчика-офицера на случай, если боевая машина проедет мимо заложенной мины. Солнечные зайчики весело поблескивали на противопылевых очках, надетых поверх немецких касок.
Через пару секунд бронемашина наехала сразу на обе мины. Взрыв был такой силы, что бронетранспортер завалился на бок, частично придавив нескольких фашистов. Густой чёрный дым повалил из моторного отделения, несколько язычков пламени пробились через лопнувшую броню. Внутри опрокинутой машины истошно орал горящий заживо и застрявший механик-водитель. Его вопли сладкой музыкой слышались Василию. Он хладнокровно поймал в прицел водителя грузовика, едущего следом, и с первого выстрела попал тому в голову. Машина сделала крутой вираж, сворачивая с дороги, и попав передними колесами в трясину, начала погружаться кабиной в болото, задирая при этом кузов, из которого начали выпрыгивать люди в чёрной одежде, с винтовками и белыми повязками на рукаве.
Глаза Василия сузились от ярости. Этих нелюдей-полицаев, добровольных помощников оккупантов, он ненавидел ещё больше фашистов. Разведчик посылал в мечущиеся фигуры пулю за пулей, а справа от него короткими очередями заговорил автомат Михася, прошивая кабину следующего грузовика. Третья машина тоже становилась.
На этом успех партизан закончился. Немцы и их пособники высыпали из техники и залегли вдоль машин. Некоторые спрятались за придорожными кочками, а пулемёты мотоциклистов поливали позицию партизан шквальным огнем, не давая мстителям поднять головы, пока к месту стычки ползли танк и второй бронетранспортёр.
Страница 1 из 3
