Я не боюсь мышей

Одно из таких мероприятий пришлось прервать из-за того, что Рома зашёл в комнату, где мы сидели (все затихли, словно хомячки при виде кота), снял с вешалки свое пальто и собрался уйти. Но вдруг обернулся.

— Пошли в кино, — сказал он Кате. Тон был утвердительный и дружелюбный, словно парень продолжил прерванный разговор. Хотя в этот день они даже не здоровались.

Девчонки все разом уставились на тренершу в немом изумлении. Она — на шефа.

— Сейчас? — Речь вернулась к ней секунды через три. — Ну-у, я не знаю… Ааа… Зачем? То есть в честь че…

— Не засоряй мне мозги своим словесным мусором, — он говорил как будто с близкой знакомой, но едва ли хоть раз подвёз её до дома. — Да? Нет?

Катя в замешательстве открыла и закрыла рот, как рыба, выброшенная на берег. Рома уронил ключи от машины и отвлёкся. Я воспользовалась моментом, ткнула девушку в бок и шепнула: «Да иди уже». Та вышла из оцепенения и вскочила со стула, точно на пружине.

— Да, я иду, — Катя сняла с крючка шубку из синтетической лисы и принялась растерянно накручивать шарф на белую шею.

— Рита, включишь сигналку и закроешь дверь, — бросил шеф, выходя из комнаты.

— Окей, — вяло отозвалась я.

— Забудешь — придушу.

— Да кому тут что-то может понадобиться?

— Что?

— Йа воль, майн фюрер!

— Не паясничай. Я злопамятный.

С этого все и началось. Все эти полтора года я удивлялась, как она терпит его отвратительный характер. Периодически я напоминала себе, что сама не очень-то и страдаю от него. Но я ведь давно его знаю, привыкла. И всё равно мне было непривычно думать, что Рома встречается с девушкой.

Навигатор меланхолично пискнул, потеряв связь со спутником. Рома свернул на обочину и остановился. За лобовым стеклом тянулся бесконечный язык шоссе, постепенно накаляясь от августовского солнца.

— Мы вообще где? — Спросила я.

— Сам не знаю, — парень достал мобильный и попытался кому-то позвонить. Сеть не отвечала. — В Нарнии, судя по всему. Читала книжку? — Он не глядя бросил телефон на приборную доску.

— Было дело.

— Умница. Серебристый фольксваген где-нибудь видишь?

— Этот? — слева вдоль дороги тянулись частные дворы с коттеджами. За решётчатым забором одного из них стояла большая машина, больше похожая на микроавтобус, чем на легковушку. Я не знала, был ли это фольксваген, но цвет совпадал.

— Нет… Хотя чем черт не шутит, — Рома нажал на сигнал. Незнакомый автомобиль мигнул в ответ фарами. Мой друг улыбнулся мне. — Глаз-алмаз, Ритка! Вылезай, там нет места для двух машин.

Как оказалось Тигр приехал не один; с ним была его девушка, смешная белокурая девица, которая создавала какие-то невероятные картины, смысл которых затруднялась объяснить даже сама, его сводный брат Мишка и близнецы Воронцовы. Последних в обиходе называли Воронами, а по одиночке просто Никита и Кирилл. Вместе с Тигром они составляли некое подобие музыкальной группы, которой катастрофически не хватало вокалиста и денег. Названия у них тоже не было, но в народе были известны по прозвищу Колосса. На роль исполнителя неоднократно звали Рому, и один раз даже добились своего, но здорово пожалели. Голос-то у него был то, что надо, высокий, с характерной хрипотцой, и по сцене он прыгал как заведенный. Я тогда еще подумала, что вот оно, его призвание. Он был прямо-таки частью музыки. Но не учли мы одного — у парня были какие-то проблемы с легкими, да и курил он тогда как паровоз. В результате спустя пять минут после выступления пришлось вызывать скорую, потому что гвоздь программы хлопнулся в обморок.

Вообще больница ему чуть ли не дом родной. Особенно травмопункт.

Тигр стоял на кухне, занимая три четверти помещения своими габаритами, и жарил яичницу(в сковороде было не менее десяти яиц на первый взгляд). Когда мы зашли, он проворно развернулся всем корпусом, мучая в ручищах кухонное полотенце. Его ярко-голубые глаза оттеняли бронзовую кожу. Он напоминал мне героя греческих мифов.

— Привет, — громыхнул он басом. — Какие вы шустрые, нас здесь никто найти не может.

— Рома уже высказал предположение о Нарнии, — улыбнулась я. — А где твоя девушка?

Он протянул Роме руку и тот пожал ее. Рядом с ним мой друг казался совсем тщедушным.

— Аня на втором этаже. С ней сейчас бесполезно разговаривать. Рисует, — сказал здоровяк с гордостью.

— А ты на сухом пайке? — фыркнул Рома. — Зачем ты её тогда брал с собой?

Тигр сердито постучал себя пальцем по виску.

— Искусство важнее, — сказал он. — Сегодня-завтра она порисует, а потом будет заниматься домашними делами.

— Ты лоха из себя делаешь, кошак! — иронично заявил парень. — Она у тебя так до конца жизни рисовать будет. Верхом на твоей шее.

— Какой же ты мужлан, — встряла я.

— Нет, Ритка. Нельзя…