Я не боюсь мышей

Раньше я об этом не слышала.

— Давно было, в детстве еще. Прыгали с крыши в сугроб, я первым рванул, пока друзья трусили. Кто ж знал, что добрый сосед припрятал там кирпичи для собачьей конуры.

Я хотела добавить что-то скептическое об отсутствующем инстинкте самосохранения, но вдруг ощутила, что в воздухе запахло чем-то паленым и химическим. Вроде как кто-то жег пластиковую бутылку. Я принюхалась и тут же рефлекторно выдохнула — легкие не желали принимать ядовитые испарения.

— Воняет чем-то… Чувствуешь? — Брезгливо сказала я.

— Не-а, — невнимательно ответил мой друг, но через секунду тоже почувствовал запах и подозрительно покосился в сторону кухни, а потом на меня. — Я знаю, чем, — и замолчал.

Замечательно, именно этот ответ мне и был нужен.

— Ну и? — требовательно произнесла я.

— Я тебе не скажу, — его губы растянулись в полувиноватую улыбку.

— Почему?

— Ты меня прибьешь за это.

Вот так новость.

— С чего ты взял?

— Ты в прошлый раз обещала.

Я старательно пыталась припомнить некий «прошлый раз». Получалось неэффективно.

— Что-то я не пойм… — и тут меня осенило. — Рома, ты идиот!

Я вылетела в кухню, сопровождаемая еле сдерживаемым хохотом друга и извинениями. Так оно и было: новенький электрочайник медленно поджаривался на газовой плите. Смрад здесь был невыносимый. Классическая картина сюрреалиста: белый современный чайник проседал на ржавой решетке допотопной плиты, необратимо превращаясь в блестящую жижу.

— Рома, ты идиот! — опять повторила я. — Это уже второй чайник!

— Я не нарочно! — послышался приближающийся голос. — Да и в электрочайнике вода реально невкусная, — он появился в дверях, невинно глядя на результаты своей рассеянности.

Я уже выключила газ и теперь думала, как быть с расплавленной пластмассой. Надо убрать её пока не застыла, иначе останутся пятна… Хотя запах конечно ни с чем не сравним. Я схватила первую попавшуюся тряпку и сняла непострадавшую половину решетки.

— Так значит это намеренный геноцид? — я посмотрела на Рому с подозрением, не глядя сгребая пластмассу на ткань.

— Я не… Ты что делаешь?! — неожиданный вопль заставил меня подскочить. Я успела ощутить щекой жар, идущий от руки с тряпкой и подумать о температуре жижи. В следующий момент Рома материализовался рядом, схватил моё запястье, и с силой тряхнул его над стоящей рядом раковиной. Вспыхнувшая ткань шмякнулась туда, как дохлый слизняк, из которого некий извращенец захотел приготовить шашлык. Зашумела вода, ледяная струя коснулась моей кисти, и только тогда шок отпустил нервные окончания. Неимоверная жгучая боль спряталась от холодного потока под ногтями, вгрызаясь в беззащитную кожу.

Я не подумала, что расплавленная пластмасса может вот так запросто воспламенить лоскут ткани. Мне даже не пришло в голову, что я могла случайно влезть в нее рукой и прожечь кожу до мяса.

Ожог рвал подушечки пальцев и ладонь. Наверняка вздуется здоровенный пузырь. Что мы за люди: один электрочайник на газовой плите кипятит, другая с головой не дружит, вытирает пластик как кисель. Безголовые.

Жжется-то как!

— Ну и кто из нас бестолковее? — спросил мой друг.

— Больно… — захныкала я.

— Конечно больно! Тоже мне факир, — Рома посмотрел на меня с укоризной.

Я молча уткнулась ему в плечо, чтобы удержать навернувшиеся слезы. Из-за потока становилось больнее, но парень не выпускал моего запястья.

— Не бзди, я рядом, — почти ласково произнес он и брызнул мне в лицо водой.

VI. Сомнамбула.

О, Боже мой,

Бог мой, этого не может быть!

Господи, скажи мне, скажи мне, что это неправда.

Я не могу поверить, в то, что я предвидел, наконец, свершается.

Я не могу в одно мгновение понять, что я чувствую,

Я всегда знал, я всегда видел, что это приближалось.

Окруженный и укутанный худшими страхами,

Я никогда не чувствовал тошноту от желания не чувствовать ничего.

Я никогда не хотел перестать существовать,

А просто исчезнуть.

Страх воспоминаний — все, что предстоит испытать в будущем

(воспоминания притупляют мои чувства)

Никогда я не чувствовал себя таким потерянным

Страх трагедий — все, что предстоит испытать в будущем,

(воспоминания притупляют мои чувства)

Никогда я не чувствовал себя таким мертвым.

Изпесни AFI «A Single Second»

Несмотря на все усилия кожа припухла и обещала вздуться здоровенным волдырём. Я непрерывно отвлекалась на жжение, которое рвало ладонь изнутри. Спать, вероятно, не придется — малейшее прикосновение вызывало боль, которая эхом отдавалась в голове.

Папа, послушав нашу историю, хмыкнул, покачав головой, и добавил, что оставлять дома пятилетнюю Сашу гораздо безопаснее, чем двоих двадцатилетних лбов.